Яромир почти бежал, не разбирая дороги. Налево, наверх, вниз, куда-то вбок, снова долго вниз, еще один поворот направо, и он оказался на Лысой горе. Вчерашняя хорошая погода сменилась холодом, серым пепельным небом и моросящим противным дождем, а стадионы скрывались в легкой дымке утреннего тумана.

Парень, быстро шагая прочь, вышел на середину игрового поля «Стрибога» и, поставив руки на пояс, опустил голову, тяжело дыша. Мирослава аккуратно встала рядом, пытаясь подобрать хоть какие-то слова, но слишком сильно было эмоциональное потрясение. Они молчали. Долго. Девочка не решалась заговорить. Она вообще впервые столкнулась со смертью кого-то знакомого так близко и совершенно не знала, что в этом случае надо говорить. А их ситуация была и вовсе нетипичной.

— Может ли быть так, — тихо и хрипло заговорил Полоцкий, ощущая, как моросящий дождь охлаждает кожу, — что то, что мы вчера слышали, напрямую с этим связано?

— Я не знаю, — прошептала Мирослава, обхватив себя руками. — Думаю, правильно будет об этом кому-то рассказать.

Парень сжал кулаки с такой силой, что казалось, его костяшки сейчас вылетят из суставов. Он смотрел куда-то вдаль, думая о том, что произошло.

— Вы вчера прилюдно пожали друг другу руки, а потом мы вообще все обнялись. Они серьезно думают, что это сделал ты? — спросила Мирослава, пытающаяся сложить пазлы у себя в голове.

— Сомневаюсь, что им вообще есть, чем думать, — ответил парень, не двигаясь с места. Он будто прирос к земле, с такой силой на его плечи лег груз обвинений. В его жизни однажды уже случались подобные обвинения, но только от одного лишь человека. А здесь иной случай…

— В любом случае, — шагала туда-сюда девочка, пытаясь хоть как-то вернуть равновесие сознанию, — мы вчера весь остаток вечера были вместе. Нас видели у костра, а потом мы в толпе возвращались в хребет. Нелогично.

— Я плохой человек, очень, мой отец это и сам знает... — заговорил яриловец и резко обернулся к подруге, вглядываясь в ее лицо и ища в нем что-то, что бы намекало на ее страх или недоверие. Но ничего такого он не видел. — Но это, — Яромир неопределенно повел рукой, — не моя ноша! Я к этому непричастен! Пожалуйста, Мирослава, не делай поспешных выводов. Не ненавидь меня за то, чего я не делал!

Казалось, что его накрывает истерика, он тяжело дышал и метался по полю, как загнанный в клетке зверь. Не зная, чем помочь, Мирослава просто схватила его за предплечье и потянула на себя, прижимаясь к другу. Парень, попытавшись вырваться, вскоре сдался и уткнулся лицом в ее светлые волосы, содрогаясь в крупной дрожи.

— Ты с ума сошел, — начала шептать девочка, гладя его по вздрагивающей спине. — Мы же пообещали, что решаем проблемы вместе, помнишь? Я обещаю тебе также, что никогда и ни при каких обстоятельствах я не возненавижу тебя.

— Ты ошибаешься, — ответил ей Яромир и вдруг резко поднял голову, тут же собравшись. Из арки, выводящей на Лысую гору, вышли учителя во главе с… Хозяйкой Подгорья? Она очень редко показывалась среди учеников или преподавательского состава, почти не принимая участия в праздниках и собраниях. Вчера на празднике они видели ее в первый раз. И вот сейчас.

Молодая женщина выглядела очень статно. Ее изумрудное бархатное платье струилось до пола, а сзади тянулось метровым шлейфом. Туго затянутый корсет подчеркивал талию, а кокошник с изумрудными камнями на светлых, почти белых, убранных в низкий пучок волосах, сверкал и переливался при тусклом свете факелов.

Ребята отстранились друг от друга. Они оба были промокшими от стояния под дождем, но глаза Яромира покраснели то ли от давления, то ли от сдерживаемых и злых слез. Мирослава постаралась сделать вид, что не заметила этого и посмотрела на Хозяйку.

— Яромир Бориславович, Мирослава Михайловна, здравствуйте! Меня зовут Алена Васильевна Малиновская, я являюсь Хозяйкой всех подведомственных мне организаций и учреждений в Подгорье.

— Здравствуйте, — тихо ответили школьники. Мирослава испуганно, а Яромир, как казалось со стороны — равнодушно. Вот ведь у него выдержка…

— Мне горестно от произошедших событий, но мы вынуждены поговорить и с вами. Однако хотелось бы сделать это в моем кабинете, соблюдая конфиденциальность, поэтому сейчас мы отправимся туда.

Она протянула ученикам руку с длинными, аристократичными пальцами, на одном из которых сверкал золотой перстень с малахитом. Мирослава, начитанная о камнях, сразу сделала вывод: Хозяйка их выслушает, это камень мудрых.

— Ратиборцы и представители отдела «ТУМаН» должны появиться в Ведограде чуть позже, встретьте их, и пускай не медлят, а спускаются сразу в мои кабинеты, — сказала она присутствующим здесь же учителям и, схватив учеников за руки, перенеслась в свои владения.

Перемещение прошло мягко, школьники встали ровно и не ощущали тошноты или каких-то недомоганий.

— В первую очередь я хочу сказать, что ни в чем вас не подозреваю, — начала разговор Алена Васильевна.

Кабинет ее был огромен. Высокие потолки возвышались на добрых десять метров. Одна стена была завешана гобеленами с подробной картой школы. Окна выходили на Малахитный проспект и сейчас были занавешены плотными тяжелыми портьерами. На большом полукруглом дубовом столе с крайней педантичностью были разложены ровными стопками документы, в ряд стояли чернильницы разных цветов и перья в подставках. Тикающие большие напольные часы показывали всего без двадцати десять.

Прав был Персей, кто рано встает...

Вдоль другой стены плотными рядами стояли стеллажи, шкафы и полки, плотно заставленные книгами, личными делами учителей и работающего в Подгорье персонала, а также всех учеников. Три дела были разложены на столе рядом друг с другом: Мирославы, Яромира и погибшего Ивана.

На полках или вдоль стен были аккуратно расставлены разного рода артефакты, не отданные в музей. Среди них был скифский кинжал, какой-то старинный арбалет, римский меч, славянский деревянный идол Перуна в полный рост, а также много открытых шкатулок с ювелирными изделиями невероятно притягательной и одновременно ужасающей красоты. Как Мирослава это для себя определила, она и сама не могла понять.

Спустившись вглубь кабинета, ребята сели на предложенные им кресла. Хозяйка стояла около рабочего стола и, задумчиво поджимая губы, смотрела на школьников. Да, феномен, за ее карьеру никогда прежде первогодки не появлялись в этом кабинете. Что-то новенькое. И стоит ли взять этих двоих «на карандаш»? Да и сам факт гибели школьника был для Ведограда чрезвычайным происшествием, по-другому не сказать.

— Итак, — прервала тишину Алена Васильевна, — сегодня ночью Иван Третьяков был найден мертвым в чаще леса.

Ученики внимательно смотрели на Хозяйку, не перебивая ее.

— Подробностей мы не знаем, к сожалению. Ваше присутствие здесь лишь формальность. Ратиборцы возьмут у вас показания о том, где каждый из вас вчера был и что делал.

Мирослава вспомнила из прочитанного, что магический комиссариат правопорядка «Ратибор» занимается всеми магическими правонарушениями, происходящими на территории Магической народной империи. А его отделение «ТУМаН» занимается территориальным урегулированием магических нарушений на местном уровне. Но связано ли это происшествие с магией? Было ли магическое влияние или вмешательство в смерть парня?

— Мы расскажем, — кивнула девочка, нервно ковыряя заусенцы на пальцах. — Тем более, что весь вечер мы были вместе.

— Хорошо, — кивнула директор и была прервана стуком в дверь. Она взмахнула рукой, и та беззвучно открылась, впуская внутрь четырех мужчин в кожаных ферязях и фуражках.

— Доброе утро, Хозяйка, — поздоровались они и чуть склонили головы. Алена Васильевна нахмурилась.