Пилот «Кобры» уже начал понимать, что его сейчас накроют. Он резко отвернул вертолёт, закладывая вираж над лесом, пытаясь уйти.

— Цель вижу. Марка? — спросил я, держа перед собой вертолёт противника.

— Навожусь ещё. Не могу… пока не могу, — продолжал отвечать мне Беслан.

И тут снова атака с земли. Сухой, резкий треск, будто кто-то с силой ударил по фюзеляжу кувалдой. Ещё и ещё. Вертолёт дёрнулся, и по кабине поползла мелкая, злая вибрация.

Резин тоже попал под обстрел. И не смог выйти…

— Гидросистема… давление упало, — доложил Марат.

Более его вертолёт не в строю.

— Подбирай площадку и садись.

— Я…попробую… за реку, — начал он отвечать мне.

Его желание понятно. Мы над территорией другого государства. Лишние доказательства вмешательства не нужны. Но жизнь моих людей дороже.

— Садись, говорю! — громко повторил я.

Я бросил взгляд вниз. Из кузова одного из джипов по нам бил крупнокалиберный пулемёт. В этот момент из леса в его направлении кто-то выстрелил из РПГ. Секунда и машина взорвалась, а пулемёт замолчал.

В ушах завыла сирена системы предупреждения о пуске по тебе ракеты. Противный и леденящий душу звук, когда нужно что-то резко предпринимать.

— Маневрируй, 101-й! Маневрируй! — звучал голос в эфире.

Я видел как серая точка выскользнула со стороны колонны и тут же ушла в нашем направлении. Спутный след ракеты выглядел как хвост змеи.

— Манёвр! — крик Беслана был ни к чему, поскольку, я и сам всё видел, куда нам пикировать.

Отстрел ловушек и небо заискрилось вспышками со всех сторон. Ручку управления я отклонил от себя, резко снижаясь к округлой сопке справа от себя. Лопасти несущего винта загудели, а вертолёт затрясся от вибрации. Пара секунд и сигнал оповещения пропал.

— Вверх ушла, 101-й, — прозвучал в эфире голос одного из командиров наземной группы.

Мой противник «Кобра», которому была дана на мгновение передышка, развернулся и выпустил ракету. Я видел её. Маленькую белую иглу, несущуюся прямо на меня. В этот момент время сжалось до одной точки.

Инстинкты сработали раньше, чем мозг успел отдать приказ. Справа была неглубокая лощина, складка местности, поросшая кустарником.

— Пикируем, — произнёс я и ещё прижался к земле.

Вертолёт провалился, теряя высоту с пугающей скоростью. Одновременно я завалил Ми-24 в правый крен, буквально вжимая его в землю. Мир перевернулся. Красная земля и зелёные кусты неслись прямо в лобовое стекло. Сигнализация опасного сближения с землёй орала так, что закладывало уши. Я почувствовал, будто сейчас фюзеляжем скрежетну по верхушкам деревьев.

Секунда и ракета прошла высоко над нами.

— Мимо прошла! — доложил Беслан.

— 10-й, ты сел? — спросил я.

— Захожу… вижу площадку… — ответил Марат, чей голос прерывался в помехах.

Раз так, то осталось доработать по «Кобре». Я её увидел справа, когда пилот вертолёта пытался уйти от нас, ускоряясь изо всех сил.

Впереди сопка. Уйти в сторону уже не выйдет, так что придётся делать подскок.

— Держи марку на цели, — скомандовал я.

— Да я её не вижу… о! — произнёс Беслан, когда я резко отклонил ручку управления на себя.

Голову забросило назад от столь резко набора высоты. Перелетаем сопку. От столкновения ушли, и у Беслана теперь есть возможность навестись лучше.

— Дальность… дальность… 4. Марка… есть на цели. Пуск-пуск!

И тут ракета вышла из направляющей. Один виток, второй, и она встала на траекторию.

— Командир, держи! Держи! Держи! — повторял Аркаев.

Ракета всё ближе к «Кобре», но тут пилот делает в последний момент манёвр. Но поздно.

— Попал! — чётко услышал я Аркаева, когда ракета прилетела точно в правый борт «Кобры»

— Влево уходим, — отклонил я ручку управления, поддерживая рычаг шаг-газ, чтоб не потерять высоту.

На земле всё начало успокаиваться. Колонна была разбита, погрузившись в пылевое облако. Недалеко от леса на небольшой поляне я увидел и горящий Ми-24, который мои подчинённые туда посадили.

В нескольких сотнях метрах махали руками и Резин со своим оператором. С ними ещё несколько человек.

— Песок, 101-му. Обозначьте себя, чтоб мог вас забрать, — запросил я в эфир, выполняя вираж над местом аварийной посадки моего ведомого.

— 101-й, забирайте ваших аборигенов и «груз». Мы своим ходом.

— Понял. До встречи.

— Спасибо за работу! — поблагодарил меня Песок.

Через минуту мы уже зависли над площадкой, аккуратно приземлились рядом с экипажем Марата и нашими бойцами, чтобы их забрать. Группа из шести человек быстро заскочила внутрь.

Последним в грузовую кабину затолкали связанного человека с разбитым носом и перевязанной рукой. После этого меня похлопали по плечу, и я начал взлетать.

Только мы оторвались от земной поверхности, как я решил ещё раз пройти над подбитым Ми-24 и отработать по нему НАРами.

— Отработали. Уходим на базу, — произнёс я по внутренней связи, отворачивая в сторону реки Мано.

Несколько минут спустя справа от нас показались и два Ми-8.

— 101-й, 777-му. Мы отработали. Пассажир на борту, — довольно доложил Вадим Давыдов.

— Принято. И мы отработали, — выдохнул я и слегка размял шею.

Тут по внутренней связи прозвучал знакомый голос Гири.

— Саныч, как состояние? — спросил Кирилл.

— Нормально. Даже не устал. Просто ещё один день в армии, — ответил я.

На аэродроме в Бо всё уже было готово для нашей встречи. Стоянка была очищена от посторонних боевиков. Сам Гаранин внимательно наблюдал за нашей посадкой, стоя неподвижно рядом с большим кортежем машин. Несколько десятков наших солдат обеспечивали охрану, чтоб никто не подошёл к вертолётам.

— А мы кого привезли, командир? Какого-то президента? — спросил у меня Аркаев, когда я начал выключать двигатели.

— Нет. Всего лишь обычного зарубежного бизнесмена, — ответил я, отстёгивая ремни.

Несущий винт остановился, и я смог открыть дверь кабины. Пассажиры начали вылезать на раскалённую бетонку, но моё внимание было приковано к тому самому «грузу».

Я медленно вылез из кабины и повернулся к нему. В этот момент наши взгляды и встретились.

Передо мной был высокий мужчина, одетый в камуфлированную форму. Его снаряжение было снято и лежало в грузовой кабине. Как и его дорогие очки. Он был сухой и с большой проседью на голове. Своим стальным взглядом серых глаз он будто высматривал во мне какой-то изъян.

— Мир тесен, — выдохнул я.

— Познакомься. Мистер Ричард Кроу, — сказал Гиря.

На аэродроме в Бо пахло авиационным керосином, травой и пылью. Вереница машин начала движение к вертолётам, чтобы встретить основной «груз». Несколько пыльных внедорожников смотрелись достаточно органично посреди африканской саванны.

Но всё это было где-то в стороне. Для меня и моего оппонента мир сузился.

Я медленно стянул пропитанные потом кожаные перчатки и убрал их в карман. Белый шлем ЗШ-5 аккуратно снял с головы и передал технику, который стоял недалеко от вертолёта. Выдохнув и смахнув пот со лба, я подошёл к Ричарду ближе.

Спустя столько времени, как война в Сирии нас связала, мы оказались в метре друг от друга. Вокруг гудели остывающие турбины, перекрикивались техники, лязгали борта машин, но для нас двоих наступила вакуумная тишина.

— Тот самый, дружище, — указывал Гиря на Кроу.

Американец стоял прямо, несмотря на руки, грубо стянутые за спиной. Камуфлированная форма на нём пропиталась кровью и была испачкана в пыли.

И он так же, как и я, не отводил взгляд. Его серые глаза, окружённые грубой сеткой морщин, не просто смотрели. Они ввинчивались в меня. В них не было страха пленного. Скорее ненависть такой концентрации, что казалось, воздух между нами сейчас затрещит от статического электричества.

Кроу медленно, с хищным вниманием скользнул взглядом по моему заросшему лицу. Осмотрел камуфляж «бутан» и задержался на разгрузке с магазинами.