— Запомни военную истину — идёшь на сутки, бери на трое, — сказал я и повёл Трачука под большой навес, где уже сидели наши ребята.

Лейтенант с трудом шагал в сторону стола. Видно, что увиденное в палатке его не отпускает.

За вечерним столом было решено организовать охрану деревни, раз уж вокруг такая сложная обстановка. Поочерёдно ещё и охраняли вертолёт. Своим экипажем мы решили спать в нём, предварительно закрыв свободное пространство в хвостовой части большим брезентом. Так будет и нам теплее, и место у африканцев мы не займём.

Уже глубокой ночью, я поднялся с боковой скамейки, чтобы проверить Вадика. Тот сидел на улице, укутавшись в плащ-палатку, и внимательно смотрел по сторонам.

— Я не сплю, Саныч. Тут со стороны леса то что-то рычит, то что-то кричит, — жаловался Давыдов, держа наготове автомат.

— А что спецы говорят? — спросил я, показывая на радиостанцию рядом с Вадиком.

— Они говорят, чтобы я спать ложился. Мол, они за всем смотрят.

Деревня была в полной темноте, и как тут можно было что-то разглядеть, я не понимал. Дождь закончился уже несколько часов назад, и луна появилась из-за облаков, освещая деревню.

— Ладно. Пойду тогда посплю, — сказал я, поворачиваясь к вертолёту.

Тут я и заметил, что в грузовой кабине Кузьмич один.

— А где Трачук? — спросил я у Вадика.

— Сказал, что «по-большому»…

В этот момент со стороны окраины деревни раздались автоматные очереди и громкие мужские крики.

Я моментально напрягся и потянулся в грузовую кабину за автоматом. Кузьмич тоже подскочил с лавки и неуклюже упал на пол. Видимо, затекла нога.

— Остаётесь здесь, — бросил я Вадиму, сняв автомат с предохранителя и выдвигаясь в район, где была стрельба.

В динамике радиостанции Давыдова уже прозвучал голос Севы.

— Стрельба в районе палаток… — услышал я, но окончания фразы одного из главных «спецов» дожидаться не стал.

В этот момент я уже ускорялся в сторону госпиталя, застёгивая на бегу жилет. Трава под ногами была скользкой, а грязь хлюпала при каждом шаге. Как по заказу, и луна вышла из-за облаков, осветив крыши деревенских жилищ.

Со стороны госпиталя мелькали вспышки. Короткие, неровные, будто кто-то стрелял в панике.

Послышались голоса местных жителей, нарушаемые криками наших солдат на местном диалекте.

— Назад… как это там, по-вашему, блин⁈ — слышал я громкий голос одного из десантников.

И тут новая автоматная очередь. Теперь уже гораздо глубже в лесу. Из-за громких криков местных, голосов из чащи леса я не расслышал.

Добежав до здания рядом с палатками, я остановился, присев за углом дома. Автомат был уже наготове. Палец мягко лежал на спуске. Снова автоматная очередь и вновь из леса.

И тут шаги за спиной! Я резко обернулся, подняв автомат. За спиной на веранде стояла маленькая девочка, у которой блестели глаза. В руках какая-то игрушка, вырезанная из дерева. Малышка даже не шелохнулась.

— Домой… Гоу хоум, — показал я на дверь.

Девочка кивнула и убежала, топая маленькими босыми ногами по деревянному настилу веранды.

— Саня, свои! — послышался голос Севы у соседнего дома.

— Понял, — ответил я, вновь выглянув из-за угла дома.

Оттуда в глаза бил свет фонаря. На ветру он раскачивался и отскакивал от мокрого брезента.

— Никого, — сказал я, почувствовав на плече руку Севы.

Бросив взгляд назад, я увидел, что с ним ещё двое.

— Ага. В лесу семерых мои положили. Ещё одного взяли. А первые выстрелы были отсюда, — сказал Сева, утирая нос тыльной стороной ладони. — Уступишь место?

— Как скажешь. На земле — ваша вотчина, — ответил я, переместившись назад.

Сева вышел вперёд и начал прикрывать движение своих подчинённых.

— Саня, пошёл, — дал он мне команду, и я направился к палатке.

Фонарь ещё раскачивался, а на самом брезента были следы крови. Точнее, больше похожи на брызги.

— Один тут, — сказал боец впереди меня, первым обошедший палатку.

За ней лежал один из наших африканцев — санитар, что летел с нами. Бойцы ушли вперёд, а я смог разглядеть смертельную рану этого сьерра-леонца.

На его голове зияла огромная рана, а рядом лежало и орудие убийства. Очень нехарактерное для этой обстановки.

— Давно не видел, чтоб кто-то так сапёрной лопаткой орудовал, — шепнул Сева, поравнявшись со мной.

Сам же убитый застыл, держа в руках автомат Калашникова.

— Сева, сюда, — услышали мы голос одного из бойцов в лесу.

Пробравшись через густые деревья, мы оказались на небольшой полянке. В свете фонариков, я увидел, что один из бойцов уже склонился над вторым санитаром, который был ещё жив. Ему помогал… товарищ Трачук, который прижимал ладонью рану.

— Они пришли… я услышал, — говорил Алексей прерывистым голосом, не поднимая глаз.

Второй боец склонился над сидящей на траве Арией Комо. У неё шла кровь из носа, а вид был потерянный. Боец посветил фонарём, и я увидел тонкую полоску, тянущуюся от виска по щеке.

— Я… меня… они куда-то тащили, а Алекс появился, — шептала Ария, пытаясь прийти в себя.

В этот момент зашипел динамик радиостанции у Севы.

— Сева, Грифу на связь, — запросил его Юра.

— На приёме. Мы ещё одного нашли. И доктора, и переводчика, и… херня какая-то, — ответил Сева, покачивая головой.

— А вот у нас картина ясная. Заканчивайте и встречаемся у старосты. Надо поговорить с доктором.

— Понял, — ответил Сева и посмотрел на меня. — Ты что-нибудь понял?

В этот момент я ещё раз внимательно посмотрел на Трачука и Арию. Что-то в этой девушке, как и в этом «мальчике», есть таинственное.

— Пищи для размышлений много. А вот «недосанитара» надо допросить будет, — сказал я.

— Само собой. Сейчас и начнём… — двинулся к африканцу Сева, но тут на ноги вскочил Трачук.

— Его нужно в госпиталь, — показывал на африканского санитара Лёша.

— Алекс прав. Помогите его перетащить в палатку, — с трудом говорила Ария, тоже пытаясь встать рядом с Трачуком.

— Куда⁈ Может ещё в санаторий его отправим? — спросил боец, выключая фонарик и помогая Арии встать.

Трачук посмотрел на девушку и повернулся ко мне. Этого санитара нужно расспросить о произошедшем. Так что думать здесь нечего.

Сева недолго сомневался, поскольку думал, однозначно, так же.

— Гуманисты! Давайте его в палатку, — сплюнул он и показал парням поднять африканца с земли.

Ночь больше не казалась такой уж мирной. В лесу однозначно ещё есть кто-то из боевиков, но теперь им уже с наскока взять нас не получится.

Раненого санитара занесли в палатку, куда пошла и Ариа. Трачука, которого уже отпустил адреналин, слегка трясло. В каком-то автоматическом режиме, он собрался войти в палатку следом за доктором, но я его придержал за локоть.

И это не осталось незамеченным со стороны девушки, которая схватила парня за руку.

— Александр, его нужно привести в чувство. Он весь дрожит, — произнесла госпожа Комо.

Трачука слегка трясло, а сами руки были ещё в крови.

— Доктор, я ему помогу. Сейчас он руки помоет и приведу его в порядок. Обещаю вам, — спокойно сказал я, притянув к себе Алексея.

Ариа кивнула и вошла в палатку, оставив нас вдвоём. За спиной двое местных жителей тащили тела убитых солдат и санитара, с пробитой головой. На его груди лежала та самая сапёрная лопатка, которая была наполовину в крови.

Я остановил ребят и забрал «шанцевый» инструмент. Когда они ушли, я вернулся к Алексею.

— Как себя чувствуешь? — спросил я.

— Холодно, Сан Саныч. Я… я никогда и никого не убивал. Трясёт, — тихо говорил Алексей.

— Война, Лёша. Либо ты, либо тебя, — ответил я, протянув парню лопатку.

Трачук взялся за черенок и с трудом выдохнул. Надо его привести в чувство.

— Пошли отойдём. Успокоишься, — ответил я и повёл Трачука к большому навесу.

Это было что-то вроде местной беседки, в которой был свет, кухня и несколько столов.