— Система, сканируй на наличие передатчиков, — коснувшись браслета, прошептала она.

— Обнаружен импульсный маяк. Частота вне диапазона Космофлота.

— Ну вот, а кто бы сомневался.

Соня присела на корточки и потрогала ящик-обманку. «Надо бы открыть. А вдруг и вправду гироскопы?». Она поддела крышку ножом; та крякнула и отошла, обнажив содержимое ящика — кучку металлолома и коробку из тёмного металла.

— Ну а кто бы сомневался. Вне диапазона Космофлота, значит, криттеры сигнал не глушат. Только как они попали на борт?

Соня встала и выпрямилась, вытащила бластер, отрегулировала мощность и уже собиралась расплавить коробку, когда услышала щелчок.

Из тени между контейнерами выскользнул боевой дрон — компактный, бесшумный, с оптическим сенсором, который, мигнув красным, захватил цель.

— Ох, нет… — выдохнула Соня и метнулась в сторону.

Выстрел попал в оружие, расплавил рукоять. Невыносимо горячий металл попал на пальцы, и Соня разжала руку. Подожжённая лучом куча мешков принялась тлеть, испуская вонючую струйку дыма. Соня метнулась за угол, укрывшись за большим металлическим ящиком.

«Да он издевается — обезоружил, унизил, играет со мной, как кот с мышонком».

Дрон и вправду не спешил, возможно, так и был запрограммирован.

— Система, тревога. Вызови подкрепление!

«Связь временно недоступна».

«Конечно. Маяк её глушит. Кто-то хочет, чтобы я тут умерла».

Дрон выплыл из-за угла. Блики сверкали на его полированном корпусе. Соня сжала в кулаке ребристую рукоять ножа.

«Метнуть? Так могу не попасть. Ждать, когда приблизится? Так он меня издали прикончит».

— Ну давай, железяка…

Дрон выстрелил. Соня отпрыгнула; нож полетел в его корпус и тут же со звоном отскочил — противник лишь чуть покачнулся.

«Слишком быстрый, не успею… Господи, как я не хочу умирать… Столько всего ещё не сделано… А что скажет мама, когда узнает правду?»

Соня съежилась. Её тянуло зажмуриться, но она заставила себя разлепить веки.

«Не сейчас. Не здесь. Не так. Если умирать — то в небе. Не в этом проклятом складе, не от железяки, посланной предателем».

Она попыталась встать — и поняла, что больше не слышит жужжания дрона. Эта тишина поразила её сильнее, чем грохот. Потом сверкнул красный луч, раздался громкий хлопок, и дрон разлетелся на куски, словно переспелый арбуз. Обломки упали на ребристый пол, на тлеющие мешки, на распотрошённый фальшивый контейнер.

Соня смахнула с глаз слёзы и только тогда увидела его — капитана Эсперо, который стоял в дыму с излучателем в руке.

— Камарадо команданто?

— Да, это я. Сама-то в порядке?

— В порядке… — пробормотала Соня, ощутив дрожь в коленях и сухость во рту. — Похоже, меня пытались убить, — добавила она.

— Скорее, мешали копаться где попало. Толстый такой намёк.

— И кто же намекает?

— Пока не знаю, но обязательно узнаю. А тебе приказываю — больше в глухие уголки на «Горизонте» не соваться и никаких личных расследований не предпринимать. Поняла?

— Да. Но ведь мне дали поручение…

— Больше не дадут. С Чандой я побеседую, прочищу ей мозги. Да и вообще — я тебя спишу на другой корабль. На какую-нибудь безопасную госпитальную баржу.

— Почему?

— Потому что имею право. Чтобы узнать все причины — явись с докладом по регламенту. В приёмные часы, ко мне в каюту.

— Но я хочу остаться на «Горизонте»!

— Мало ли, чего ты хочешь. У нас тут война, а потому перевешивает целесообразность.

Эсперо явно не договаривал, и настаивать Соня не решилась, отложив разговор на потом.

— Спасибо, что пришли, — глухо пробормотала она.

— Не стоит благодарности. И не сомневайся — внучке Русанова я умереть не дам. — Эсперо криво улыбнулся. — Уходи, — добавил он. — С маяком сам разберусь.

Система пожаротушения включилась, поливая пеной всеми забытые мешки, но ядовитый дым мало беспокоил супервиро.

«Значит, крот сделал свой ход, — размышлял Кай, присев на корточки и рассматривая коробку с маяком. — Этот крот — занятный парень. Мог заложить бомбу, но поставил всего лишь это. Дрон пугал Русанову, но не убил. Зачем шпиону такая деликатность? На кого это похоже? Я бы сказал — на Чанду, но женщины исключаются. Так что, пожалуй, почерк Шандора, но это слишком простой ответ. Шандор — хитрый парень. Он не выдал себя так просто…»

Перед тем как уйти, Кай расплавил коробку выстрелом. Очутившись на мостике, он сменил совершенно обессиленного Дхами с красными глазами и прокушенной губой.

— Отдыхай, теперь моя очередь.

В пустоте космоса, где нет ни верха, ни низа, истребители продолжали свой смертельный танец. Каналы связи трещали от помех. ДР-шлем отключился. Ян убрал ставший бесполезным лицевой щиток, оставив только кислородную маску. Сеть линий исчезла. Искин корабля больше не подсказывал курс. Ян огляделся, оценивая пространство боя, и посмотрел на яркие индикаторы панели.

«По вам бьют торпедами с корабля-матки. Рассредоточиться». Приказ, переданный Вэньхуа, прозвучал у Яна в голове будто настоящий голос. Повинуясь штурвалу, истребитель пошёл влево; одна из торпед прошла совсем близко и взорвалась за кормой, угодив в скопление машин.

Взрывы в космосе не слышны; всё случилось в абсолютной, звонкой тишине. Два истребителя разлетелись на куски. Одного из пилотов разорвало при взрыве; второй повис в вакууме, бессильный хоть что-то сделать.

— Тридцать первому нужна эвакуация! — выкрикнул Ян и тут же вспомнил, что никто его не услышит — дар корабельного псионика был подобием передатчика, но вовсе не приёмника.

Перегрузка вдавила Яна в кресло. Обычному человеку она бы сломала рёбра, но супервиро лишь чуть поморщился; из носа на верхнюю губу потекла кровь. Истребитель противника висел на хвосте; пришлось отвлечься от корабля-матки и сосредоточиться на космической дуэли. Кем бы ни был противник, летал он изумительно. Попытки Яна уйти вправо, влево, выполнить разворот полупетлёй не приводили к результату — чужая машина продолжала болтаться за спиной. Всей сверхчеловеческой реакции Яна едва хватало на уклонение.

«Ладно. Посмотрим, кто из нас лучше». Ян сорвал обруч с головы и взялся за штурвал — мышцам он доверял больше, чем электронике. Управление сразу сделалось жёстче, но словно бы эффективнее — ограничения исчезли. Переключая маневровые двигатели, он заставил машину вращаться и одновременно бросил её в сторону низкой орбиты. Хаотические движения захваченного гравитацией истребителя, вероятно, сбили с толку преследователя. Посчитав противника сбитым, он сменил курс и попытался избежать гравитационного колодца. Ян ждал. Подбрюшье стройной машины показалось в прицеле лишь на миг, но супервиро этого хватило — цель полыхнула огненным цветком. Тело вражеского пилота на миг появилось в поле зрения — это был не криттер, а порабощённый гуманоид, возможно, даже человек…

Ян вздохнул с облегчением, насколько позволяла перегрузка. Стремясь не упасть на грунт, он развернул машину и оскалился от перегрузки. Капли крови из ноздрей упали на панель. Кости супервиро трещали; скрипели лонжероны истребителя; вибрация прошла по корпусу. Меркурианец почти стабилизировал полёт, когда увидел нечто редкое — настоящий корабль криттеров: кристалл-тетраэдр вне законов физики, без видимых двигателей, без лучевых пушек, сверкающую абстракцию в холодной пустоте.

«Так вот они какие», — успел подумать Ян Суньлин перед тем, как его собственная машина рассыпалась на атомы. Супервиро не получил ран — он просто исчез.

…Сражение на орбите Сирмы-Нова продолжалось двенадцать часов. Криттеры отступили, но третий флот адмирала Черенкова потерял пятьдесят три корабля. Потрёпанный, но уцелевший «Громовержец» дрейфовал на орбите. Стая ремонтных ботов, латая обшивку, облепила его со всех сторон. Разбитые туши крейсеров и фрегатов — те, что не рухнули на Сирму, — походили на скелеты: из лонжеронов обнажились оторванные части; мусор войны повис в пустоте.