Подойдя к ней, я увидел, как Сева и Гриф о чём-то говорят со старостой деревни. Это был худой старик совершенно без волос на голове. В этот момент выглядел он воинственно, поскольку был экипирован, насколько ему позволяли возможности.
У него в руках был АК-47, а из карманов камуфлированных штанов торчали запасные магазины. Ещё и на поясе висел мачете.
Несколько местных женщин что-то уже разогревали на огне. Судя по запаху, это варился кофе. Удивительно, что в такой глуши он был. Я усадил Алексея и подозвал одну из женщин. Поприветствовав её, дальнейший разговор переадресовал Трачуку.
— Попить есть? — показывал я женщине, но Алексей не переводил.
— Не понять, — произнесла женщина, и я снова повернулся к Трачуку.
— Спроси, есть у них что-нибудь попить, — сказал я Алексею, но тот опять потерялся.
Женщина повернулась ко мне и развела руками.
— Я бы выпил, Сан Саныч. Сердце из груди сейчас выскочит, — тихо сказал Трачук.
— Это… дринк есть? Водка, вино, спирт? — уточнил я, щёлкнув по шее пальцами в характерном жесте.
— Оу, ес! — сказал женщина и пошла на кухню.
Пока она не пришла, я отправил Лёшу к умывальнику. Этот элемент местной сантехники был выполнен из простой пластиковой бутылки, наполнявшейся дождевой водой. Трачуку не сразу, но удалось смыть кровь с рук.
— Отошёл? — спросил я.
— Не совсем. Выпить хочу.
— Думаешь, поможет?
— Проверим.
Через минуту к нам вернулась женщина и принесла стеклянную бутылку с небольшим стаканом. В сосуде было что-то непонятное. Мутное, молочно-белого цвета и с пеной на поверхности. Запах был совсем уж специфический.
— Как будто спирт на опилках настояли, — сказал я.
— Пойо, — произнесла женщина, представляя напиток.
Насколько я знал, так в Сьерра-Леоне именуют пальмовое вино. Желания его дегустировать у меня не было, а вот Трачук был готов принять «анестезию».
— Ну да. Ему вот сейчас только пойо подавай, — ответил я.
Трачук налил себе немного и выпил залпом. Тут же прокашлялся и выбежал из беседки.
— Во пойо! — показала большой палец женщина.
Похоже, что напиток действительно атомный. Зато Трачук мгновенно пришёл в чувство. Я поблагодарил женщину, и она унесла бутылку с «пойлом».
Когда Алексей вернулся, он уже был более спокойный.
— На языке до сих пор вкус «кислого дерева», — сказал Трачук, присаживаясь напротив.
— А теперь рассказывай, как ты «по-большому» сходил.
Алексей спокойно всё довёл до меня. С его слов, всё произошло случайно. Он ушёл в кусты, взяв с собой лопатку, чтобы потом закопать… ну что оставит после себя.
— Место для туалета ты выбрал рядом с госпиталем? — спросил я.
— Так вышло.
— Ну-ну. Что дальше?
Закончив дела, Трачук увидел, что двое тащат сопротивляющегося доктора. В стороне от беды он не остался и рванул на помощь. Завязалась драка, в Алексея стреляли, но не попали.
Зато сам Трачук нанёс удар одному из санитаров по голове.
— Один раз ударил? — уточнил я.
— Да.
— Угу. Мощный был удар. Что потом?
Дальше всё было по классике. Преследование, стрельба, ранение санитара и освобождение Арии, которая уже была без сознания.
— Всё так и было. Честное слово, — сказал Лёша и повернулся влево.
Как раз в этот момент на его рассказ обратили внимание Сева и Гриф.
— В принципе, всё бьётся, Сан Саныч, — сказал мне Сева.
Я кивнул и оставил Алексея, чтобы поговорить с парнями.
— Моих парней подменили? — спросил я, напоминая, что десантники должны были выдвинуться к вертолёту.
— Да. Уже отправил, Сань, — ответил Сева, поглядывая поверх моего плеча на Трачука.
— Что думаете? — спросил я.
— Вся сцена боя сочетается с его рассказом, — ответил Сева.
Гриф кивнул и задумался.
— Пленный, которого мы взяли, сказал, что они пришли за девушкой. В лагерь лезть не хотели, потому что здесь мы. Мол, они нас за дьяволов считают. Плюс боятся вертолётов. У них много потерь от авиаударов.
— Правильно делают. Пусть боятся, — кивнул я.
— Да. А эти санитары были куплены ещё до прилёта сюда. Вот они и должны были девушку вывести в определённое место. Но не срослось, — сказал Гриф.
В этот момент в беседку вошли и Вадик с Кузьмичём. Мой экипаж подменили бойцы Грифа. И спать никто из них не пошёл.
Я быстро рассказал им о произошедшем и вернулся к Севе и Грифу.
— Надо разговаривать с доктором. Зачем повстанцам нужна именно она? Ещё и для этого использовали предателей из правительственных войск. Причём подключили людей на высшем уровне, — раздумывал Юра.
— Вы не против, мужики, если я сам с ней поговорю, — сказал я.
Сева и Гриф переглянулись, но особого энтузиазма у них не было.
— А почему именно ты? — уточнил Сева.
— Как это⁈ У меня же природное обаяние. Я со всеми общий язык нахожу.
— Аргумент, — улыбнулся Гриф и согласился меня отправить на разговор.
Только я отошёл от ребят, как обнаружил, что они не потерялись за столом. Вадик, используя свои мало-мальские знания языка, смог выпросить себе еды.
— Саныч, ну я правда есть хочу. А эта стряпня вкуснейшая, — закладывал к себе в рот еду Давыдов.
Кузьмич на тарелку смотрел с опаской. В ней была непонятная субстанция коричневого цвета
— Какое-то пюре из… ну не из картофеля явно, — произнёс наш бортовой техник.
— Фуфу! — улыбалась женщина, которая и принесла тарелку Вадику.
— Вот именно, что фуфу, — махнул рукой Константин.
— Надо есть. Это местное традиционное блюдо. Символизирует изобилие и процветание, — поправил я Кузьмича.
Неохотно, но бортовой техник решил попробовать.
Через минуту я вошёл в палатку госпиталя и направился в операционную. На одной из ширм, отделявших угол, я взял белый халат, чтобы хоть немного соблюсти санитарные нормы.
— Зажим… бинт… ещё бинт… — говорила Ариа, быстро работая над раненым санитаром.
На небольшом столике стоял металлический лоток, полный окровавленных бинтов, и были разложены другие медицинские инструменты.
— Ещё зажим, — тихо сказала врач, поднимая руку.
Ей ассистировал наш санинструктор, но даже он не поспевал за Арией. Она работала быстро, почти без слов. Только негромкие команды себе под нос.
— Вам здесь нельзя находиться, — сказала Ариа, когда я уже с минуту стоял и наблюдал за операцией.
— Вы ведь уже заканчиваете. Так что мы можем и поговорить, — ответил я.
Ариа отложила один из медицинских инструментов, взяв следующий из рук ассистента.
— Что вы хотите услышать? — спросила врач.
— Не отвлекайтесь. Я вас подожду.
Через минуту Ариа вышла из-за ширмы, снимая на ходу медицинскую маску.
— Утром сможете его допросить, — кивнула в сторону раненого Ариа.
— А сейчас я предлагаю вам со мной поговорить.
Девушка посмотрела на меня, слегка улыбнувшись. Рана на голове у неё была заклеена, но капли крови проступали через бинт.
— Что вы от меня хотите узнать?
— Удивительно, что во всей большой деревне повстанцам понадобился только один врач. Напали ночью, прятались в лесу. Да ещё и подключили «засланных» санитаров, которых доставили вам мы. Не поймите меня неправильно, но в чём ваша ценность для боевиков ОРФ?
Ариа молчала. Её плечи чуть ссутулились, будто под грузом чего-то невысказанного.
— У меня нет ответа на этот вопрос, Александр.
Ну, я и не ожидал, что она сразу всё расскажет.
— Я просто пытаюсь понять, кто вы такая. Потому что складывается впечатление, что «врач Ариа Комо» — это ширма, — спокойно произнёс я.
— Никакой ширмы. Спросите у любого в деревне, кто я такая. Боевикам из ОРФ я нужна, чтобы обслуживать их лидеров. Думаете, на той стороне у них много врачей?
— Ариа, мы с вами оба понимаем, что ваше объяснение выглядит неубедительно.
Минуту она молчала, отводя взгляд в сторону. Потом сняла халат и села на стул.
— У меня нет для вас более логичного объяснения.
