С другой стороны, в моём возрасте казино это не так уж плохо. Проиграл, забыл, и можно смело считать, что ничего не проигрывал. Удобно, ёшкин кот.

Вышел на улицу, вдохнул прохладный вечерний воздух. Осень всё-таки прекрасное время года. Особенно когда в кармане приятно шуршит пачка денег, а позади остались обобранные богачи с открытыми ртами.

Ладно, Игнат, домой. Завтра на работу, а молодость уже не та, чтобы шататься по ночам.

Потёр поясницу и неспешно побрёл в сторону дома, насвистывая какую-то старую мелодию из прошлой жизни.

Остаток рабочей недели пролетел незаметно и выходные наступили как нельзя вовремя. После всей этой истории с бандитами хотелось немного отвлечься, заняться чем-то полезным и не думать о том, как эти ублюдки скулили и просили пощады. Хотя нет, вру, думать об этом было даже приятно. Но всё равно пора переключиться на другие дела.

С утра пораньше оседлал Колбасу и выехал в сторону поместья. Конь уже привык к дороге и не выкидывал фокусов, шёл ровно, только иногда косился на придорожные кусты с явным желанием свернуть и пожевать чего-нибудь вкусненького. Но я держал поводья крепко, и эта скотина смирилась с судьбой рабочей лошадки.

Погода стояла хорошая, солнце светило, птицы пели, прямо идиллия какая-то. И настроение было соответствующее, всё-таки искра внутри грела душу в прямом смысле слова. Хаос потихоньку обживался в моём теле, и с каждым днём я чувствовал себя чуть бодрее, чуть сильнее. Пока это были крохи, капля в море по сравнению с тем, что было раньше, но даже капля лучше, чем ничего.

Ехал и думал о планах на будущее. Деньги после выигрыша в казино немного поправили положение, но этого мало. Долги никуда не делись, враги тоже, и расслабляться рано. Надо развивать поместье, налаживать производство, искать источники дохода. А ещё надо разобраться с Вальтерами и Патлатовыми, но это дело не быстрое, тут спешить нельзя.

До поместья добрался часа за полтора. Колбаса уже знал дорогу и шёл уверенно, даже не пытаясь сбиться с пути. Вот что значит регулярные тренировки, даже такую упрямую скотину можно приучить к порядку.

Но когда выехал из-за поворота и увидел деревню, сразу понял, что что-то не так.

Дым… Над одним из домов поднимался столб чёрного дыма, и пахло гарью даже отсюда, за несколько сотен метров. Люди суетились на улице, бегали с вёдрами, кричали что-то друг другу. Картина была знакомая, насмотрелся на такое ещё на войне, когда немцы деревни жгли.

Конь будто бы почувствовал моё настроение и рванул галопом, только копыта застучали по утоптанной дороге. Подъехал ближе и спешился прямо на ходу, едва не растянувшись на земле. Ноги подвели, как обычно, но я удержал равновесие и сразу направился к месту пожара. Горел амбар, в который люди складывали первый урожай с полей, а также закупленные продукты на зиму. В основном зерно и еще некоторые виды овощей, которые не удалось добыть с наших засеянных полей. В общем, что-то вроде общего запаса на всю деревню. Огонь уже почти потушили, но крыша провалилась внутрь, и от здания осталась только обугленная коробка.

Прохор выскочил мне навстречу с перекошенным от ужаса лицом. Одежда в саже, руки обожжены, глаза красные то ли от дыма, то ли от слёз.

— Ваше благородие! — заголосил он. — Беда, барин, беда страшная!

— Вижу, — буркнул я, оглядывая разрушения. — Докладывай, что произошло.

Староста сглотнул, вытер лицо грязным рукавом и начал рассказывать сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Пришлось несколько раз останавливать и переспрашивать, чтобы выстроить картину.

А картина вырисовывалась паршивая… Ночью в деревню ворвались люди верхом на лошадях. Человек двадцать, может больше, все в масках и тёмной одежде. Действовали быстро, слаженно, явно не в первый раз. Подожгли амбар, разгромили один из домов, избили несколько мужиков, которые попытались оказать сопротивление. Женщин и детей не тронули, но напугали до полусмерти.

— А потом главный ихний, — Прохор сжал кулаки так, что побелели костяшки, — подъехал к моему дому и крикнул: «Передай своему барину, что это только начало! Пусть убирается с земли Патлатовых, пока хуже не стало!»

— Земли Патлатовых, значит, — процедил я сквозь зубы.

— Так точно, барин. Прямо так и сказал.

Обошёл сгоревший амбар, осмотрел повреждения. Запасы уничтожены полностью, несколько тонн овощей и зерна превратились в угли и пепел. Это несколько сотен рублей убытка, если не больше. Плюс сам амбар надо восстанавливать, а это тоже деньги и время.

Дом, который разгромили, принадлежал одной из вернувшихся семей. Окна выбиты, мебель переломана, внутри всё перевёрнуто вверх дном. Хозяйка сидела на крыльце и тихо плакала, рядом жались испуганные дети. Хозяин лежал в соседнем доме с перевязанной головой, ему досталось больше всех.

— Как он? — кивнул я в сторону раненого.

— Жить будет, — Прохор тяжело вздохнул. — Но рёбра сломаны, и голову разбили. Неделю точно не встанет, а может и дольше.

Постоял, посмотрел на всё это безобразие. Внутри закипала знакомая ярость, та самая, которую хаос так любит подпитывать. Захотелось немедленно вскочить на коня, помчаться к Патлатовым и устроить там такой погром, чтобы запомнили надолго. Но я сдержался, не время для эмоций. Сначала надо думать, потом действовать.

— Сколько всего пострадавших? — уточнил я.

— Четверо избитых, двое серьёзно. Остальные отделались синяками и царапинами. Убитых нет, к счастью…

— Скотину не тронули?

— Нет, барин. Только амбар и дом. И ещё забор снесли у Митрича, но это так, мелочь.

Мелочь… Ну да, по сравнению с остальным это действительно мелочь. Но всё равно обидно, ведь люди только-только начали обживаться, поверили, что жизнь налаживается. И вот пожалуйста, прилетело.

Собрал мужиков, тех, кто мог стоять на ногах, и устроил короткое совещание прямо посреди улицы. Народу набралось человек пятнадцать, все хмурые, напуганные, но злые. В глазах читалась решимость, и это хорошо. Значит, не сломались, не побежали обратно к Патлатовым.

— Значит так, — начал я, оглядывая собравшихся. — То, что случилось, это подлость и беззаконие. Но унывать не будем, потому что толку от этого никакого. Амбар отстроим заново, дом починим, раненых выходим. Деньги на всё это я дам.

Народ заметно приободрился. Видимо, боялись, что брошу их на произвол судьбы после такого.

— А как же Патлатовы, барин? — подал голос один из мужиков, здоровый детина с перевязанной рукой. — Они ж не отстанут теперь. Придут снова, и в следующий раз будет хуже.

— Придут, — согласился я. — Обязательно придут. И к этому надо готовиться.

— Да как тут подготовишься? — встрял другой, постарше, с седой бородой. — У них люди вооружённые, а у нас что? Вилы да топоры?

— Вот об этом и поговорим, — кивнул я. — Но сначала дела текущие. Прохор, организуй работы по восстановлению. Раненых перевести в тёплое место, женщин и детей успокоить. И выстави дозорных на ночь, чтобы в следующий раз не застали врасплох.

— Будет сделано, барин!

Оставил их разбираться с последствиями налёта, а сам пошёл бродить по окрестностям. Надо было подумать, а думается мне лучше всего в движении. Старая привычка ещё с войны, когда между боями часами ходил по окопам и прокручивал в голове разные варианты.

Итак, что мы имеем? Патлатовы перешли в наступление, причём довольно нагло. Открыто заявили свои претензии, показали силу, запугали крестьян. Это явный вызов, на который надо как-то отвечать.

Вариант первый: пожаловаться властям. Смешно даже думать об этом. Патлатовы имеют связи в местной администрации, да и доказательств особых нет. Люди в масках, ночью, свидетели только крестьяне, которых никто слушать не станет. Закроют дело и забудут.

Вариант второй — нанять охрану. Уже лучше, но дорого. Хорошие бойцы стоят хороших денег, а у меня каждый рубль на счету. Да и где их взять, этих бойцов? Не на рынке же покупать, как картошку.