— Почему? Он несёт нашим людям свободу.

— Свобода, конечно, прекрасна как идея. Но чем она становится на практике? Подчинением сирмийцев законам Терры? Разве вы не к этому стремитесь?

В следующий миг случилось нечто невероятное — сдержанный и с виду мягкий Ке-Орн энергично выругался и ударил ладонью о стол.

— Вот же дерьмо!

— Достаточно, я устал, — продолжил правитель, через короткое время овладев собой. — Не вам рассуждать, чего я хочу на самом деле, добавляя к этому произвольную ложь. Вы не бежали из колонии под огнём собственных «собратьев» и не стояли над руинами сожжённых домов…

— Нет, я этого не делал. Я просто устранился. Империя считает меня дезертиром.

— Да, знаю. А ещё вы — герой войны с криттерами, тот, кто по собственному выбору сражался за нас. Поймите: нельзя быть и другом, и врагом Республики одновременно. Такая позиция лжива.

— Я вам не лгу.

— Вы лжёте самому себе.

— Да неужели? Я не перебегаю на сторону тех, кто побеждает, ради собственного спасения и в надежде, что меня пощадят. Я сражался с криттерами. Если надобность отпала — отправьте меня назад в лагерь и закончим этот разговор.

Ке-Орн ответил не сразу и коснулся браслета, рассматривая какие-то невидимые Кэсси документы.

— Ладно. Прекратим пустой спор и вернёмся к фактам, — продолжил наконец он. — В дни битвы за Терру вы вели себя безупречно. Капитан Эсперо сделал верный выбор, когда оставил вас на борту. И всё же в прошлом вы причиняли Республике значительный вред и за это осуждены арбитрами. По закону я должен вернуть вас под стражу и оставить там. Есть и другой вариант — не слишком законный. Вам негласно отдадут малый корабль, позволят возможность покинуть планету и уйти в изгнание. Искать больше не станут.

— Вариант хороший, но есть одна проблема — я дал клятву не убегать.

— Кому?

— Капитану Эсперо. Он мой друг и на редкость упрям в этом вопросе.

— Друг? Ладно, хорошо. Тогда остаётся третий вариант. Я могу помиловать вас властью президента. Для этого нужна ваша официальная просьба и признание той самой, первоначальной вины, связанной с тайными операциями против Республики.

— Какие вам ещё нужны признания? Я никогда не отрицал, что служил в Консеквенсе.

— Так в чём проблема? Вы разучились писать?

— Проблема в том, что как только я напишу хоть строчку, мне, возможно, придётся сражаться против Империи. Там остались мои прежние товарищи. Я не хочу их убивать.

Кэсси замолчал, с интересом ожидая, как скоро на лице президента вновь появится гримаса гнева, но, к его удивлению, Ке-Орн лишь печально улыбнулся.

— В вашем положении ещё и условия ставить… Какая наглость. Впрочем, ваша открытая позиция мне нравится.

— То есть…

— Я не требую предательства. Если война с Тарлой станет неизбежной, у вас останется возможность покинуть флот. На Сирме-Нова много свободных земель. И всё же…

— Что?

— Я не зря говорю про сожжённые дома. Вполне возможно, вам снова придётся сражаться — просто защищая себя самого.

Тр-Аэн задумался.

— Да, — сказал он. — Если люди Консеквенсы за мной придут, это будет моя проблема.

— Проблема, и не только ваша. Вы — супервиро, умны, прекрасный пилот, потенциально полезны Республике, а число потерянных жизней и так велико. В общем, решайте сами, капитан.

Кэсси помедлил, молча сделал жест согласия, а потом активировал планшет.

— Я, Кэсси Тр-Аэн, оберкапитан Консеквенсы, признаю все предъявленные мне Новой Сирмийской Республикой обвинения. Обязуюсь больше не нарушать её законы, если они не потребуют от меня участия в междоусобной войне. Прошу помилования у президента Сирмы-Нова.

Он дождался, пока сказанное появится на экране в виде строк, прижал к сенсору палец, скрепляя документ отпечатком, и переслал написанное Ке-Орну.

— Решение положительное, — в свою очередь сказал президент и дотронулся большим пальцем до голограммы.

— Вот и всё. Вы свободны.

— Спасибо. Я думал, что подавлюсь этими словами.

— Но не подавились.

— Нет.

— До свидания, Тр-Аэн.

— Прощайте, ваше превосходительство…

…Открытое пространство за пределами штабного здания встретило Кэсси предрассветным сумраком, сырым ветром, мелким дождём и запахом гари. Он замер, глядя на залитую дождём площадь, пепелища складов, на осколки мрамора и трещины в фасаде штабного здания. «Жаль… такая была красота… Впрочем, планета цела. Накопают новый мрамор».

Лестница возле посольства сохранилась лишь частично, искрошилась, сделалась покатой — и только статуя псионика Измайлова странным образом не пострадала. Каменный терранин смотрел в сторону гор неподвижным взглядом.

«Раз я свободен, пора возвращаться на „Горизонт“… Чтобы он ни говорил Ке-Орн, Республика будет за мной приглядывать. Или у Ке-Орна нет тайных трюков? Тогда непонятно, отчего он жив до сих пор».

Кэсси потянулся к браслету, но прежде чем он успел им воспользоваться, пришёл входящий вызов.

— Тр-Аэн на связи…

— Эй, брат-супервиро… Ты где? Что там происходит? — раздался голос Эсперо.

— Ничего не происходит. Республика больше не имеет ко мне претензий.

— А ты ловок, зараза, — рассмеялся Кай, явно очень обрадованный, но вместе с тем удивлённый.

— Не особенно ловок. И всё же прикажи поднять меня на борт.

— Поздно. Фрегат вот-вот прыгнет в варп, так что оставайся пока на планете. Даю тебе отпуск. Вернусь через пятнадцать дней — тогда поговорим.

— Хорошо. Удачи. Я подожду.

Сигнал прервался, и Кэсси спустился с крыльца. Площадка для челноков превратилась в месиво разбитой техники и перепаханной ударами с орбиты земли. Ближе к окраине, там, где уцелел травяной покров, уже стояли палатки — как жилые, так и приспособленные под госпиталь. Сирмиец в гражданской одежде, видимо, чиновник Республики, регистрировал беженцев на планшете.

Он тоже забрал палатку и поставил её подальше от руин, на самом берегу реки. Внизу под обрывом гремела вода. Сломанный, утративший несколько пролётов мост навис над пропастью. Ещё пара-тройка палаток прилепилась к скалам и к одинокой стене уничтоженного склада. Утро уже давно наступило, небо посветлело.

«Осталось ещё одно дело, которое нужно сделать», — подумал Кэсси, разглядывая сломанный мост и бурный поток. Закончив обустраивать палатку, он вернулся к чиновнику под навесом.

— Извините, гражданин-консультант. Можно узнать, где живёт семья Нэис-Лин?

— Ваше имя?

— Кэсси Тр-Аэн.

— Допуск есть, — сказал чиновник, сверившись с планшетом. — Нэис-Лины живут не в столице. Это сельская местность. Я дам координаты, но телепорты ещё не починили.

— Ничего, дойду пешком.

…Кэсси вернулся к реке и отыскал пригодное для переправы место. Вода здесь доходила до колен, в зарослях на отмели возились земноводные. Он выбрался на противоположный берег, отыскал тропу через скалы и до полудня шёл, то огибая россыпи камней, то карабкаясь по не слишком крутым склонам. Горы закончились, словно их обрезали гигантским ножом. Тучи рассеялись, и солнце коснулось травы — ещё зелёной, с поздними по сезону голубыми соцветиями. В огороженной скалами долине почти не ощущались признаки войны. Хвойные деревья здесь перемежались с валунами и редким кустарником, в воздухе плыли летучие семена, пахло смолой, близким морем.

Ферму Нэис-Линов Тр-Аэн отыскал не сразу — просторное приземистое строение скрывала давно не стриженная живая изгородь. Поле частично забросили; примерно половину угодий густо покрывали сорняки.

«Я опоздал. Возможно, они уехали».

Кэсси обошёл дом вокруг и отыскал дверь, которая оказалась заперта изнутри.

— Добрый день. Хозяйка дома?

Замок открыли внезапно — наверное, женщина подошла к порогу неслышными шагами.

Кэсси ожидал увидеть молодую крестьянку, но дверь отперла пожилая сирмийка — худощавая, коротко стриженная, с татуированным лицом.

— Привет, парень. Сюда давно никто не ходит. Вы не чиновник ли из столицы?