По замыслу мы должны были загрузить десант и взлететь. Пара Резина посадку не планировала.

Сама площадка представляла из себя огромный луг, на котором была скошена трава. Вокруг — высокие деревья, которые при серьёзных ошибках при заходе на посадку можно и зацепить.

Я аккуратно приземлил вертолёт и мы быстро выключились. После остановки винтов, к вертолётам потянулись наши бойцы.

У сдвижной двери нашего Ми-8 уже столпилась наша группа десанта. При первом же взгляде я понял, что их явно не 20 человек. Я вышел из вертолёта и поприветствовал старшего этой группы.

— Давно не виделись, — пожал я руку Грифу — одному из трёх «спецов» Казанова.

— А то! Целые сутки почти, — улыбнулся Юра.

Я посмотрел на бойцов, вглядываясь в их лица. Это были не мальчишки. Взрослые, с обветренными лицами мужики, чьи глаза видели многое. В них не было страха. Было нечто иное — холодная, сжатая до состояния пружины, концентрация.

— А чего так мало людей? Мы и вертолёты облегчили, — сказал я, показывая на снятые створки грузовой кабины.

— Ну, это вы не зря. Сейчас увидишь наше усиление, — подмигнул мне Гриф и показал на лес.

Я повернул голову и, мягко выражаясь, обалдел. В это время гул вертолётных двигателей стих, уступив место рёву моторов.

— Вы их где нарыли⁈ — удивился я, увидев то, что нам нужно будет выгрузить в районе высадки.

Предрассветные сумерки стали уступать место ярким лучам солнца, показавшимся из-за горизонта. Большая площадка, где наше смешанное вертолётное звено произвело посадку, стала заполняться военными. В центре внимания, были четыре интересных «аппарата».

— Не нарыли, Сань, а выклянчили у завода имени Малышева. Спецзаказ, можно сказать, — улыбался Гриф, показывая мне на подъехавшее к нам средство передвижения.

Эти четыре штуки были ничем иным, как квадроциклами, выполненными в защитном цвете.

Шины были широкопрофильные. Сиденье двухместное. Но не это было главной изюминкой. У каждого квадроцикла сзади были установлены два багажника, на которые крепилось вооружение.

— На эти два мотоцикла поставили АГСы, а на другие ПКМ, — объяснил Юра.

— Ты хотел сказать на квадроциклы, верно?

— Не-а. Официальное название — четырёхколёсный мотоцикл ЗИМ-352. Был и ЗИМ-350, но он больше для гражданских нужд. Как сказал Казанов, 352-й немного «срисовали» с японской Хонды.

— Значит и название ему — квадроцикл.

— Сан Саныч, давай сойдёмся на названии «Зима». Нам так проще.

— Пускай будет «Зима». Я надеюсь, вы уверены, что они в вертолёт влезут, — посмеялся я, подзывая к себе Кузьмича и бортового техника второго Ми-8.

Тут Гриф затылок и почесал. Квадроциклы сделали, план разработали, а вот доставку не предусмотрели. Прикинув на глаз, я понял, что по два этих «мопеда» мы на борт затянем.

Когда ко мне подошли бортовые техники, я увидел в их глазах недоумение.

— Какой-то «недотрактор» с пулемётом, — обошёл Кузьмич вокруг одного из ЗИМов.

Второй бортач присел и осмотрел двигатель.

— Движок с Юпитер-5 поставили? — спросил он.

Гриф развёл руками и повернулся ко мне.

— Саныч, у нас времени немного. Надо грузиться.

— Я понял, но о квадроциклах надо было предупреждать. Да и все 40 человек теперь не влезут в пару Ми-8.

— Это понятно. Главное эти штуки доставьте в район десантирования. Мне вообще Иваныч сказал, что ты можешь впихнуть невпихуемое, — подмигнул мне Юра.

Бортовые техники занялись погрузкой четырёх машин в грузовую кабину. В прошлой жизни я был свидетелем, как выполняли перевозку двух квадроциклов на Ми-8. По длине и весу это вполне реально.

Пока «квадрики» со своими «экипажами» заезжали на борт, я смотрел как проверяют обмундирование остальные. Для советских воинов в Африке дресс-код особо и не нужен.

Несколько солдат были одеты в тропический камуфляж, который в эти годы выдавался военнослужащим из морской пехоты. Ещё пара человек отдали предпочтение костюму КЗС. Но не той расцветки, которая была мне привычной.

То же самое можно было сказать и про Грифа, одетого в форму с очень интересным камуфляжем. Узор представлял собой узкие полосы зелёного и коричневого цвета, чередующиеся с более широкими полосами чёрного цвета, напоминавшими мазки кистью, на светлом фоне оливкового оттенка или цвета хаки.

Пока шла погрузка, колонна техники двинулась по дороге в сторону Макени, поднимая пыль за собой. Где-то вдалеке уже послышались первые взрывы и стрельба.

— Первая колонна завязала бой. В районе высадки на канале управления будет работать Сева. Удачи, Саныч, — тихо сказал Гриф, похлопав меня по плечу.

Через несколько минут погрузку закончили. В итоге на борту каждого Ми-8 поместилось по два квадроцикла и ещё по 10 человек. Я быстро начал протискиваться в кабину, но меня позвал старший из наших бойцов.

— Командир, а можно вопрос? — окликнул меня один из солдат, у которого на голове была бандана оливкового цвета.

— Давай.

Парень смотрел на меня несколько потерянным взглядом. С виду и не скажешь, что он первый раз на операции, но волнение в глазах читалось.

— Ничего не подумайте, но этот вертолёт точно столько поднимет? — спросил он.

— А у него варианта другого нет. Ему ж, как и мне задача поставлена. Перед высадкой и во время неё уяснил как будете действовать?

— Да. Команда за три минуты до высадки. Бортовой техник выпускает нас, а затем и машины. Мы прикрываем.

— Всё верно. Берегите себя! — крепко пожал я руку старшему и протиснулся в грузовую кабину, где Вадик уже готовился к запуску.

— Саныч, а как мы их будем десантировать? Там сзади рулевой винт располовинит эти «колесницы», — задался вопросом Давыдов.

Кузьмич заскочил в кабину следом за мной и начал запускать вспомогательную силовую установку.

— Вадик, мы же не на ходу их будем десантировать. Сманеврируют, а Константин Кузьмич им поможет, — подмигнул я бортовому технику.

Кузьмич только выдохнул, продолжая контролировать запуск. Через несколько минут мы были готовы к взлёту.

— 101-й, парой запустились. Взлетаем, — доложил Марат Резин.

— Понял. Будем в вираже стоять в зоне ожидания до команды, — подсказал я ведущему пары Ми-24.

Два «шмеля» медленно оторвались от грунта и перешли в разгон, следуя в направлении Макени. Их задача нанести удар и прикрывать нас.

Мы же продолжали выдерживать расчётный интервал между взлётом пар. Я повернул голову в сторону зарослей, где ещё оставались три машины — два внедорожника и один пикап Симург, на котором был закреплён ДШК.

Там был один из военачальников сьерра-леонцев со своей охраной. Он что-то показывал на карте нашему руководителю — Сергею Викторовичу Гаранину или «Седому». Он только кивал и посматривал в нашу сторону.

В один момент его взгляд остановился на нашем вертолёте. Гаранин поправил воротник камуфлированной формы и кепку, выпрямился и приложил правую руку к виску.

Я сделал то же самое, хоть и вряд ли Сергей Викторович увидел мой ответный жест.

— Саныч, десять секунд, — подсказал Вадим.

— 2-й, внимание! Взлетаем! — дал я команду ведомому и поднял рычаг шаг-газ.

С трудом, но Ми-8 завис над площадкой. Я аккуратно развернул его в сторону взлётного курса, где деревья были не столь высокие.

— Паашли! — произнёс я в эфир и отклонил ручку управления от себя.

Ми-8 медленно заскользил вдоль земли и перешёл в разгон. Пара секунд и мы пронеслись над кронами деревьев, отбрасывая мощный поток воздуха.

— Справа на месте, — доложил ведомый, когда мы отворачивали на расчётный курс.

Под нами простирался пейзаж, разительно отличавшийся от лесов средней полосы — бесконечное лоскутное одеяло из изумрудно-зелёных, влажных джунглей и вскрытых участков красно-коричневой земли. Вдалеке серебряной змеёй извивалась река Тека. Та самая, где и ведут основную добычу золота в районе города Макени.