Мне вдруг снова вспомнилось то наше прощание в аэропорту. Внезапно захотелось признаться Гордею, что я обманула его тогда. Что просто боялась отношений на расстоянии, которые бы всё равно закончились ничем.

Но я молчала. Прошло столько времени. Всё это было уже неуместно, да и совсем неважно.

Гордей тоже молчал, и снова пристально на меня смотрел.

Бегло взглянув на его красивое лицо, каждый сантиметр которого я когда-то неспешно целовала, я почувствовала, как мой пульс вновь опасно разгоняется, и постаралась переключить внимание.

— Вкусный чай, — опустила я взгляд на чашку с действительно вкусным и ароматным чаем нежно-зелёного цвета.

— Да, один из моих любимых. Я привёз его из Китая. — Мне показалось, голос Гордея стал чуть тише.

Снова повисла пауза. Но теперь тишина между нами стала почти осязаемой, наполнив кухню напряжением, от которого становилось трудно дышать.

— Даша, — наконец произнёс он совсем тихо и с некоторой хрипотцой в голосе, от которой моё сердце пропустило удар. — Мне приятно снова тебя видеть.

— Мне тоже, — выдохнула я едва слышно и повернула к нему голову, чтобы посмотреть в такие любимые глаза, которые сейчас были совсем чёрными.

Гордей подался ближе так медленно, словно давал мне время отстраниться и остановить его — но я замерла, не в силах пошевелиться. Его пальцы коснулись моей щеки, тёплые и чуть шершавые, и когда он провёл большим пальцем по скуле, внутри что-то болезненно сжалось, отозвавшись острой сладкой болью.

Дыхание перехватило, когда он замер в нескольких сантиметрах от моих губ, а затем осторожно поцеловал меня — так бережно, словно боялся, что я исчезну.

Я почувствовала, как всё, что я пыталась забыть, возвращается одной обжигающей волной, сжигая эти десять лет между нами и все попытки убедить себя, что я давно его не люблю.

Мне хотелось ответить на поцелуй. Прижаться ближе. Забыть обо всём и снова быть вместе.

Но грохот где-то в глубине квартиры вернул меня в реальность.

У Гордея был ребёнок. И жена — пусть хоть и бывшая. Люди иногда сходятся снова. Особенно ради детей. Может быть, они действительно именно сейчас были на пути к примирению, а я просто ворвалась в его жизнь посреди ночи и разрушила всё?

Жалкая неудачница, которая играет роль успешной женщины… Меньше всего на свете я хотела бы стать ещё и препятствием для воссоединения его семьи.

Я резко отстранилась, вскочив со стула. Сердце колотилось где-то в горле.

— Мне пора, — выдавила я, не глядя на него.

— Даша, подожди…

Я быстро прошла в спальню. Мякиш уже вылез из-под шкафа и сидел посреди комнаты, вылизывая лапу.

— А ну-ка быстро пошли домой, негодник ты такой! — прикрикнула я на него гораздо строже, чем ожидала.

Кот удивлённо посмотрел на меня, но не стал сопротивляться, когда я схватила его на руки.

Гордей уже стоял в дверях спальни и смотрел на меня с лёгкой грустью.

— Доброй ночи, — сказала я, быстро проходя мимо него, и понимая, что если задержусь ещё хоть на мгновение, то непременно разрыдаюсь у Гордея на плече, выливая ему всё, что накопилось и то, как сильно его люблю. — Извини за беспокойство. И за вазы.

Гордей

Вазы? Она извиняется за вазы? А за разбитое сердце извиниться не хочет?

Я стоял в дверях и смотрел, как Даша почти бежит по коридору, словно от пожара, и чувствовал, как внутри всё сжимается в знакомый болезненный узел. Дверь захлопнулась за ней с тихим щелчком, и внутри меня всё взорвалось воспоминаниями, которые я так упорно пытался забыть все эти годы.

Десять проклятых лет я выкорчёвывал её из себя.

В Китае работал до изнеможения, пока глаза не слипались за ноутбуком в три часа ночи. Учился, стажировался, строил карьеру. Встречался с другими девушками. Они были красивыми, умными и хорошими. Но первая любовь оказалась для меня не просто юношеским увлечением, а чем-то гораздо более глубоким и неизлечимым. Хоть я и убеждал себя, что просто ещё не встретил ту самую.

А потом судьба-злодейка подкинула мне «ту самую» в лифте. Даша буквально упала мне в руки, и всё, что я так тщательно хоронил под слоем времени, работы и чужих объятий, вырвалось наружу одним ударом.

Я собирался узнать, где она живёт, и поговорить с ней. Спросить, как Даша жила эти годы, есть ли у неё семья, дети? Но пока решал проблемы с тем козлом, который обидел Леру, все вопросы отпали сами собой — у Даши есть парень, который готовит ей равиоли с рикоттой и называет «зайкой».

Я горько усмехнулся.

Соня потерлась о мою ногу и тихо, почти виновато, мурлыкнула. Я присел на корточки, провёл ладонью по её мягкой спине. Кто бы мог подумать, что побег этой наглой кошки обернётся для меня таким подарком.

Даша Зайцева. Всё ещё моя самая большая слабость — сама пришла ко мне в дом и мы снова целовались.

Я прошёл в спальню и тяжело опустился на край кровати. Сглотнул, вспоминая, как участилось дыхание Даши, когда я наклонился и коснулся её губ — едва-едва, боясь спугнуть. Я был уверен, что она оттолкнёт меня.

Закрывая глаза, я откинулся на подушки, смакуя в голове тот момент, когда всего на долю секунды Даша поддалась мне, и её губы ответили. Тёплые, мягкие, такие родные, будто и не было этих десяти лет разлуки.

Она сама не ожидала, что всё так выйдет. Когда Даша отпрянула, её щёки вспыхнули, а глаза расширились от своей собственной реакции. Такая живая, такая настоящая и безумно красивая в этом белом вечернем платье, которое обнимало фигуру ровно так, чтобы свести с ума.

Я едва сдержался, чтобы не притянуть её к себе и не поцеловать как раньше — глубоко, жадно, до потери пульса. А затем обнять и больше никогда не отпускать…

Я поднялся с дивана и прошёл к окну.

Город внизу утопал в темноте, мерцая тысячами огней. Где-то в этом же огромном доме, за несколькими стенами, была она. Должно быть, уже вернулась на свою вечеринку и, улыбаясь друзьям, тайком думала о нашем поцелуе. Или наоборот пыталась забыть эту неловкую встречу. Скорее всего, даже винила себя.

Ведь она верна своему парню, потому-то и убежала от меня, как от огня.

Даша всегда была честной. Именно поэтому тогда в аэропорту она не стала меня обманывать, а прямо сказала про другого.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь стереть воспоминание.

«Отпусти, — сказал я себе вслух, и голос прозвучал хрипло в пустой квартире. — Она уже давно не твоя. У неё своя жизнь, а ты просто призрак из прошлого, который появился не вовремя и всколыхнул старые чувства».

Но отпустить было невозможно.

Не после того, как я снова почувствовал вкус её губ. Не после того, как увидел в её глазах ту же самую боль, которую чувствовал сам.

Я вернулся в гостиную, где лежал телефон. Не без труда, через общих знакомых, нашёл её профиль в соцсети. Последняя фотография — двухмесячной давности. Она одна, улыбается, но в глазах грусть.

Никаких совместных фото с леопардовым парнем.

Никаких намёков на отношения.

Сердце стукнуло сильнее.

«Может, всё не так серьёзно?» — подумал я, чувствуя, как внутри загорается слабая, но упрямая надежда.

Решил, что завтра точно найду её.

Ведь если мне не показалось, и Даша сегодня почувствовала то же, что и я, нам обязательно стоит поговорить.

Даша

Утро началось с привычного «мя», требовательно прозвучавшего в нескольких сантиметрах от моего уха.

Я разлепила глаза и наткнулась взглядом на Мякиша, который сидел на соседней подушке с видом оскорблённого монарха, чьи нужды преступно игнорируют.

— Знаю, ты голодный, — сипло пробормотала я, потирая лицо ладонями, будто это могло стереть усталость.

Голова гудела от ночи, проведённой в бесконечном круговороте мыслей. Я ворочалась до рассвета, пытаясь заставить себя уснуть, но стоило прикрыть глаза — и мысли о Гордее и о том, что случилось между нами вчера, тут же заполоняли всю меня.