— Считай, это небольшое возмездие за твою ложь, которая стоила нам десятилетней разлуки. — Он подошёл совсем близко и взял мои руки в свои ладони. — А если серьёзно, то хотел, чтобы ты сама мне всё рассказала… — Гордей посмотрел мне прямо в глаза: — Даша, эти десять лет я просто существовал. Да, я строил карьеру, добивался успеха, но всё это не имело никакого смысла, потому что тебя не было рядом. Я встречался с другими женщинами, но никто и никогда не мог заменить тебя.

Глаза предательски защипало — десять лет он прожил так же, как и я.

Пальцы Гордея сжали мои руки крепче:

— Даш, я больше не хочу никогда тебя отпускать. Ни при каких обстоятельствах. Ни за что на свете. — Он наклонился и коснулся губами моего лба, задержавшись на мгновение, а потом отпустил мои руки.

Я не поняла сразу, что происходит, пока он не достал из кармана маленькую бархатную коробочку и открыл её. Внутри сверкнуло изящное кольцо с небольшим бриллиантом.

Сердце на мгновение остановилось.

— Я люблю тебя, Даша — продолжил Гордей, глядя мне в глаза. — Любил, и буду любить всегда. Станешь моей женой?

Слёзы наполнили мои глаза, размывая его лицо.

— Да, — прошептала я дрожащим от переполнявших эмоций голосом. — Да, Гордей…

Он осторожно достал кольцо из коробочки, взял мою левую руку, которая заметно дрожала, и медленно надел его на палец. Оно подошло идеально, будто было создано специально для меня.

Я замерла, не в силах оторвать взгляд от своей руки. Бриллиант ловил свет заката, рассыпаясь тысячей искр.

Это было реально. Это происходило на самом деле.

Гордей притянул меня к себе и его губы мягко легли на мои. Он целовал меня медленно и так нежно, будто я могла растаять от одного неосторожного движения.

— Я так долго этого ждал, — чуть отстранившись, выдохнул он мне в губы и обнял крепче.

— Я тоже, — призналась я, утыкаясь лицом ему в грудь, слушая, как часто бьётся его сердце, вдыхая его запах. — Только не верила, что это когда-нибудь случится.

Мы стояли в объятиях друг друга, залитые золотым светом заката, и внутри разливалось такое тепло, какого я не чувствовала с тех пор, как мы расстались.

Я нашла его. Потеряла. И нашла снова.

И на этот раз я знала точно — мы больше никогда не расстанемся.

Мы потеряли десять лет, но впереди у нас была целая жизнь.

Гордей взял мою руку и поднёс к губам, целуя каждый палец, задерживаясь на том, где сверкало кольцо.

— Наконец-то ты моя. Навсегда.

— Навсегда, — эхом повторила я.

— Мама, Мякиш украл сосиску! — донёсся с кухни возмущённый голос Матвейки.

Я оторвалась от сервировки праздничного стола и вернулась на кухню.

— Мякиш, это уже третья сосиска за сегодня, — строго сказала я, глядя на кота, который невозмутимо сидел под столом, пока Соня в этот момент доедала его добычу.

По меркам кошачьей жизни они уже были старой семейной парой, но вели себя так, словно у них всё ещё конфетно-букетный период. Мякиш добывал для Сони лучшие куски, она благодарно мурлыкала, и спали они всегда вместе в обнимку.

Прямо как мы с Гордеем.

Я взяла крабовый салат и кивнула Матвею на блюдо с сырной нарезкой:

— Помоги мне, пожалуйста, отнести это в гостиную.

Сынок послушно взял тарелку и последовал за мной.

Гостиная пентхауса выглядела празднично — гирлянды на панорамных окнах отражались в тёмном стекле, а внизу мерцал огнями ночной заснеженный город.

В углу стояла ёлка в горшке — традиция, которую мы сохраняли уже шесть лет. Каждый год мы с Гордеем покупали новую, а затем высаживали на участке загородного дома его родителей. Теперь там росла целая аллея из ёлок разной высоты. Первая, та самая летняя, была уже почти четыре метра.

Мама гостила там с Виктором прошлым летом, и долго умилялась, глядя на наш «ёлочный сад», как она его назвала. Она была безумно рада, что мы с Гордеем вместе и родили ей таких замечательных внуков.

— Мам, а завтра приедут тётя Лиля и дядя Максим с Кириллом? — спросил Матвей, аккуратно ставя тарелку на стол.

— Нет, солнышко. Они улетели встречать Новый год к родителям дяди Макса. Но обещали приехать к нам на следующей неделе.

Лиля с Максимом в прошлом году погасили ипотеку, они теперь жили в менее престижном районе, чем этот, зато Максим гордился тем, что заработал на квартиру сам. У них рос замечательный сынишка Кирилл — ровесник нашего Матвейки, и они были по-настоящему счастливы.

— Ну вот, — Матвей расстроенно надул губы. — Мне уже не терпится показать Кириллу мой планшет!

— Понимаю, солнышко. Ещё покажешь. А пока тебе пора умываться и ложиться спать.

— Ну ма-ам! — протянул сын. — Я же не Мирослава! Мне можно лечь и попозже!

В гостиную вошёл Гордей.

— Уснула? — спросила я.

— После второй сказки. Потребовала ещё одну про принцессу, но отключилась почти в самом начале.

Он подошёл к Матвею и взъерошил ему волосы:

— А тебе, кажется, уже тоже пора в кровать.

— Пап, и ты туда же! — возмутился сын. — Я уже большой! Мне пять лет! И вообще, я хочу встретить Новый год вместе с вами!

Гордей посмотрел на меня с вопросом. Я пожала плечами:

— Может, разрешим в этом году?

— Ну пожалуйста! — подпрыгнул Матвей.

— Хорошо, — согласился Гордей. — Но сначала умыться и надеть пижаму.

— Идёт! — сын рванул в ванную.

Мы продолжили накрывать стол, и ближе к двенадцати разместились за ним на диване. Матвей устроился между нами с Гордеем, в пижаме с динозаврами и с бокалом сока в руках. Мякиш и Соня дремали на другом конце дивана, свернувшись клубочком.

Когда часы начали отсчитывать последние секунды уходящего года, я закрыла глаза, но не торопилась загадывать желание.

Потому что у меня уже было всё, что нужно для счастья.

Шесть лет назад я загадала желание, устроив безумный Новый год летом. И получила гораздо больше, чем просила. Настоящую шумную семью, с любящим мужем, двумя замечательными детьми и двумя усатыми друзьями, которые из заклятых врагов превратились в неразлучную пару.

Я открыла глаза и встретилась взглядом с Гордеем. Он смотрел на меня так, будто я всё ещё была той девчонкой из университета, в которую он влюбился когда-то навсегда.

Губы сами растянулись в улыбке. Муж улыбнулся в ответ и, обняв, притянул нас с Матвеем к себе.

За окном взорвались первые фейерверки, окрашивая небо в золотые и алые всполохи.

— Ура! Смотрите, смотрите! — подпрыгнув между нами, сын ткнул пальцем в окно, которое словно превратилось в огромный экран праздничного шоу, где один за другим взрывались гигантские цветные вспышки, от которых невозможно было оторвать взгляд. Даже прожив здесь шесть лет, я всё ещё замирала от восторга каждый Новый год.

— С Новым годом! — поздравил нас Гордей, целуя сначала Матвея в лоб, потом меня — в уголок губ, задерживаясь чуть дольше.

— С Новым годом, — улыбаясь, сказала я.

Из коридора послышался топот маленьких ножек, и в гостиную вошла сонная Мирослава, сжимая в руках плюшевого зайку.

— Мама, гломко! — пожаловалась она, протирая глаза кулачком.

— Иди сюда, солнышко, — я протянула руки, и дочка потопала к дивану.

Гордей подхватил её и посадил между нами. Мирослава прижалась ко мне, зевая, а Матвей обнял сестрёнку за плечи.

«Спасибо», — мысленно прошептала я, не зная точно, кому. Лиле с её безумным ритуалом? Мякишу, который в ту ночь привёл меня к Гордею? Или самой судьбе за то, что дала нам с ним второй шанс?

Не важно.

Главное, что я здесь. С родными любимыми людьми. И больше мне ничего не нужно.