Цеп шёл к нему медленно, тяжело, волоча раненую ногу. Его лицо было залито кровью, глаза безумны, но в них горела только одна мысль: убить. Сет схватил валявшийся рядом камень, метнул в голову Цепа. Попал. Цеп покачнулся, но не упал. Кровь потекла из рассечённого лба, заливая глаза, но он продолжал идти.

— Умри уже! — взревел Сет, подхватывая свой топор.

Цеп бросился на него в последний раз. Они столкнулись — тела ударились друг о друга с такой силой, что оба упали. Началась борьба на земле — грязная, отчаянная, полная укусов, царапин, ударов головой. Сет схватил Цепа за волосы, бил его лицом о землю раз за разом. Цеп впился зубами в плечо Сета, рванул, вырвав кусок мяса.

Сет взвыл от боли, но не отпустил. Он нащупал рукой камень, ударил Цепа по виску. Раз. Два. Три. Четыре. Наконец, Цеп обмяк. Сет оттолкнул его, откатился в сторону, лежал на спине, задыхаясь, глядя в небо. Кровь текла из десятка ран — плечо, бок, нога, лицо. Всё тело было одной сплошной болью.

Но он был жив. А Цеп…

Сет повернул голову. Цеп лежал лицом вниз, неподвижно. Грудь не поднималась. Кровь растекалась лужей под ним.

Мёртв.

Раздался гулкий пушечный выстрел.

Сет застонал, попытался подняться. Руки дрожали, ноги отказывались слушаться. Он встал на четвереньки, потом, опираясь на топор, медленно, мучительно, поднялся на ноги.

— Клов… — прохрипел он, оборачиваясь. — Ника… помогите…

Они стояли в нескольких метрах, наблюдая. Не приближались. Просто смотрели.

Сет нахмурился, не понимая.

— Чего вы ждёте? — спросил он, делая шаг к ним. — Мне нужны бинты, вода… у меня кровотечение…

Клов медленно покачала головой.

— Нет, Сет, — сказала она спокойно, почти мягко. — Тебе ничего не нужно.

Он застыл.

— Что?

Ника молча сделала шаг в сторону, заходя ему за спину. Сет проследил за её движением, и что-то в его груди сжалось — холодное, тяжёлое предчувствие.

— Клов, — сказал он медленно, — о чём ты?

Клов вздохнула, вращая нож в пальцах.

— Ты храбрый, Сет. Сильный. Яростный. Ты убил Цепа, и это было… впечатляюще, — она сделала паузу. — Но ты ранен. Серьёзно ранен. Плечо разорвано, бок вспорот, нога еле держит. Ты не пройдёшь и километра без посторонней помощи.

Сет покачнулся, опираясь на топор.

— Я… я справлюсь. Просто дайте мне время, я…

— Времени нет, — перебила его Клов, и голос её стал жёстче. — Ресурсы ограничены. Еда, вода, медикаменты. Каждый лишний рот — это меньше шансов для остальных. А ты сейчас не просто рот. Ты обуза.

Слово упало между ними, как камень.

— Обуза? — повторил Сет тихо, и в его голосе прозвучало непонимание, граничащее с ужасом. — Я только что убил за нас…

— Да, — кивнула Клов. — И мы ценим это. Но твоя импульсивность чуть не стоила нам жизни. Ты бросился вперёд, не подумав, не спросив, не дав нам тебе помочь. Это делает тебя непредсказуемым. Опасным.

Она шагнула ближе, и Сет отступил, спотыкаясь.

— В Играх выживают не самые сильные, Сет. Выживают самые умные. Те, кто умеет считать ресурсы. Те, кто не позволяет эмоциям мешать решениям.

Сет смотрел на неё, не веря своим ушам.

— Ты… ты серьёзно? — прохрипел он. — Мы же команда! Мы…

— Были командой, — поправила его Ника, и её голос был таким же холодным, как у Клов. — Но наша команда распалась вместе со смертью Глиммер. Сейчас мы просто двое трибутов, которые хотят выжить. И ты нам мешаешь.

Сет попятился на локтях, глядя на них обеих. В его глазах — шок, непонимание, нарастающий ужас.

— Вы не можете… — начал он, но голос сорвался.

Клов посмотрела на Нику, кивнула. Ника метнула гарпун — быстро, точно, без колебаний. Лезвие вошло Сету в грудь и вышло со спины, точно между лопаток, окровавленным наконечником пригвоздив его к земле. Сет застыл, глядя вниз на торчащий из него металл. Попытался вдохнуть, но вместо воздуха в горле забулькала кровь.

Второй выстрел из пушки прогремел всего спустя пару минут после смерти Цепа.

Тишина.

Клов и Ника стояли среди трёх трупов, спокойные, собранные. Они обменялись взглядом — коротким, понимающим.

— Делим снаряжение, — сказала Клов.

Ника кивнула. Они работали быстро, методично. Рюкзак Сета — Клов. Гарпун обратно — Ника. Топор Сета — слишком тяжёлый, бросили. Вода — поделили поровну. Еда — тоже. Медикаменты — Клов взяла себе, она лучше знала, как ими пользоваться.

Когда они закончили, Клов оглянулась на тела, потом на Нику.

— Мы вдвоём сильнее, чем были вчетвером, — сказала она. — Вдобавок, с парнями, если бы они выжили, было бы сложно справиться, вздумай они напасть на нас.

Ника кивнула.

— Согласна.

— Теперь нет мёртвого груза. Нет импульсивных решений. Нет слабых звеньев.

— Только мы, — подтвердила Ника.

Клов улыбнулась — холодно, хищно.

— Только мы.

Они двинулись в путь, не оглядываясь. Три тела остались лежать на поляне, медленно остывая под равнодушным небом арены. Их альянс больше не был построен на дружбе или общих тренировках. Он был построен на чём-то гораздо более прочном — на взаимном понимании абсолютной беспринципности. Они обе знали правила этой игры. Обе приняли их. Обе были готовы делать всё, что нужно. И это делало их опаснее, чем когда-либо. Когда-нибудь, если они обе доживут до финала, им предстояло столкнуться между собой, но сейчас был фактор, который скреплял их сильнее любых договоренностей и клятв — общая угроза, с которой они столкнулись в первый день.

К вечеру они вернулись в укреплённый лагерь у Рога Изобилия. Огни костра встретили их тёплым светом, припасы лежали аккуратными стопками, ловушки были расставлены по периметру. Всё было так, как они оставили. Клов бросила рюкзак на землю, присела у огня, разогрела консервы. Ника проверила оружие и осмотрела периметр.

Они ели молча, не разговаривая, не обсуждая произошедшее. Не было необходимости. Всё было ясно. Когда ужин закончился, Клов посмотрела на Нику.

— Думаю, лучше будет ждать оставшихся трибутов здесь, — сказала она. — Когда они придут, посмотрим, как они пройдут ловушки. Я не хочу сближаться с хлебником, но у него есть слабое место — девчонка.

Ника кивнула.

— С девчонкой будет проще, — сказала она. — Она одна. Она ослаблена. Если мы схватим ее первой, у нас будет хороший шанс убить ее парня.

Клов усмехнулась.

— Эмоции делают людей предсказуемыми. А предсказуемых легко убивать.

Она встала, потянулась.

— Отдыхай. Я первая на дежурстве.

Ника легла в спальный мешок, закрыла глаза. Через минуту её дыхание стало ровным, глубоким. Клов сидела у огня, глядя в пламя, вращая нож в пальцах. Её лицо было спокойным, почти умиротворённым. Они были готовы к столкновению, как никогда — и на своих условиях. Осталось только дождаться, и подстеречь своих врагов.

*** Тем временем, в Центре управления

Сенека Крейн стоял, не садясь, когда на главном экране запустили повтор. В Центре управления стало тесно от напряжения — не от шума, а от того особого электричества, которое возникает, когда история сама делает поворот, превосходящий изначальный замысел сценаристов.

— Перемотайте. Ещё раз, — сказал он.

Изображение дрогнуло и снова пошло вперёд: хаос, рваные движения, вспышки оружия, лица, искажённые яростью. Сет — сильный, громкий, уверенный ещё минуту назад — пятится, спотыкается. Камера ловит взгляд Клов. Не испуг. Не сомнение. Оценка.

— Вот здесь, — тихо произнёс Сенека. — Остановите.

Кадр замер. Клов — в профиль, нож низко, почти не видно. Ника — на шаг позади, гарпун опущен, но корпус уже повернут. Они не смотрят друг на друга. Им не нужно.

— Это не аффект, — сказал Сенека, не отрывая глаз от экрана. — Это решение.

Повтор пошёл дальше. На кадрах — короткий разговор, отчаяние, и приговор, который был исполнен немедленно. В зале кто-то выдохнул в шоке. Кто-то усмехнулся, уже привыкший к жестоким сценам за многие годы работы. Режиссёр трансляции машинально отметил всплеск показателей.