— Может, она так влюбится в тебя, что и про меня наконец забудет, — поняв, что речь о нем, ответил Яромир.

— Не, брат, не впутывай меня в свои шашни! Я буду верным другом и всегда подставлю тебе плечо, но не отдавайте, княже, меня на съедение гиенам, — сложил в умоляющему жесте руки Вершинин, за что получил подушкой по лицу.

— Шут, — усмехнулся Полоцкий и глянул на улыбающуюся Мирославу. Ямочка на ее правой щеке сейчас была отчетливо видна. Нет, она точно выйдет замуж. За такой, как она, очередь будет стоять. Магическое общество, на его юный и неопытный взгляд, устало от воспитанных по всем канонам барышень, раболепно смотрящих в рот каждому, кто имеет титул и власть.

— Молодые люди, на выход! — показалась в дверях Валентина Петровна. — Втроем! Полоцкий, через минуту тебя здесь увижу, оставлю до утра!

Ребята дружной гурьбой подскочили с постели. Яромир переоделся за ширмой под громогласное завывание Вершинина:

— Чего я там у тебя не видел!

Когда все вышли из медзнахарских палат и направились в столовую, уже на подходе девочка чертыхнулась:

— Забыла сказать, — посмотрела она на Яромира, — на ближайшие несколько недель у нас отработка на кухне. И заведующая как-то узнала про фею-крестную.

Полоцкий скривился.

— А я-то тут причем? — завозмущался парень, забыв, что фея была его идеей. — Девчонки, вы сущее зло на этой земле...

— Поэтому ты и не женишься, — напомнил ему Никита, хлопая друга по спине. — Ты бы побольше налегал на еду, исхудал весь.

Яромир дернул плечами, сталкивая с себя его руки.

— А что ты хотел, за тебя Мирослава всем морды бьет, а ты в сторонке стоять будешь? Э, нет, брат, придется за такие привилегии посуду драить, — изливался сарказмом не замолкающий Вершинин.

— Эти морды просто сами так и просятся, чтобы по ним заехали. — отмахнулась Мирослава, заходя в столовую.

— У, какая бойкая, — громко зашептал Никита Яромиру. — Я ее иногда боюсь, как ты с ней ладишь?

Полоцкий покачал головой, хитро ухмыляясь.

— Вершинин, ты мои нервы проверяешь что ли? — спросила девочка, поворачиваясь к одногруппнику. — А то смотри, и твоя наглая морда попросит меня о помощи к исцелению!

— Боюсь-боюсь, — поднял он руки и, чуть ускорившись, обогнал подругу, выдвигая ей стул и приглашающим жестом прося ее присесть.

— Клоун, — засмеялась Мирослава. На ужин скатерть-самобранка подала жареную картошку с золотистой корочкой и лесными грибами. Иванна и Астра о чем-то переговаривались с веселящимся Никитой. Мирослава схватила маленький слабосоленый огурчик, с громким хрустом и аппетитом его откусив. Поставив локти на стол, она с удовольствием жевала корнишон, наблюдая, как Яромир положил салфетку на колени и, держа локти на весу, пользовался вилкой и ножом. Пижон. Однако она была рада видеть друга рядом, пускай тот еще выглядел не до конца выздоровевшим.

— Добрый вечер, — раздался голос сбоку, от которого Мирослава подавилась ужином и закашлялась. Иванна постучала одногруппницу по спине, чтобы освободить ей дыхание, Полоцкий подорвался с места, Никита удержал Астру, норовившую свалиться со стула.

— Какого черта?! — от природы бледный Яромир стал совершенно белым как бумага «Снегурочка» для принтера.

Иван Третьяков стоял перед ними, как ни в чем не бывало. Живой. И, кажется, невредимый. Мирослава, у которой от сильного удушья по лицу текли слезы, во все глаза уставилась на того, кого они уже похоронили.

— Ваня? — задала глупый вопрос девочка, встав рядом с Полоцким, имитируя на пару с ним каменных статуй.

— Странно, правда? — улыбнулся Иван, наблюдая, как Яромир одним движением стащил со стола тканевую салфетку и протянул ее подруге. Та быстро вытерла глаза и, кинув салфетку обратно Полоцкому, кинулась обнимать Третьякова. Парень в ответ крепко ее обнял, слегка приподняв девочку над полом.

Никита медленно подошел ближе и встал стеной сзади Яромира.

— Что происходит? — тихо спросил он, словно не веря своим глазам. Полоцкий промолчал, лишь сжимал челюсть, пытаясь найти этому хоть какое-то объяснение.

Мирослава, выбравшись из объятий человека, вернувшегося с того света, повернулась к друзьям. Астра находилась в состоянии полуобморока и не могла взять себя в руки. Иванна стояла позади нее и положила руки на ее подрагивающие плечи. Где-то в столовой разносился чей-то тихий плач и шепотки.

Что ж, хорошо, что хотя бы без истерик или громких неуместных вопросов.

Иван подошел к парням, протягивая руку. Никита чуть подтолкнул Яромира и тот, словно очнувшись, пожал руку в ответ, но тут же сжал ее сильнее обычного, уставившись при этом черными глазами в упор на старого знакомого.

Вырвав руку из тисков, Ваня протянул ее Никите, здороваясь и с ним. Их рукопожатие было недолгим и менее крепким. Послышались быстрые шаги, и в следующее мгновение София с разбегу кинулась одногруппнику на шею. Тот, еле устояв на ногах от неожиданности, обнял девочку и прижал к себе.

— Я жив, жив, — бормотал он ей в копну рыжих волос, пытаясь успокоить.

— Но как? — задала София интересующий абсолютно всех вопрос. Шмыгая носом, девочка отстранилась, все еще крепко держась пальцами за форменный серый мундир парня.

Мирослава оглянулась, осматривая собравшуюся толпу вокруг их столика, и тихо сказала:

— У нас отработка после ужина, предлагаю сразу отправиться на кухню.

Ребята кивнули, вставая с мест и отправляясь в дальний угол большой столовой. Никита шел впереди процессии, освобождая дорогу.

— Отойдите, не мешайте идти, — нравоучительным тоном вещал Вершинин. — Ну же, расступитесь, кому говорю!

Повернувшись спиной, все прошли через дверь на кухню, где трудились и мыли прибывающую посуду маленькие домовушки. Они, немного поворчав о том, какая невоспитанная пошла молодежь, вскоре ушли, оставив на длинном кухонном столе грязные тарелки и кружки.

Встав кто где, однокурсники уставились на Третьякова и он, вздохнув, подтянулся на руках и, подпрыгнув, уселся на кухонную тумбу.

— Я почти умер, — заговорил парень. — Уж не знаю, как все это правильно называется, но меня практически вытащили с того света. Медзнахарь в Златогорском магическом госпитале обнаружил, что мозг еще жив. В общем, под магической комой продержали, смогли запустить сердце живой водой, а отец подпитал мою магию своей. Просто он никому об этом не говорил, чтобы и самого себя не расстраивать еще больше, если вдруг не получится.

Он потер переносицу, хмурясь.

— Значит, подпитал, — холодно отзеркалил последние слова Яромир. Парень стоял ровно, держа руки на груди и смотря на носки своих сапог.

— Да, что-то вроде того, — пожал плечами Иван, потирая перстень на левой руке.

— Эх, русский народец, не любит умирать своею смертью, — тихо процитировал Никита строчку из произведения Николая Гоголя «Мертвые души», разворошив ладонью и так лохматые волосы.

Все молчали.

— Ты, вроде бы, правша, — вдруг вспомнила Мирослава, смотря на руки Вани. — Второй перстень?

— Ну это только оберег, он поддерживает меня, на данном этапе это необходимо.

Все тут же посмотрели туда же. На правой руке на указательном пальце он носил перстень с голубым гематитом из золотой оправы. Голубой гематит, как помнится, чаще выбирал одаренных ведьмагов в области медзнахарства, а еще помогал с болезнями кровообращениями в частности и в целом с физическим здоровьем. Камень, выбирая Ваню всего полтора месяца назад, будто знал, что именно он ему пригодится. На его же левой руке в платине теперь сидел дымчатый раухтопаз. Желанный камень темных магов, потому что в отличие от многих других камней, раухтопаз связан с Навью, оборотной, неприглядной стороной самой сути магии. Мирослава не сводила глаз с его рук. Почему-то ей казалось это важным.