— Ну, плюс-минус примерно так и было.

— Я слышу — вы в этом сознаётесь без зазрения совести.

— А я словно слышу голос твоего деда. Он был этический максималист.

— Я сейчас уйду!

— Не надо. Доешь сначала ужин. Потом я посажу тебя на корабельный челнок и доставлю домой. Высажу там, и мы попрощаемся навсегда.

— Я сама доберусь, куда надо.

— Из Йоханнесбурга до Сибири? Чушь. Всё сейчас запрещено — все полёты, кроме военных рейсов. Так что или ты принимаешь моё предложение и летишь челноком, или можешь сидеть на этом стуле до конца войны. С родными хотя бы связалась?

— Связи нет.

— Вот именно.

— А у вас и родных нет — одни клоны.

— Не совсем так, — пробормотал Эсперо с набитым ртом, доедая боботи.

— А как?

— Я родился обычным пацаном. У меня были мать и отец. Вероятно, они и продали фонду Шеффера.

— «Вероятно»?

— Я ничего не помню.

— Как так?

— Возможно, стирание памяти в детстве. Ну, или я всё забыл. Превращение в бессмертного супервиро — тяжёлый стресс.

— И вы не пытались найти родных?

— Нет. А зачем? Моя семья — меркурианское братство.

— Тяжёлый случай, — сказала Соня и с досадой отметила, что капитана Эсперо её замечания не задевают.

— Ну ладно, если наелась — собирайся, пошли, — заявил он, вставая.

Соня встала и зашагала следом, перекинув единственную сумку через плечо. «Вообще-то послать бы это чудовище к чертям собачьим, — вяло размышляла она. — Послать-то можно, только ноги от усталости не держат. Ночевать негде — отели заняла планетарная оборона. Всего три часа в компании бессмертного убийцы — и я буду дома, после чего мы не встретимся никогда».

Небо над космопортом «Инканьези» охраняли зенитные излучатели и звено тяжёлых перехватчиков. Машины зависли над бетонкой, словно коршуны. Воздух дрожал от гула реакторов; бронемашины оцепили периметр, ещё сутки назад оттеснив бетонной оградой толпу. Сейчас гражданские беженцы уже разошлись. Кто-то вернулся в переполненный город и ночевал, где придётся. Самые смелые ушли на пустоши, собираясь скоротать там ночь.

Соня Русанова шла рядом с Каем Эсперо. На ней была полувоенная серая куртка, потрёпанная после Хелико, и ботинки, в которых она бегала по коридорам «Горизонта». На плече — сумка с личными вещами и значком «Алконоста», который она так и не решилась вернуть.

— Стой, кто идёт! Идентификация! — раздался хриплый и грубый окрик на эсперанто.

Кай молча коснулся браслета. Где-то в ночи пискнуло устройство сканирования, и охрана в тяжёлой броне расступилась. Лица скрывали визоры, но в манере держаться проглядывала тоска и безмерная усталость. «Они что — уже не верят в победу?» — подумала ошеломлённая Соня.

— Рискованно будет? — спросила она, глядя на силуэты кораблей в небесные огни и в тусклые посадочные огни на грунте.

— Угу, — отозвался Эсперо. — Рискованно точно будет, но в меру. Тут оставаться опаснее. Знаешь, почему? Криттеры будут бить по Лиге, и город обязательно зацепят. Город всегда страдает из-за Лиги. Я уже видел такое.

Они вместе подошли к челноку. Машина фонда Шеффера, давно конфискованная отрядом «Кси», а потом подаренная Ставичем Каю, до сих пор летала исправно. На борту — ни названия, ни номера, только лёгкие следы ремонта.

— Садись, — буркнул Эсперо, сигналом с браслета открывая люк. — Давай, в кресло второго пилота, только управление не трогай. По дороге куда проложим курс?

— Посёлок Север, Новосибирская агломерация.

— Ладно, пусть будет так. Окажемся на месте — никакой болтовни про бессмертного солдата на службе. Да и вообще о супервиро болтать не нужно.

— Вот как. Я должна врать?

— Нет. Скажешь то, что не засекречено. Ты служила на «Горизонте». В момент боя пережила тяжёлый стресс. Списана на грунт. Всё.

— Понятно. — Соня посмотрела на Эсперо — на это идеальное бесстрастное лицо, прямо в глаза цвета льда. — А вы, значит, уйдёте в бой.

— Да, уйду.

— И больше не вернётесь.

— Всё как обещал — не вернусь и беспокоить не буду. Ладно, хватит тянуться — лезь в кресло.

Соня села; щёлкнули замки ремней, захлопнулся люк. Кай, не надевая обруч нейроинтерфейса, сам взялся за штурвал, ощущая привычную вибрацию двигателя. Вскоре челнок ушёл круто вверх. Старт был таким быстрым, что Соню вдавило в кресло. Городские огни превратились в мерцающие точки, мелькнули очертания Африки, а потом в облаках исчезли и они.

— Мы что — в стратосфере полетим?

Эсперо молча кивнул.

— А куда сядем?

— На любую ровную поверхность. Или на не очень ровную. Это очень хороший челнок.

Два часа спустя

Из-за сдвига часовых поясов день над Западно-Сибирской равниной уже вступил в свои права. Спуск получился таким же резким, как и старт. Верхняя часть облаков сияла отражённым светом. Потом молочно-белая пелена закрыла весь мир, чтобы через секунды уйти вверх. Струи дождя ударили по иллюминаторам. Земля стремительно приближалась, и Соня наклонилась, прижавшись лицом к стеклу. Вот очертания озёр. От буроватое пятно болота. Ажурные конструкции висячих садов она не разглядела; контуры посёлка словно изменились и стали темнее.

— Кай…

— Что?

— Там что-то такое внизу…

Эсперо рванул штурвал, и машина снова пошла вверх.

— Что случилось?

— Ты не отстегнулась?

— Нет.

— Ну и не отстёгивайся. Сейчас немного тряхнёт.

Челнок резко завалился на левое крыло, уходя в вираж. Внизу, сквозь разрывы дождя, мелькнула вспышка — не ядерная, не огненная, а серая, как будто сама земля выдохнула пепел. Воздух вскипел, словно его заполнил серый рой.

— Чёрт. Скверно, — пробормотал Эсперо. — Корабль-матка прорвал планетарную оборону. Болтается где-то рядом, причём под маскировкой. Я бы с ним подрался в воздухе, не будь тебя на борту.

Соня стиснула зубы — возразить оказалось нечего. «Я не такая, как он, не настоящий солдат, не супервиро. Слабое звено, с точки зрения капитана — полный ноль».

Эсперо коснулся панели, включил маскировку и поднял щиты.

— Держись, — сквозь зубы выдавил он. — В момент сброса эта тварь станет видимой, но нас не увидит.

Сквозь облака вдруг прорезался силуэт — нечто веретенообразное, толстое и длинное висело, почти касаясь верхушек кедров.

— Паршиво, — добавил Кай, оценив показания сенсоров. — Это корабль класса «Поглотитель». Висит здесь уже долго. Скоро уйдёт, тогда спустимся и проверим ситуацию.

— Что он поглощает?

— Лучше тебе не знать.

Туша «матки» оторвалась от верхушек кедров и медленно пошла вверх. Чёрное брюхо мелькнуло и скрылось в каше облаков.

— Спокойно. Ждём, — пробормотал Эсперо.

— Но мама, папа…

— Я сказал — ждём. Криттеры ещё могут вернуться.

Прошло пять минут, и чёрное брюхо «матки» вновь появилось из облачной мглы.

— Караулит, — шепнул Кай и по-волчьи оскалился. — Ну ничего, мы хитрее.

«Матка» описала последний круг и поплыла в сторону горизонта, на этот раз в открытую.

— Экономит энергию, маскировку не включает, — подытожил Кай и направил челнок вниз.

Посадка оказалась неожиданно мягкой — на заболоченный луг. Челнок в почву не провалился — он завис над ней на силовой подушке. Дождь стучал по обшивке; ветер быстро унёс запах озона.

— Бери второй бластер и выходим, — приказал Эсперо. — Держаться будешь сзади и справа. Только так, а то ещё в меня шмальнёшь. Ничего не бойся, помни — твой капитан всегда рядом.

Соня кивнула и проглотила застрявший в горле комок. Они вышли в мокрую тишину. Ни птиц, ни зверей, ни шума ветра в листве — только шорох дождя.

Эсперо шёл не быстро и не медленно — ни одного лишнего движения, предельная сосредоточенность и повадка хищника. Соня шлёпала по мокрой земле следом, стараясь сдержать близкие слёзы. Посёлок Север исчез.

Там, где стояли наполненные светом и теплом дома, теперь лежала серая масса — однородная, вязкая, покрытая тонкой коркой, похожей на застывшую лаву. Никаких обломков. Никаких тел. Никаких следов борьбы. Только отпечатки — вмятины иногда в форме тел. Соня, забыв приказ Эсперо, остановилась. Она пыталась понять, куда делся центральный сквер. Потом опустилась на колени, провела ладонью по застывшей пене — ни горячей, ни холодной, просто неживой.