Парень из Четвёртого колебался — его тело было напряжено, лицо красное от злости и унижения. Он смотрел на тела своих союзников, на кровь, на это существо, стоящее перед ним с окровавленным копьём.

— Они были наши, — прохрипел он. — Ты…

Пит повернул голову к нему — медленно, как поворачивается механизм. Его взгляд встретился с взглядом трибута из Четвёртого, и в нём не было ничего человеческого. Только холодный расчёт.

— Уходи, — повторил Пит. — Или оставайся. Мне всё равно.

Это сработало. Парень из Четвёртого сжал челюсти, развернулся и побежал — быстро, почти падая на бегу. Клов и Глиммер последовали за ним, не оглядываясь.

Карьеры бежали.

Их альянс, построенный на уверенности в силе, на годах тренировок и презрении к слабым, рухнул за тридцать секунд. Двое их лидеров мертвы, остальные деморализованы. Они побегут в лес, попытаются собраться, переосмыслить стратегию.

Но они уже проиграли. Психологически. Окончательно.

Пит стоял один в центре Рога Изобилия, окружённый телами, кровью и брошенным снаряжением. Вокруг него простиралась тишина — остальные трибуты разбежались, услышав крики, увидев бойню.

Он медленно выдохнул, расслабил плечи и оглядел пространство.

Теперь у него было время. Не много — может, сорок секунд — но достаточно.

Он быстро, но без спешки начал собирать снаряжение. Не всё подряд, не самое яркое и эффектное — он выбирал функциональное, проверенное, то, что повысит его автономность.

Лёгкий рюкзак — не самый большой, но прочный, с удобными лямками.

Тесак — короткий, острый, идеально сбалансированный для ближнего боя. Он проверил заточку пальцем — отличная.

Фляга. Набор для разведения огня. Верёвка. Несколько пакетов сушёного мяса.

Он работал быстро, осмотрительно, не теряя бдительности. Взгляд постоянно скользил по периметру, проверяя, не возвращается ли кто-то.

И тут он увидел это.

В центре Рога, на самой высокой стойке, висел плащ. Не практичный, не тёплый — церемониальный. Тёмно-красного цвета, почти чёрного, с золотой окантовкой по краям. Он явно был частью декорации, символом, который гейм-мейкеры поместили сюда для драмы.

Пит остановился, глядя на него.

Символ.

Он подошёл, снял плащ со стойки, накинул на плечи. Ткань была тяжёлой, качественной, ложилась красиво. Он застегнул застёжку у горла — простое, но эффектное движение.

Теперь он выглядел не как беглец. Не как участник бойни.

Он выглядел как хозяин.

Пит поднял взгляд вверх, туда, где, он знал, висели невидимые камеры. Он не улыбался. Не кланялся. Просто стоял, прямой и спокойный, в окровавленном плаще, с тесаком на поясе, среди тел и хаоса.

Послание было отправлено.

Затем он развернулся и пошёл прочь — медленно, размеренно, в сторону леса, туда, где должна была быть Китнисс. Он не оглядывался. Не бежал. Не прятался.

Его работа здесь была завершена.

В Центре Управления Играми, высоко над ареной

Главный Гейм-мейкер Сенека Крейн стоял перед огромным экраном, на котором повторялись кадры последних двух минут. Экраны дышали аренной жизнью: пульсирующие тепловые карты, спектры звука, линии пульса трибутов, графики ставок. Воздух был сухим и холодным, пах металлом и озоном — запахом техники, работающей на пределе. Его лицо было бледным, пальцы сжимали край пульта так сильно, что костяшки побелели.

Рядом с ним стояли операторы, техники, аналитики — все молчали, глядя на запись.

— Повторите фрагмент, — тихо сказал Крейн. — С момента первого контакта.

Экран замерцал. Снова — Пит входит в круг карьеров. Снова — Кэто падает за три секунды. Снова — Марвел умирает от собственного копья. Сенека смотрел не на кровь и не на смерть. Он смотрел на паузы. На то, как Пит входит в кадр — не бегом, не рывком, а шагом, будто сцена уже принадлежит ему. На то, как он разворачивает корпус, экономя движение плеча. На микросекунды перед контактом — пустые, без эмоции, без колебаний.

— Двенадцать баллов, — пробормотал один из аналитиков. — Мы дали ему двенадцать, потому что он показал контроль и технику. Но это… это не контроль. Это…

Он не закончил фразу.

— Это убийца, — закончил за него Крейн. — Профессиональный. Обученный. Не ребёнок. Не подросток.

Кадр замер на моменте, где рука Пита ещё вытянута, пальцы не до конца разжаты. Не жест победителя. Жест завершения действия.

— Увеличьте. По кадрам.

Техники подчинились. Лента разложилась на секунды, секунды — на доли. Сенека наклонился ближе, сцепив пальцы за спиной. Его лицо оставалось спокойным, почти безучастным, но зрачки расширились — признак сосредоточенности, а не шока.

— Что у нас по совпадениям? — спросил он.

— Мы прогнали движение через архив, — ответил старший аналитик, не отрываясь от панели. — Военные стили Капитолия. Протоколы миротворцев. Экзотические школы. Ничего. Совпадений нет.

Он повернулся к операторам.

— Мне нужна полная психологическая оценка. Немедленно. И я хочу знать, как он это делает. Эти движения… — он ткнул пальцем в экран, — это не импровизация. Слишком… слишком чисто

Сенека медленно выпрямился. На экране Пит снова шёл — уже прочь от Рога, через тела, не ускоряя шаг. Как будто время для него текло иначе.

— Значит, это система, — сказал Сенека тихо. — Не набор трюков. Не везение.

— Но такой системы нет в наших архивах, — добавил аналитик, и в его голосе впервые проскользнуло беспокойство. — Мы бы знали.

Рядом появился помощник, державший планшет.

— Сэр, первые отклики зрителей, — сказал он торопливо. — Рейтинги взлетели на триста процентов. Ставки перераспределяются. Пит Мэлларк теперь главный фаворит. Спонсоры…

— Я знаю, — перебил Крейн. — Все хотят поставить на победителя.

Сенека почувствовал, как неприятный холод скользнул вдоль позвоночника. Не страх — скорее профессиональное раздражение, смешанное с тревогой. Капитолий знал всё о своих Играх. О каждом стиле, о каждом сценарии. Он знал, как рождаются легенды.

А Пит Мелларк не вписывался.

— Усильте наблюдение за двенадцатым, — сказал он, не повышая голоса. — Все камеры. Все сенсоры. Отдельный канал. Но без вмешательства.

— Даже если он снова… — начал кто-то.

Сенека поднял руку, останавливая.

— Не вмешиваться. Пока нет. — Он сделал паузу, глядя, как на экране Пит исчезает в лесной тени. — Он стал главным генератором рейтингов за последние годы. Его «феномен» нужно изучить. А пока… использовать.

Он сделал паузу.

— И пришлите кого-нибудь к Президенту Сноу. Ему нужно увидеть это лично.

В апартаментах Двенадцатого дистрикта

Хэймитч сидел перед экраном, застыв в неподвижности. В руке был стакан, но он не пил — просто держал, глядя на повтор бойни, который показывали снова и снова.

Эффи стояла позади, одна рука прикрывала рот, глаза широко распахнуты. Она больше не улыбалась. Не восторгалась. Просто смотрела.

— Он… — начала она и осеклась. — Хэймитч, он убил их за секунды. Карьеров. Карьеров.

Хэймитч молчал. Его лицо было каменным, но глаза… глаза выдавали смесь потрясения, страха и чего-то похожего на жалость.

— Ты знал? — спросила Эффи тихо. — Ты знал, что он… такой?

Хэймитч медленно покачал головой.

— Нет, — хрипло ответил он. — Я знал, что он опасен. Но не настолько. Я думал… — он замолчал, сделал глоток. — Я думал, он просто умён. Расчётлив. Но это…

Он ткнул пальцем в экран, где Пит стоял в плаще.

— Это не ум. Это опыт. Это привычка.

Эффи опустилась на стул, бледная.

— Что мы наделали? — прошептала она. — Мы отправили туда монстра.

Хэймитч резко повернулся к ней.

— Не смей, — жёстко сказал он. — Не смей называть его так. Он делает то, что должен, чтобы выжить. И если это выглядит чудовищно, то вини систему, а не его.

Эффи дрогнула, отвела взгляд.

Хэймитч снова посмотрел на экран. Пит уходил в лес, спокойный, собранный, почти величественный.