— Но барышня… зачем вам проникать во владения Первородных?

— Не твоё дело!

— Барышня… — заломил свои ручки-палочки Бинарус, — вы же не можете колдовать… вы там погибнете! Вы что, вы… девица-человек никогда не доберётся до Зверя Тумана! Неужели именно это пришло…

— Каменные статуи всей твоей семейки станут отличным украшением для долины жёлтого дома! — ядовито ввернула Полина. — Выбирай. Я так и так не вернусь. И если погибну, и если моё желание исполнят. Нет объекта — нет проблем. Поворчат и вернут тебя на работу санитаром.

— Барышня! Вы погибните абсолютно точно! Эти пещеры штурмовали сильнейшие маги и самые искусные нады! Род Небулапариунтов защищает свои владения! Человеческая девица без отца никогда…

— Я твоего мнения не спрашивала! — рявкнула Полина, а потом добавила спокойнее: — Нет так нет. Отволоку за шкирку к князю прямо сейчас! Скажу, что надо лучше подбирать исполнителей!

— Ох, барышня…

Полина подалась вперёд:

— Ты отвезёшь меня к пещерам?

Бинарус скорчил страдальческую гримасу.

— Вопрос в том, кого ты любишь и хочешь спасти больше: меня или своих детей, — поднажала она и прищурилась.

— Я отвезу вас, барышня, — после долгой паузы вымученно пискнул послушок. — Да сохранит вас извечный Туман… Может быть, лучше завтра?

— Сейчас, — сквозь зубы прошипела она.

Платье они заменили удобным комбинезоном, вроде тех, в которых Полина помогала князю с его магическими делами. На ноги Бинарус наколдовал ей эластичные балетки на твёрдой толстой подошве. Волосы мановением лягушачьей лапки сплёл в тугую косу и подвернул, чтобы она не мешала, в гнёздышко на макушке. То и дело послушок пытался протестовать, но Полина даже не слушала его. Решимость что-то заморозила у неё внутри.

Справиться или умереть. Так и так нынче решится всё.

Чтобы выбраться из замка, покорный теперь Бинарус растянул стену сбоку от окна Полининой спальни и пустил от неё вниз крутые частые ступени. Ещё совсем недавно она побоялась бы спускаться так. Побоялась бы упасть. Но теперь было всё равно.

Оказалось, что по ночам, когда небо становится свинцовым и не светит, на просторах Междуречья падает температура воздуха. Снаружи было холодно. И ещё на середине лестницы Бинарус отрастил Полининому комбинезону плотные непродуваемые рукава и какую-то подкладку.

Это было кстати.

Но она даже толком не сфокусировалась на том.

Ступени, дойдя до подножья, превратились в узкий мостик над небылью, он завернул дугой и привёл, наконец, к пристани. Там сгрудились волнасы, летучие тазы этого странного мира. Один, подчиняясь воле своей сопровождающей, Бинарус перенёс в Туман, и Полина решительно ступила внутрь.

Летели быстро и молча. Послушок уже не пытался протестовать, он понял, что это бессмысленно. Лягушачья лапка лежала на золотистой поверхности, и Полина вдруг осознала, что таз покрыт напылением, он позолочен, и именно потому не тонет в небыли. А движется за счёт колдовства.

Как же ловко они её провели.

Но ничего. Полина ещё поборется за свою свободу.

Так как никогда не посмела бы Эднара д'Эмсо.

Остров Небулапариунтов оказался огромным, словно это был не остров, а целый континент в Тумане. Сколь же огромны пещеры в его недрах? Возможно ли в них что-то отыскать?..

Таз причалил к скале около одного из многочисленных темнеющих провалов.

Бинарус, окинув Полину мученическим взглядом, притронулся ручонкой к её колену, и комбинезон вспучился, надулся мягким пухом изнутри, а на пальцах образовались плотные кожаные перчатки.

Разумно.

— Мне понадобится какой-то свет, — это были первые слова, которые произнесла Полина с тех пор, как ступила за пределы спальни на каменную лестницу.

Послушок выхватил из воздуха факел, толстую деревянную палку, расширенную на одном конце и смазанную густой чёрной смолой. Потом дунул — и факел загорелся.

Выбравшись из таза, Полина взяла его.

Провал в скале вдруг наполнил сердце паническим ужасом. Узкие каменные стены.

Странная клаустрофобия.

Но это её не остановит! Не сейчас!

Стиснув зубы, Полина повернулась к тазу спиной.

— Барышня, — пискнул вдруг Бинарус. — Разрешите… позвольте мне сопровождать вас.

— Это ещё зачем⁈ — вскинула брови Полина, мотнув к нему голову.

— Вы не можете колдовать. Даже если вас не схватит Первородный, вы просто заплутаете и умрёте от жажды и голода. Или упадёте и покалечитесь.

— Но он же меня схватит, правильно? — прищурилась Полина. — Он защищает свои пещеры. Ты сам сказал.

— Он убьёт вас!

— И как ты мне поможешь? — поинтересовалась насмешливо она. — Будешь сражаться с магом и его дочерью? Серьёзно? И долго протянешь?

Бинарус опустил голову, и кончики его ушей завернулись в трубочки.

— Очень ценю твоё участие. Правда, — с неожиданной теплотой сказала гостья из другого измерения. — Ты не так безнадёжен. Но я не убийца, в отличие от вас всех. Надеюсь, у тебя всё наладится.

Полина отвернулась от парящего над охряным туманом таза с послушком ко мраку пещеры. Вскинув пылающий факел над головой, она, уже не думая и не отвлекаясь, смело нырнула в провал.

Тело тут же пробрал холод. В пещере было на несколько градусов ниже, чем снаружи, даже сейчас, у самого выхода. Утеплённый комбинезон оказался очень кстати.

Пожалуй, торчать с осветительным приспособлением у самого начала грота долго — идея скверная. Стоило вообще зажечь его внутри.

Полина поспешила вперёд по неровным и скользким камням: в гроте на них осел каплями и подтёками охряный налёт, похожий тут на слизь. Полина оглядела нишу скалы, в которой оказалась, и снова испугалась — вдруг именно тут всего лишь неглубокий грот? Тупик.

Но что вон там чернеет? Разве это не провал?

Оскальзываясь и понимая, что носить факел в поднятой руке — задача не такая простая, как кажется (а опущенную руку огонь начинал жечь до боли), Полина осторожно пробралась к широкому и чёрному пятну, действительно переходящему в низкий, но проход дальше, в глубину острова.

Как кстати был бы здесь удобный налобный фонарик.

Но зато тяжёлый смоляной факел давал дополнительное тепло.

Эти пещеры совсем не были рассчитаны на ходьбу. Даже без, возможно, спрятанных в них ловушек и сигнализаций, просто перемещаться было уже тяжким испытанием: путь преграждали огромные валуны, и нужно было буквально карабкаться по ним — и это с факелом! Одна радость — налёт небыли в глубине отсутствовал, камни были сухими и нескользкими.

— Зверь Тумана! — сначала шептала, а потом начала говорить в голос Полина. — Призываю тебя! Приди ко мне!

Кричать она не решалась. Даже не потому, что это могло как-то подать знак о вторжении старику с обожжённой рукой, а просто потому, что крики в пещерах могут стать причиной обвала.

У громоздких и неудобных преград на пути нашёлся ещё один плюс: Полина вспотела, ей было от движения даже жарко. Холод отступал. Но если она решала немного отдохнуть, тут же подкрадывался из дрожащего мрака на мягких лапах и окутывал всё тело, пробирая до самых костей.

Мысленно она благодарила Бинаруса за перчатки. Руки были бы уже изранены в кровь, если бы не защита.

Колени под комбинезоном, локти и предплечья наверняка покрыли синяки. Эти участки тела болели теперь, даже если не соприкасались ни с чем.

Она не будет сдаваться и не будет отдыхать. Она станет двигаться вглубь постоянно, пока силы не выйдут до конца. Она готова погибнуть, если ничего не получится. Если ничего не получиться, погибнуть будет самым лучшим.

Полина старалась представлять счастливое и такое родное личико дочери, когда казалось, что рука уже не в состоянии удержать факел, или когда ноги вопияли о том, что нужно сесть, привалиться к скале и отдохнуть.

Бедой отдыха был не только холод, но и тишина. Слабо нарушаемая только потрескиванием факела, она словно бы собиралась в тучу вокруг головы и давила, вгрызаясь в сознание. Тишина пещер Первородных была прямо-таки невыносимой.