— Ой, Верочка вернулась, — свекровь сменила тон на приторно-слащавый, вспомнив ее имя. — А, ко мне тут Дима как раз приехал. Случайно мимо проезжал…

«Да-да, рассказывай, давай» — Вера хлопала ресницами, пытаясь сделать самое глупое лицо из возможных.

— Вер? — выступил вперед Копейкин, лихорадочно сверкая глазами. — Ты ведь к врачу ходила? Что сказали? Какой срок? — он пытался что-то там разглядеть в районе ее живота, даже через плотную ткань джинсового комбинезона.

— Дима, не спросишь, как мое здоровье? — Вера облизнула пересохшие губы. Пить хотелось очень сильно, но в доме этой кобры, она ничего в рот не возьмет.

— Прости! Конечно, я… Я переживаю за тебя и за нашего сыночка, — он смиренно повесил нос, опустив бесстыжие глазки в пол.

— Да, срок не большой, — вздохнула Вера, подыгрывая этому погорелому театру. — На анализы послали, сказали больше кушать витаминов и отдыхать.

Ей хотелось заржать в голос, как они победно переглянулись.

— Вер, солнышко мое! Как замечательно. У нас будет еще сынок… Ты же знаешь, как я дочек люблю. Мне для вас ничего не жалко, — Димка был в ударе, что удалось склонить жену к переговорам. Еще она ему наследника родит! Копейкин ходил вокруг нее кругами, пока Вера молча и сосредоточенно собирала дочек.

— Куда шапку Асину положила? — она бубнила, осматриваясь, не реагируя на его пустую брехню. Но, за последнюю фразу можно зацепиться. Он сам дал ей козырный туз в руки.

— Докажи, что ничего не жалко! — вскинула на него глаза и ехидно усмехнулась, заметив, как поплыло его радостное лицо в мимике досады.

Свекровь закрыла со шлепком пятерней лоб: «Ой, дура-а-ак! Зачем такими обещаниями разбрасываться?». Если бы сыночка, взглянул на мать, то хоть немного застопорил с потоком «извинений».

— Так я… И так для вас все, Вер, — Копейкин развел руками, будто это образное невидимое «все» где-то здесь находится и обитает.

— Нет-нет, я рожать без гарантий не стану. Чуть, что иди Вера, на все четыре стороны с детьми хоть на вокзал жить. Перепиши на дочерей квартиру в Чертаново, которую ты сдаешь, — она опасно сверкнула глазами, в которых затаилась догадка: «А сдаешь ли? Или устроил там притон для своих баб?».

— К-квартиру? — моргнул Дима и на немного подвис.

Интуиция ему что-то подсказывала. Да. Но, это же глупая клуша Ве-ра! Ничего плохого не просит. У нее взыграли гормоны и материнский инстинкт обеспечить будущее своего потомства. Это, в принципе, нормально. Двушка — не такой уж и плохой откуп за пацана в ее утробе и сохранение семьи. Если бы он так не прокололся с Людкой, то был бы другой разговор. За ошибки приходится платить. Впредь нужно быть умнее и осторожней.

В углу на кресле кашляла Мария Семеновна, пытаясь привлечь доверчивого сынка на себя. Да, только у того каша в голове от радости, что Вера уходить от него не станет. Родит сына и можно будет гордо выпячивать грудь, что свое предназначение Копейкин выполнил, честь носить «благородную» фамилию передал вместе с генами.

Сегодня же перед мужиками проставиться белым нефильтрованным в баре.

— Ты прекрасно меня расслышал, Дима, — она почти одела детей, которые благоразумно молчали, лупеня глазки, будто понимая, что происходит что-то очень важное. Маме лучше не мешать. Она наощупь их одевает. Асю в комбинезон сначала давай заталкивать не в те отверстия: ноги в руки и руки в ноги, пока не заметила болтающийся снизу капюшон. — Ты готов поехать к нотариусу? Или твои слова — обычная бравада. Думаешь, я тебе поверю после всего, что ты сделал?

Да, именно таким тоном, где в горле застряли слезы и нужно говорить. Копейкин сжался, чувствуя себя виноватым, размяк, что крыть нечем… Разве, что соглашаться на Верины условия.

— Поехали за документами домой, а оттуда в нотариальную контору, — решимости в голосе Дмитрия прибавилось. Он только мельком взглянул на опавшую в кресле мать, махавшую себе рукой, как веером, будто ее в жар бросило.

Вера вручила ему младшую дочку на руки, а сама потянула Милану за ладошку.

— До свидания, Мария Семеновна! Спасибо, что посидели с детьми-и-и, — выкрикнула Вера из прихожей, вежливо прощаясь.

Откуда-то из глубины квартиры послышалось слабое мычание и всхлипы.

Пока шли до его машины, Вера думала, что со стороны они смотрятся настоящей семьей. Видимость, не соответствующая действительности. Она, брезгливо посмотрела на заднее сидение… Копейкин ее понял по-своему.

Отец, который вспомнил, что детских кресел не припасся, покрутил головой и увидев неподалеку автобомильный магазин…

— Вер, я щас, быстренько! Ждите тут, — он действительно управился за несколько минут, сделав то, что обещанного три года ждут. Лично закрепил автокресла и рассадил дочерей по местам, пристегнув, как нужно.

Снял с зеркала меховую игрушку-шар с большими глазами, и отдал ее поиграть Асе. Для Миланы нашлась конфета в кармане. В другое бы время первый орал, чтобы ему машину липким и сладким не завезенили, мусор не кидали… А тут, делал вид, что все нормально. Можно ногами пинать спинки сидений.

Вера держалась, как могла. Даже, когда он, изображая примерного мужа, захватил ее холодную ладонь, остановившись на красном сигнале светофора. Потянул к своим губам и отлюнявил поцелуем, послав ей горячий многообещающий взгляд.

«Козлина!» — выругалась про себя Вера, оскалившись в подобие улыбки.

У нотариуса дольше маялись в приемной. Милана рисовала на каких-то бланках каракули. Ася попив сок из трубочки, дремала у Веры на руках. Один Копейкин метался по коридору, будто места себе не находил. Поглядывал на часы, выбегал на крыльцо, когда ему кто-то звонил. Возвращался нервный, с подрагивающей нижней губой.

— Сколько можно ждать? — заглядывал в кабинет секретаря, которая готовила дарственную.

Наконец, их вызвали к женщине в строгой одежде и острым внимательным взглядом.

— Ваше решение является добровольным? Все разговоры записываются на камеру, — посмотрела нотариус на Дмитрия поверх очков.

— Да-да! Дочкам же моим родным оставляю, не чужим людям, — закивал Копейкин, пытаясь приосаниться.

Вера молчала, ей не было необходимости раскрывать рот. Она отстраненно наблюдала, выжидая своего часа. Снисходительно относилась к тому, что Дима начал с энтузиазмом болтать всякую чушь, рассказывая нотариусу, что скоро у них в семье случится еще одно пополнение. Родиться долгожданный сын. Каждый раз оборачивался на нее, повторяя: «Да, Вера?».

«Как я жила с этим идиотом? Ему не важно, что она скажет. Сам задал вопрос, сам ответил» — удивлялась Вера. Если поскрести в памяти, то его бравады, Вера списывала на внимание, что он хочет ей нравится. Всем мальчикам, даже взрослым хочется, чтобы их хвалили и гладили по головке. И Дмитрий, как кот Матроскин из мультика: «Да, я… да, я!». Хвост распушил.

И оказалось, что две коровы — лучше, чем одна. Чем плохо, если у него дома Вера, а там — Людочка с переулочка.

Да, в принципе наплевать, что Копейкин несет. Он подписал все, что ему дали и теперь, дети Веры не останутся на улице. Им в равных долях принадлежала недвижимость.

Копейкин сильно надеялся, что после такого героического шага, его примут и снова будут любить, и почитать. Наивный.

Разве она такое обещала?

Вера аккуратно сложила документы в сумочку. С ними, она без проблем пройдет регистрацию.

— Ключи, Дима, — раскрыла протянутую ладонь, когда они уже сидели в машине.

— А? — будто не ожидал, что именно сейчас она станет их требовать. — Вер, ну… Там сейчас жильцы. Им нужно время, чтобы съехать. Да, и зачем? Девочки еще малы. Пусть эта семья живет и квартира доход приносит.

— Дима, неделя дана по закону, чтобы там твои незримые квартиранты забрали свои вещи. Пока у меня нет ключей, я даже разговаривать с тобой не стану, — вот и нашлась причина, чтобы его отшить.