— Вы, должно быть, чокнулись, дорогой друг, — возмутился Та-Ниро во время второго приёма пищи. — Всех, кто туда перевёлся, отправляют на Сирму-Нова ради диверсий. У мятежников отличная служба безопасности. Вам надоело допрашивать пленников? Хотите сами оказаться на их месте?

— О, нет… Не беспокойся, друг. Я вовсе не псих. Просто мне наскучила эта громадная станция и захолустные планетоиды. Месяц проходит за месяцем, я вижу только пустоши, зверей, арестованных оборванцев и бетонные стены очередного бункера. Моё настоящее призвание — летать. Надо восстанавливать навыки.

— Так зачем их восстанавливать в таком адском месте, как Сирма-Нова? Чтобы тренироваться на республиканцах?

Благоразумие удержало Тр-Аэна от правдивого ответа, и он отделался шуткой.

Во время следующей аудиенции Кэсси пригляделся к лицу императрицы. За последние годы Тарла заметно постарела — подбородок выдвинулся вперёд, в углах рта залегли складки. Затянутая в серебристо-серый мундир, обутая в высокие сапоги, жёстко выпрямив спину, она сидела на троне. Стриженые волосы обрамляли контур круглых щёк. Бледно-голубые глаза глядели исподлобья. Голос у императрицы был сильный и звучный; её тронная речь и ответные крики собрания эхом отдавались по сводам зала.

— Мы — сирмийцы! Завоеватели и герои! Наши корабли реют среди звёзд, и эти звёзды мы забираем себе. Мы — сирмийцы! Наша страсть делает нас сильными. Наша разведка внушает трепет врагам, а наша бдительность помогает нам выжить. Мы слышим зов мести и отвечаем, проливая вражескую кровь. Мы — сирмийцы, грядущее за нами…

Кэсси сохранял непроницаемо-почтительное выражение лица, не позволяя себе даже тени усмешки — криттеры только что разнесли личную флотилию императрицы.

…Свой перевод в отдел внешних операций Тр-Аэн отпраздновал тем же вечером в баре в компании капитана Та-Ниро.

— «Грядущее за нами»! «Разведка нас бережёт»! — насмехался уже изрядно пьяный приятель. — Даже идиот знает, что криттеры дерут нас, как гиена — поросёнка. Наша планета мертва. Миллиарды сирмийцев мертвы. Традиции умирают. Империя развалилась. И кто же это трепещет перед нашей прекрасной Тарлой? Мятежники? Ха! Лига Земли? Да терране с хохоту умирают.

— Заткнись! На нас смотрят. Твоя болтовня нелояльна.

— Нелояльна? Ладно, я замолчу. А чего ты ожидал, Кэсси? Вар-Страан свихнулся и промывает мозги мятежникам в надежде сделать из них лоялистов. В это время криттеры жгут всё, что захотят…

Та-Ниро говорил и говорил, пока не опьянел окончательно и не ткнулся лбом в стол. Ближайший приятель не внушал Тр-Аэну никакого доверия. «Рискованные разговоры могут оказаться ещё одной провокацией. Я сейчас на грани смерти. Делиться замыслами ни с кем нельзя. Верить никому нельзя. Пора улетать — причём побыстрее — и заняться нексусом».

…Комок снега шлёпнулся Тр-Аэну на лоб, и он вынырнул из омута воспоминаний. Наверху послышались шаги — явно человеческие.

— Эй, Раджи, Зоха! Помогите мне вылезти!

Бандиты не появились, однако ощущение постороннего присутствия оставалось.

— Эй, кто-нибудь! Тащите меня наружу!

Смутный силуэт, наконец, появился на фоне пасмурного, но для Кэсси всё равно ослепительно-белого неба.

— Значит, отдыхаете тут, сорок восьмой… — раздался холодный голос Та-Сантураны. Кэсси прижался к стене. Администратор в наглухо застёгнутой зимней шинели склонился над брешью и принялся изучать темноту провала.

— Вижу, вот вы где отсиживаетесь, бездельник и лентяй…

Силуэт администратора неловко качнулся, на миг исчез, а потом вернулся на место.

— Ловите метку и прикрепите её к одежде, — презрительно бросил он. — Я просигналю — вас вытащит транспортное устройство.

— Эй, погодите, администратор. Проблема в том, что меня тут зажало.

— Боитесь, что телепортация что-нибудь оторвёт? Ну, придётся рискнуть. Иначе вас и за десять дней не откопаешь. Вы же супервиро — значит, прочный.

Металлический квадратик упал вниз. Кэсси дотянулся до него, но не рукой — зубами.

— Готовы?

— М-м-м…

Полыхнул зелёный огонь, и Тр-Аэн шлёпнулся на снег возле карьера, выплюнул метку и вытер с лица пыль.

Местность вокруг невероятно переменилась. Снежный покров местами растаял, местами покрылся слоем сажи и зелёными пятнами крови. Ангары и склады рухнули и оплавились. Тёмные, разбросанные тут и там холмики оказались свежими трупами; некоторые из них обгорели до неузнаваемости.

— Криттеры атакуют… — как-то вяло и равнодушно произнёс администратор. — Слышите, наши пушки бьют?

Гулкий звук одинокого зенитного орудия всё ещё доносился из-за холма.

— Солдаты почти все умерли, — добавил Та-Сантурана. — Заключённые тоже. Транспортная горит, поэтому я не перебросил вас туда.

— Как давно это началось?

— Не очень давно. Не уверен. У меня что-то с памятью…

Администратор отвернулся от Кэсси, сделал несколько неловких шагов и сел на снег, прислонившись спиной к куче мешков. Его странное состояние уже сделалось понятным: сбоку из толстой шинели Та-Сантураны торчал пронзивший его осколок железа. Кровь непрерывно сочилась на одежду.

— Вы ранены, администратор.

— Нет, я просто устал. От вас столько проблем, сорок восьмой… — Та-Сантурана закашлялся, сплюнул кровь на грязный снег и склонил голову.

Ветер шевелил его растрёпанные волосы — как оказалось, не белые, а седые.

Кэсси подошёл вплотную, обшарил чужую шинель, забрал бластер и тактический браслет. Администратор не сопротивлялся; казалось, он не понимал сути происходящего.

— Тр-Аэн, вы мне не нарывайтесь. Вы настоящий негодяй.

— Да, да, конечно. Только зачем вытащили меня из ямы?

— Так надо, — прошептал Та-Сантурана и попытался вытереть окровавленный рот. — У меня был приказ — сохранить вашу жизнь. Я… вспомнил про это и пришёл, больше некому. Искал вас по индикатору. Это было так долго, так тяжело…

«То есть шёл один среди этого хаоса, пронзённый почти насквозь, умирающий, с минимальным шансом на успех — и искал меня».

Кэсси опустился возле раненого на корточки.

— Очень жаль. Могу я чем-нибудь помочь?

Администратор проигнорировал вопрос. Теперь он смотрел прямо на Кэсси и одновременно словно бы сквозь него, больше не узнавая агента Империи.

— А, это ты, Иххо, — едва слышно пробормотал Та-Сантурана. — Ты вернулся, брат, а я-то думал, что уже потерял тебя. Мне сказали… криттеры убили всех. Подожди, не уходи… Посиди со мной, пока я не усну.

Умирающий так крепко вцепился в руку Тр-Аэна, что тот не решился её отобрать. Пальцы администратора становились всё холоднее, а дыхание — едва заметным. Через пару минут оно прекратилось; глаза остекленели. В этот миг вдалеке ударила и умолкла последняя зенитная пушка. Кэсси помедлил, а потом встал, осторожно освободив ладонь.

Над развороченным плато нависла тишина. Силовое поле исчезло. Невидимые за слоем облаков вражеские корабли больше не вели огонь; возможно, они переместились на орбите. Кэсси проверил индикатор — дымящиеся остатки тюремного здания оказались безжизненными, если не считать одинокой голограммы. Её эмиттер, вероятно, уцелел под развалинами, но программа разладилась, и иллюзорный охранник, потеряв даже слабое подобие разума, бесцельно топтался кругами.

Кэсси обогнул его по кругу и побрёл дальше на запад, перешагивая через обломки и занесённые снегом холмики. Он шёл так, пока не наткнулся на Зоху Ножа, которому лучом срезало на левом виске рожки. Несчастный не умер от раны, но, истёк кровью и замёрз, вместо оружия сжимая бесполезную пилу.

Напор встречного ветра то усиливался, то слабел; индикатор оставался безжизненным. Ещё через полчаса звено истребителей криттеров пролетело мимо на малой высоте — Тр-Аэн видел их лиловый блеск и бессмысленно-колючие силуэты.

Зенитные орудия находились за пределами лагеря и вблизи выглядели зловеще — мёртвые, чёрные, молчаливые. В раскрытую дверь бункера уже намело снега. На детекторе жизни мерцала одинокая зелёная точка.