Хоть в кабине и стоял гул работы двигателей, но крики и плач детей доносились отчётливо.

Под нами был только лес, да и мы ещё очень близко к деревне. Садиться нам ни в коем случае нельзя.

Я слегка опустил рычаг шаг-газ, чтобы сохранить обороты винта на уровне 92%. Тут рычаг управления двигателями поднял вверх до упора. Табло «ФОРСАЖ ВКЛЮЧЁН» загорелось.

Вибрация усиливалась. Машина задрожала так, будто нервничала вместе со всеми детьми в грузовой кабине.

— Правый в отказе, — доложил Кузьмич.

— Да. Вовремя, — ответил я, потянув ручку управления на себя.

Скорость была 120 км/ч. Вертолёт медленно набрал 150 метров. Вибрация начала уменьшаться. Ощущение, что вертолёт «успокоился». Секунда, две и мы продолжили лететь без снижения.

В кабине была тишина. Никто из моего экипажа не решился первым начать разговор. Надо было как-то взбодрить их. Особенно сильно завис Вадим. Я его видел таким после «валёжки» в первый день нашего знакомства.

— Вадим? — позвал я его и дёрнул за ногу.

— Да, командир.

— Ну как, тебе нормально? — спросил я.

— Да что-то не очень. А… это… ты раньше так взлетал?

— Скажем так, это не самый плохой мой взлёт.

Кузьмич выглянул в грузовую кабину и повернулся ко мне.

— Успокоились. Что дальше?

— До Лунги 60 километров. Дотянем так, но надо связаться с нашими.

Я начал вызывать по всем возможным каналам наши экипажи. Времени у защитников деревни немного.

— 110-й, ответь 101-му. 102-й, ответь 101-му, — повторял я как мантру позывные наших экипажей.

— Что за ерунда? Они ведь утром должны были к нам вылететь, — выругался Вадим.

— Седой, ответь 101-му, — перешёл я на вызов Гаранина, но и он молчал.

Следующим на очереди был Гиря, который сейчас находился в Макени. Его точно должны были направить из города в деревню с отрядом.

— Гиря, ответь 101-му! — громче запросил я на ещё одном канале.

— Без толку, командир, — опустил голову Кузьмич.

Я переключил радиостанцию на канал аэропорта Лунги. Ну хоть они же должны нас услышать.

— Лунги-подход, Лунги-подход, ответь 101-му, — запросил я диспетчеров аэропорта.

Никакого эффекта. Ощущение такое, что реально все спят.

— Да мать вашу, есть кто живой на этом канале⁈ — громко произнёс я в эфир.

Кузьмич уже начал грешить на радиостанцию, но тут произошло… непонятное.

— Привет, ЛН2423, слушаю вас, — прозвучал в наушниках голос на ломанном русском языке.

Мы втроём переглянулись. Такого в моей практике точно не было.

— 101-й, что случилось? Мы Боинг ЛН2423, следую в Котону. Что случилось?

Удивительно, но нас не слышат диспетчера, нас не слышат другие экипажи, а ливийский Боинг прекрасно общается.

— ЛН2423, я 101-й. Мир вам! Передайте в Лунги, чтобы подняли наших. Группу 101-го скажите. Срочно! Срочно! — передал я на арабском.

— Понял, командир. Сейчас сделаю, — ответил мне пилот на том же языке.

Давыдов был просто в шоке от услышанного, а Кузьмич сидел и жевал сигарету. Именно жевал, поскольку даже не смог прикурить.

— 101-й, ответь ЛН2423.

— Да, слушаю, ЛН2423.

— Передали. Они вас не слышат, но сказали, что передадут куда надо.

— Спасибо, ЛН2423, — поблагодарил я.

— Мир вам! Мы, если что, за вас всегда, — ответил ливиец.

Через 15 минут мы уже смогли связаться с нашими экипажами через диспетчера аэропорта. Тот передал, что они запускаются и готовятся лететь в указанный район.

Когда показались окрестности Лунги, в эфире появился и Марат Резин.

— 101-й, идём в район Конте. Будем через 20 минут.

Я повернул голову и увидел, что пара Ми-24 выполнила взлёт и уходила на восток.

— Вас понял. 102-й на связь, — запросил я второй Ми-8.

— 1-й, его только снаряжают. Новые «Гвозди» поздно подвезли. У нас самих по два блока только и «трещотка», — ответил Марат.

Я покачал головой. Двух вертолётов может не хватить. Тем более что им ещё нужно будет эвакуировать кого-нибудь из деревни.

— Маловато три вертолёта, командир. Удар Ми-24 нанесут, но всех не утащат с деревни. Да и ракет им может не хватить, — сказал Вадим.

Если сейчас ракеты на базе есть, то исправный Ми-8 снарядят. Значит, ему придётся пойти одному. Если только…

— Кузьмич, у нас ведь есть ещё один Ми-24. Что с ним не так? — спросил я.

— Пушка в работе. Прицел тоже. Лётчиков нет.

— Ну один точно есть, — сказал я и передал в эфир, чтобы готовили ещё один Ми-24 после Ми-8.

— А оператором кто полетит? — спросил Давыдов.

— Твоего лётчика-штурмана возьму. Справится, — и передал ещё, чтобы готовили мне второго члена экипажа.

Посадку на полосу произвели по-самолётному.

— Маленькие дети даже не проснулись. Настолько мягко получилось у нас сесть, — сказал Кузьмич.

На стоянке нас уже встречали и доктор Лев Маркович, и женщины со столовой, и… Виталий Казанов с несколькими бойцами.

Винты остановились и всех детей начали постепенно вытаскивать из грузовой кабины. Криков не было, но многие звали своих мам. Всех сразу же грузили в машины и везли в столовую.

Кузьмич меня пропустил вперёд, и я бегом побежал в направлении Ми-24.

На него уже подвесили по два блока НАРов, а также бонус — 4 управляемые ракеты. Здесь меня догнал молодой парень, который был раньше в экипаже Давыдова.

— Товарищ командир, старший лейтенант Аркаев… — подошёл он ко мне, и я сразу подал ему руку.

— Напомни, как тебя зовут?

— Беслан, — ответил он.

— Хорошо. Летал на Ми-24?

— Изучал факультативно.

— Сейчас на практике отработаешь. Готовься к вылету, — подтолкнул я Беслана к вертолёту, но он остался на месте.

— Эм… но у меня допуска нет на этот тип…

— Иди работай. Там всё то же самое, что на «восьмёрке», — произнёс я и подтолкнул парня сильнее.

Следом появился и Казанов. Виталий Иванович выглядел по-боевому. Форма камуфлированная, напоминающая тигриные полосы, но только зелёного и чёрного цветов. На плече висел автомат, а «лифчик» был набит магазинами.

— Вы где-то пропадали? Без вас и город уже взяли, — ответил я, пожимая руку ему.

— Работы, знаете ли, много. Обстановка накаляется, Саша. Сейчас дело даже не в деревне уже.

— В каком это смысле?

Казанов подошёл ближе и показал на управляемые ракеты.

— Они могут сейчас пригодиться. Блэк Рок тоже имеет авиагруппу. И сейчас они её подняли в воздух.

Лучи восходящего солнца начали прогревать влажную поверхность стоянки аэродрома. Высокая влажность давала ощущение парилки на аэродроме. Дышать становилось некомфортно, как и стоять в камуфлированном комбинезоне.

Информация про авиацию Блэк Рок не стала для меня чем-то ошеломляющим. Эта частная военная компания, как и любая армия, не может выполнять задачи без авиации.

Но я ещё в Сирии уяснил, что Блэк Рок имеет колоссальные ресурсы. Так что вряд ли в Сьерра-Леоне эти парни ограничились только малыми вертолётами, типа Робинсонов и Еврокоптеров.

Виталий смотрел куда-то вдаль задумчивым взглядом, размышляя о «своём».

— У них большая авиагруппа? — спросил я.

— Не полк конечно, но и не пара. «Кобры» и «Блэк Хоук», — ответил Виталий.

— Любишь ты, Иваныч, вовремя всё преподнести, — ответил я.

— Есть предложения?

Я посмотрел на группу из двадцати бойцов, которые грузились в Ми-8. Это не то количество, чтобы отбросить наступающих боевиков Объединённого Революционного фронта.

— Надо поддержать тех, кто обороняет Конте, — сказал я.

— В районе Макени тоже идёт атака. Так что у нас не получится снять оттуда…

— Деревню защищают от силы тридцать человек. Из них только одиннадцать знают как держать оружие. Я уж не говорю о том, что у них его немного.

— Поэтому я и предлагаю высадиться мне с группой рядом с деревней, а потом вы продолжите наносить удары по противнику.

— Разумно. Тогда удачи, — пожал я руку и Виталий убежал к Ми-8.