— А почему Миша их не прогонит? — заинтересовался я, — он же полицейский следователь?

— Так он все время на службе, — горько вздохнул Семен, — вот и приходится мне выкручиваться самому.

— При помощи воплей и тяжелой сковородки? — рассмеялся я.

— А что я могу поделать, если они другого языка не понимают? Идем в дом, Тайновидец.

Мы вошли в прихожую, и тут мне посчастливилось увидеть изумительное магическое явление. Невидимый домовой превращался в видимого.

Проделал он это не сразу, а постепенно. Сначала в воздухе появился едва заметный, прозрачный силуэт. Затем он стал постепенно уплотняться, так что в какой-то момент домовой здорово напоминал призрака.

Но оставаться призраком Семен не пожелал и через мгновение приобрел свой привычный вид.

— Здравствуй, Тайновидец, — улыбнулся он, протягивая мне руку. Ты не станешь возражать, если мы пообедаем на кухне? На мой вкус, там гораздо уютнее, чем в столовой. И сними, пожалуйста, туфли. Вот тебе тапочки.

Тапочки оказались мягкими и пушистыми. Ноги в них мгновенно расслабились. Из кухни долетали умопомрачительные запахи вкусной еды.

Я потянул воздух носом и вдруг понял, что поступил абсолютно правильно.

Хорошо, что я пришел сюда именно сейчас.

— Идем, — пригласил меня домовой, и первым пошёл на кухню.

А я пошлёпал за ним.

Обед был очень простым, но от этого не менее восхитительным. Сначала Семен предложил мне наваристые щи с говядиной, щедро сдобренные густой сметаной, а на второе подал отварную картошку с пахучим подсолнечным маслом.

К такой картошке ничего больше и не надо, разве что немного соли и горбушку ржаного хлеба.

Мне мгновенно вспомнилось детство.

Тогда я каждое лето проводил в загородном поместье моего деда и жил абсолютно счастливой и беззаботной жизнью.

— Есть у тебя блюдце? — с улыбкой спросил я домового.

— Конечно, — невозмутимо кивнул Семен, подавая мне глубокое блюдечко.

Я аккуратно налил в него подсолнечное масло и щедро посолил. Затем, позабыв о глупых приличиях, взял горячую картофелину пальцами, окунул ее в масло и с удовольствием откусил.

Мой отец пришел бы в ужас. Он всегда пытался втолковать мне, что граф в любой ситуации должен оставаться графом. А я каждый раз пропускал его нудные нотации мимо ушей.

— Замечательно, — вздохнул я, чувствуя, как моя тревога бесследно исчезает.

Семен внимательно поглядел на меня и довольно кивнул.

— Так о чем ты хотел поговорить, Тайновидец? — спросил он.

— О твоих магических способностях, — объяснил я. — Вернее, о магических способностях домовых. Фома рассказал мне, что у каждого домового есть какая-то особенная связь с домом. Это правда?

— Ну, конечно, — кивнул Семен. — Понимаешь, Тайновидец, дом — это самое важное, что у нас есть. Он важнее всего на свете. Мы сильно к нему привязаны, и дом платит нам тем же. В общем-то, эта способность есть у всех магических существ и даже у людей. Но у нас, домовых, она развита особенно сильно. А почему ты об этом спрашиваешь?

— Я решил изменить программу обучения в Императорской Магической академии, — объяснил я. — Ты ведь помнишь, что, помимо всего прочего, я еще и ректор? Так вот, я задумал обучать молодых магов так, чтобы со временем они могли превратиться в настоящих магических существ. Но вот о чем я подумал. С магическими существами то и дело случаются всякие чудеса. И мне бы не хотелось, чтобы кто-то из моих подопечных окончательно заблудился в этих чудесах. Я хочу быть уверен в том, что каждый из них в любой момент сумеет найти дорогу домой.

— А кто-нибудь обязательно заблудится, — с улыбкой отмахнулся Семен. — И с этим ты ничего не поделаешь. Но попробовать можно. Понимаешь, Тайновидец, все дело в простых вещах. У каждого дома есть свои отличия, и у каждого мира тоже. Некоторые особенности можно заметить сразу, другие понимаются только со временем.

Скажи, ты ведь всегда можешь отличить свой дом от чужого, даже с закрытыми глазами?

— Конечно, — кивнул я.

— А как именно ты отличаешь? — с улыбкой спросил Семен.

— По тысяче мелочей, — удивленно ответил я. — Звон бронзовых колокольчиков на ограде, скрип лестничных ступенек под ногами, голоса и запах кофе, который доносится из кухни. Ощущение, что вернулся домой.

— Вот и с миром так же, — уверенно подтвердил Семен. — Ты отличишь его от тысяч других миров, если это твой мир. И если он тебе нравится.

— Так бывает не всегда, — усмехнулся я. — Возьми, например, профессора Зимина. Он всю жизнь искал возможность сбежать из своего родного мира. А когда это ему удалось, удивительно быстро привязался к нашему. Честно говоря, я теперь с трудом представляю, как мы в нашем мире обходились без профессора. Да и ему здесь хорошо, это же сразу видно.

— При чем тут родной мир? — удивился Семен. — Я тоже не родился в этом доме.

Он обвел взглядом уютную кухню.

— Да и ты не так давно поселился в своем особняке. Родной или не родной — это вообще неважно. Важно, чтобы дом был твой, понимаешь? Вот и с миром такая же история. Нет ничего хуже, чем оказаться запертым в чужом мире. Даже если ты пришел туда ненадолго, нужно быть очень осторожным. Иначе не успеешь оглянуться, как чужой мир затянет тебя в свою круговерть. Потом отберет память. И ты так и будешь думать, что всегда жил здесь.

Но тоска-то никуда не денется, Тайновидец, и боль тоже! Ты будешь все время искать возможность улизнуть оттуда, и только побег сделает тебя счастливым.

— С тобой такое случалось? — изумился я, заранее зная ответ. — Случалось, — вздохнул Семен. Почти со всеми такое случается время от времени. Некоторым так и не удается выбраться. Вот что, Тайновидец! Если ты хочешь помочь своим студентам, научи их любить простые вещи. Такие, как эта картошка.

Он показал на кастрюлю, которая стояла на кухонном столе.

— Самое простое — всегда самое надежное. Если тебе нравятся простые вещи, значит, с тобой все в порядке. Ты в своем мире, можешь не сомневаться.

— Да, — кивнул я, понимая правоту домового.

Значит, профессору никак нельзя возвращаться. Да он и не захочет, в этом я уверен.

— Давай пить чай, — неожиданно предложил Семен. — У меня есть медовый торт, очень вкусный. Вернее, даже два торта. Один я купил сам, а другой принесла мне Настя. Я теперь ума не приложу, что мне с ними делать. Сам все не съем, а выбрасывать жалко. Поможешь?

— Конечно, помогу, — рассмеялся я.

Семен обрадованно загремел чашками. Сполоснул кипятком заварочный чайник, всыпал в него горсть крупного чая, затем залил кипятком и закрыл полотенцем.

— Ты так и не рассказал, что репетируешь в театре, — напомнил он.

— Собственную свадьбу, — улыбнулся я. — Мы с Елизаветой Федоровной решили показать пьесу о нашем знакомстве, а режиссеру эта идея понравилась.

— Еще бы, — согласился домовой. — Я читал эту историю в «Магических сплетнях». Знаешь, Тайновидец, я бы тоже не отказался посмотреть спектакль. Знаю, что напрашиваться не принято. Но не мог бы ты сделать для меня билетик, по дружбе?

— С удовольствием, — рассмеялся я. — Мы собирались пригласить всех друзей. Обязательно приходи. Я пришлю тебе официальное приглашение на красивой открытке.

— Вот это правильно, — обрадовался домовой, разливая по чашкам крепкий чай.

Затем он достал из холодильного шкафа торт и ловко разрезал его. В движениях домового чувствовалась сноровка мастера — торты он резал лучше всех других моих знакомых.

Пожалуй, только господин Иевлин мог бы с ним посостязаться.

— Угощайся, Тайновидец, — радушно предложил Семен, подвигая ко мне тарелку с большим куском торта.

— Спасибо, — улыбнулся я. — За обед и за чай, а главное — за этот разговор. Ты мне очень помог, правда. Пока я не знаю, в чем именно. Но помог, это точно.

— Ты обязательно разберешься, — кивнул домовой, вооружаясь ложкой.