Она назвала адрес, и они тронулись в путь по вечернему городу.

— А Максим Александрович действительно мог выкинуть эту неприятную Альбину в окно? — неожиданно спросила девушка.

— Легко, — усмехнулся Матвей.

— Тогда надо было выкинуть, — вдруг выпалила попутчица, как будто разговор шел про сорняк из клумбы, — Она меня только и делает, что обижает, обзывает, пока я у неё в пиццерии отдраиваю.

— Ты, кроме директорской приемной, где-то еще шваброй орудуешь?

— Я в приемной и не орудую, — Тонька удивленно распахнула глаза, словно ворота в чистый, наивный мир, — Кристина попросила, секретарша вашего директора. Она добрая, всегда чем-нибудь угостит. Правда, ворчит иногда, но редко. Я сегодня вообще случайно к вам попала.

— А где обычно работаешь? — Матвей вдруг обнаружил, что рассказ девушки его затягивает, как трясина.

— На третьем этаже торгового центра, где кафешки всякие, забегаловки, — охотно пояснила она, — Нас там двое. Еще подрабатываем, по очереди: то пиццерию моем, то фастфуд.

— И сколько зарабатываешь? — Матвею, сам не зная почему, становилось все любопытнее.

— Если бы не штрафовали, жила бы как королева, — девушка скорчила гримасу, словно от зубной боли, — А так… тысяч десять-двенадцать выходит.

— В день? — Матвей машинально начал пересчитывать в уме.

— Вы что, смеетесь? — Тонька расплылась в улыбке, — В месяц, конечно.

Ошарашенный Матвей выдавил из себя:

— За что хоть штрафуют?

— Да за всё подряд, — девушка совсем поникла, словно цветок без воды.

В машине повисло неловкое молчание, сотканное из чужой бедности и невысказанного сочувствия.

— Вон мой дом, — она ткнула пальцем в желто-серую пятиэтажку, словно выросшую из-под земли во времена Хрущева, которая медленно выползала из-за поворота.

— Квартира своя? — поинтересовался Матвей.

— Да что вы, — девушка смешно отмахнулась рукой, — Я всю жизнь в деревне прожила, а потом, когда родители умерли, меня старшая сестра к себе забрала. Это её квартира.

Они въехали во двор и остановились в небольшом асфальтированном кармане. Девушка, словно птичка в клетке, заёрзала на сиденье, а затем тихо проговорила:

— Вы… Если что, обращайтесь. Я могу у вас на работе прибраться, бесплатно. Я же теперь перед вами в долгу. Меня, кстати, Тонькой зовут.

— Да какой там долг! — искренне опешил парень. — Брось ты эти глупости. Мне всё равно было по пути.

— Таисия всегда говорит, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — назидательно произнесла девушка. — А она у меня очень умная, только строгая слишком, вся в маму.

После этих слов Тонька внезапно ойкнула и начала медленно сползать вниз по сиденью.

— Мамочки, кажется, она меня заметила!

— Кто? — не понял Матвей.

— Тося! — прошептала девушка в ужасе. — Они с Ванюшкой во дворе гуляют.

— А в чём проблема? — мужчина никак не мог взять в толк. — Мы же ничего плохого не делаем. Даже, гхм, не курим.

В этот момент пассажирская дверь резко распахнулась, и раздался строгий женский голос, в котором отчётливо слышались металлические нотки:

— А ну, брысь из машины!

Тонька, не издав ни звука, моментально нарисовала ветер и исчезла из автомобиля. На Матвея злобно смотрела стройная и очень красивая девушка, которая выглядела моложе сестры, хотя Тонька назвала её старшей. За её указательный палец цепко держался круглолицый мальчуган, с любопытством и тревогой глядя на него карими глазами.

— Чего? — нагло ухмыльнулся Матвей.

Он терпеть не мог, когда на него пытались наехать, особенно в ситуации, когда он был абсолютно невиновен.

Девушка возмущённо фыркнула и демонстративно сунула ему под нос крепко сжатый кулачок, после чего со всей силы захлопнула дверцу и гордо повела парнишку прочь от машины.

— Ты так холодильником у себя дома хлопай! — не удержался он и крикнул в приоткрытое окно, плавно трогаясь с места и бормоча ругательства себе под нос. — Дура бешеная, лучше бы спасибо сказала.

Тонька в это время юркнула серой мышкой в подъезд и исчезла из виду.

Тося медленно выпустила внутренний пар и посмотрела на мальчишку, который настойчиво тянул её в сторону детской площадки.

— Пошли, мой хороший, поиграем ещё полчасика, а то я за себя не ручаюсь.

Мальчуган тут же расплылся в улыбке и, смешно косолапя, побежал вперёд. Оставшись одна, Тося сразу вспомнила о своей непутёвой сестре.

— Думала, буду воспитывать одного ребёнка, а на шею залезли оба два.

Матвей, с трудом успокоив разбушевавшийся организм, вскоре свернул на захламлённый пустырь, который начинался сразу за новостройками, и по памяти набрал на телефоне номер.

— Слышь, Авария, ты что, место почище не мог выбрать? Я только машину помыл. Ты где вообще?

Саня-Авария был его сокамерником по Красноярскому СИЗО, с которым они парились на соседних шконках почти полтора года, а потом несколько раз пересекались на этапах, где и сдружились. Сегодня он совершенно неожиданно позвонил Матвею и сказал, что надо перетереть серьезную тему.

— Не кипишуй, Тихий, — ответила трубка знакомым голосом. — Я тебя уже вижу. Рули прямо.

Через пару минут в машину юркнул вечный сиделец, Александр Ворошилов, который уже практически забыл свою знаменитую фамилию, потому что все, включая сотрудников режимных объектов, называли его Санька-Авария, или просто Авария. Такую кликуху он получил давным-давно, за свою первую отсидку, когда в пьяном угаре умудрился воткнуться на своём "Москвичёнке" прямо в задницу прокурорской "Волги".

— Привет, брателло, как сам? — просипел он, протягивая покрытую татуировками руку. — Держи краба.

— Пойдёт, — ответил Матвей на полуфене, пожимая сухую кисть. — Тебя какая нелёгкая в Москву занесла, давно от хозяина?

— Соскучился по братскому сердцу, — оскалился тот.

— Слышь, Авария, не лепи горбатого! — огрызнулся Матвей. — Ты кому хочешь хоботину прикрутить? Или забыл, кто я по жизни?

— Ладно, не пыли, — скривился мужчина. — Мне нужна легалка, хотя бы на время. Менты проходу не дают, опять закроют, если не устроюсь на работу.

— Ты же сразу накосячишь, — удивился Матвей, такой просьбе, — Здесь надо подумать.

— Подумай, братишка, — прошипел Авария. — Но кататься на шамиле я не согласен. Хоть что, только не это. Если кто спалит за таким стрёмом, всё кирдык, на зону больше ни ногой!

— А что, неплохая идея! — расхохотался Матвей. — Выдадим тебе пластиковую метлу, примеришь желтый жилет — красота, ха-ха-ха!

Авария сразу насупился и злобно засопел.

— Шучу, братан, — хлопнул его по плечу Матвей. — Проблему понял, буду решать.

— Спасибо, Тихий, — радостно засверкал золотыми фиксами Авария, а потом неожиданно поинтересовался: — Слушай, ты случайно не с Шахом шкуру трёшь?

— С какой целью интересуешься? — сразу напрягся Матвей.

— Слышал я тут кое-что, — задумчиво прошептал матерый зек. — Ты мне по братски краба протянул, я тебе тоже ответку хочу кинуть.

— Что слышал? — повысил голос Матвей.

— За Коноплю знаешь? — прищурил блеклые глаза Авария, остро глянув на собеседника.

— Ты про Сеню Рыкова? — совсем озадачился Тихий. — Он же, вроде, сдох?

— Сдох, да не сдох. Живее всех живых, падла! И уже неделю как в Москве, — прошептал Авария, выпучив глаза. — Говорят, все это время он гасился за бугром, а вернулся специально, чтобы спросить старый должок с Шаха. Вот такие расклады.

— Точняк? — не поверил Матвей. — Кто цинканул, может, туфта?

— Может и туфта, — пожал костлявыми плечами урка. — Но мне Серега Барбарис лютую делюгу предлагал и обмолвился, что наводку ему дал сам Кардинал. Мол, ему самому некогда, к нему Конопля нарисовался, хрен сотрешь. Они свой бульон варят и уже третьи сутки трут тему, как нагнуть Шаха, который типа слишком широко шагает, а достойного внимания никому не уделяет.