Мы целовались.

Недолго, всего одну бесконечную секунду — но этого хватило, чтобы перевернуть всё с ног на голову.

Как я вообще позволила этому случиться?

Теперь было бессмысленно отрицать очевидное. Гордей был и остаётся для меня первым и главным мужчиной — тем самым, с которым я сравнивала всех остальных, и с которым никто не мог сравниться. Ни один из тех парней, с кем я пыталась встречаться после него, не заставлял моё сердце биться так, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди.

«Я люблю Гордея. И вряд ли когда-нибудь полюблю кого-то сильнее». — От этой мысли внутри стало одновременно горько и сладко — как от глотка обжигающего кофе.

Мякиш нетерпеливо спрыгнул на пол и потрусил к двери, оглядываясь на меня с укором.

— Иду уже, иду, — вздохнула я, поднимаясь с кровати и накидывая халат.

В гостиной царил постпраздничный беспорядок, от которого становилось немного не по себе. На столе, всё ещё застеленном красной скатертью, живописно застыли остатки вчерашнего пиршества — тарелки с недоеденными закусками и кожурой мандаринов, опустевшие бокалы и смятые салфетки. Ёлка в углу продолжала мигать разноцветными огнями, упрямо отказываясь признавать, что за окнами вовсю светит летнее солнце.

Покормив Мякиша, который набросился на миску с видом кота, не евшего целую неделю, я быстро собрала грязную посуду. Сполоснула тарелки под краном, расставила их в посудомоечной машине и запустила цикл. А затем отправилась в душ, надеясь, что вода смоет хотя бы часть тех чувств, что терзали меня изнутри.

Но случилось ровно наоборот.

Вода лилась обжигающими струями, окутывая паром, превращая ванную в подобие сауны, и в какой-то момент несколько горячих капель попали на губы. Я замерла, прикрыв глаза, и память предательски подкинула воспоминание — поцелуй Гордея был таким же. Лёгким, но обжигающим. В котором было достаточно страсти, чтобы это воспоминание мучило меня ещё очень долго.

Я провела пальцами по губам, словно пытаясь стереть его прикосновение, но это было бессмысленно. Оно впечаталось слишком глубоко.

Выключив воду, я вытерлась, оделась и твёрдо решила больше не думать о Гордее. Из глубины квартиры доносились приглушённые голоса и звон посуды — Лиля и Максим уже встали.

Я вышла на кухню, промакивая волосы полотенцем, и застала их за завтраком. Максим сосредоточенно накладывал себе порцию оливье, а Лиля смеялась, глядя на него с нескрываемой нежностью:

— Да ешь ты сколько влезет! Тут же нескончаемый запас. Мы скоро улетаем, а Даше одной столько всё равно не осилить.

Я остановилась в дверях, удивлённо приподняв брови:

— Улетаете? Решились всё-таки?

Лиля обернулась на меня:

— Да. Только не на Мальдивы. — На её лице расцвела загадочная улыбка.

Максим поднял взгляд, и в его глазах мелькнула серьёзность, которая внезапно сделала его старше, убрав весь юношеский задор:

— Хочу познакомить Лилю с родителями.

Подруга посмотрела на него с почти детской радостью и поцеловала в щёку.

— Я очень за вас рада! — сказала я искренне, чувствуя приятное тепло в груди.

Максим бережно обнял Лилю за плечи, и они ушли собираться, чтобы успеть на рейс.

Я тоже хотела позавтракать, но посудомоечная машина внезапно издала какой-то странный, булькающий звук, а в следующую секунду вокруг неё стремительно начала растекаться огромная лужа.

— Нет-нет-нет! — я бросилась к машине, выдернула вилку из розетки и распахнула дверцу, пытаясь понять, в чём дело.

Вода продолжала литься откуда-то снизу, безостановочно, словно из проклятого источника.

Я нырнула под раковину, перекрыла вентили подачи воды и выдохнула с облегчением, когда поток наконец иссяк.

Мякиш, наблюдавший за происходящим с безопасной высоты подоконника, издал встревоженное:

— Мя!

— Да вижу я! — огрызнулась я, схватывая ближайшее полотенце и начиная лихорадочно собирать воду.

Только бы не затопить соседей снизу! Иначе я точно ещё долго не вылезу из долгов.

Полотенце моментально промокло насквозь — воды было очень много. Я метнулась в кладовку за тряпками и ведром и, вернувшись, принялась выжимать в него воду.

— Даш, что случилось⁈ — Лиля вошла на кухню уже накрашенная, в красивом платье, и застыла, глядя на мокрую и растрёпанную меня, сидящую посреди лужи с тряпкой в руках.

Я подняла на неё взгляд и грустно усмехнулась:

— Посудомойку угробила. Что-то не работает этот твой новогодний ритуал…

Лиля бросила сумочку на стул, присела рядом на корточки и принялась помогать, не обращая внимания на своё платье:

— Не расстраивайся, Даш… Извини, я правда хотела как лучше.

— Это ты извини, — я покачала головой, чувствуя, как к горлу предательски подступает комок. — Я со своей неудачливостью не успела толком въехать, как уже крушу твой дом.

— Да всё в порядке, — Лиля решительно махнула рукой. — Ты тут вообще ни при чём. А неудачи случаются со всеми.

— У меня на них в последнее время какой-то джекпот, — я вздохнула, прогоняя подступающую хандру. — Ничего. Сегодня мне должен прийти расчёт с работы. Оплачу ремонт.

— Ну нет, — Лиля решительно покачала головой. — Техника за один день не ломается, это просто совпадение. Я сама всё улажу.

— Да это же дорогущая фирма, Лиль! Ремонт влетит в копеечку. Я хотя бы свою долю внесу, раз уж тоже приложила руки.

— Ну как знаешь, упрямица, — Лиля улыбнулась. — Только я сначала позвоню хозяину, узнаю, может её ещё по гарантии можно будет починить.

— Лиль, такси подъехало, — донёсся из глубины квартиры голос Максима, и он появился в дверях кухни с двумя небольшими дорожными сумками.

— Что тут произошло? — удивлённо присвистнул он, увидев огромную лужу.

— Потоп, как видишь, — я развела руками. — Хорошей вам дороги. Езжайте, Лиль, я сама тут всё уберу.

Подруга поднялась, не обращая внимания на мокрые пятна на платье, и крепко обняла меня:

— Не вздумай переживать, слышишь? Всё обязательно наладится.

Они ушли, и я осталась одна среди мокрых тряпок и разбитых надежд на спокойное утро.

Убрав последние остатки воды, я вымыла руки, села за стол и, наконец, позавтракала. Пришлось взять себе порцию оливье — несмотря на героические усилия Максима, этого салата всё ещё было слишком много, а выбрасывать продукты я не любила.

Одной рукой держа телефон, я пролистывала свежие вакансии, когда на экране всплыло уведомление о банковском переводе.

Открыла приложение почти равнодушно, ожидая увидеть обещанную сумму с места, где я больше никогда не появлюсь, но внезапно замерла, уставившись в экран.

Денег было гораздо больше, чем я ожидала.

Недоумевая, в чём дело, я открыла список контактов и набрала свою начальницу, решив выяснить, не произошла ли какая-то ошибка, и заодно уточнить, можно ли сегодня будет забрать трудовую книжку.

— Дарья! — голос Марины Юрьевны прозвучал на удивление радостно. — А я как раз собиралась тебе звонить, порадовать новостями.

Порадовать новостями?

Я затаила дыхание, напряжённо вслушиваясь в каждое слово.

— Вчера было небольшое совещание с руководством, и я замолвила за тебя словечко. Решение о сокращении пересмотрели! Ты остаёшься. Более того — тебя повысят до позиции старшего менеджера.

Внутри всё взорвалось фейерверком из облегчения, удивления и ликования.

— Вот это да… — выдохнула я, не веря своим ушам. — Марина Юрьевна, огромное вам спасибо!

— Мя? — Мякиш запрыгнул ко мне на колени и потянулся мордочкой к телефону, будто пытался понять, кто это и чем так сильно меня обрадовал.

— Ну если ты, конечно, сама хочешь остаться.

— Хочу. Конечно, хочу остаться! — растерянно ответила я, всё ещё не до конца веря в происходящее. — Марина Юрьевна, а деньги… Мне пришло гораздо больше, чем я ожидала.

— Это перерасчёт за переработки и премия, — объяснила Марина Юрьевна. — Завтра жду тебя на рабочем месте.

Ещё раз поблагодарив её, я попрощалась и, едва не пища от радости, тут же набрала Лилю.