Я вновь перевела взгляд на Министра и «всё-таки приняла решение», как будто не планировала сказать так изначально:

– Так уж и быть, работаю самостоятельно, в тандеме с Эдгаром Викторовичем. Но платить мне за это будут как внештатному сотруднику с надбавкой за риск и то, что я вообще-то это делать не обязана. Сумму потом обговорим, когда контракт будем подписывать. Даже не надейтесь, что я стану работать без официального контракта!

– Договорились, – поморщился Министр.

Сильно же им, однако, людей не хватает, раз он позволил мне ставить условия!

Говорят, понедельник ничем испортить нельзя – он изначально худший день. Ну... слововязы так говорить опасаются, так как прекрасно знают, что над такими словами судьба любит сначала посмеяться, а потом опровергнуть, но остальным можно – их слова такой силы не имеют, а потому отделаются в крайнем случае мелкими неприятностями. Но я-то ничего такого не говорила! И всё равно понедельник умудрился стать ещё хуже. Теперь он почти сравнялся по паршивости с учебной субботой – а учиться по субботам это прям садомаза где-то за гранью разумного по скромному мнению студентов.

Как это он так умудрился? Да всё просто: в этом году у нас по понедельникам, средам и субботам первой парой стояло «управление энергией». Да-да, то самое, которое теперь вёл Эдгар Викторович. Но не в светлом проблема. Проблема в самом предмете. Если в субботу он просто провёл два опроса – устный и письменный – дабы понять наш уровень знаний, то сегодня должно было начаться непосредственно преподавание предмета.

В этом году мы должны изучать му́дры – особые движения и позиции рук, а иногда и всего тела, позволяющие определённым образом направлять свою силу и придавать ей мощи. Кое-какие из них доступны даже спящим, но, конечно, далеко не все. О большинстве они даже и не знают. А в прошлом году мы изучали способы направления концентрированной энергии через различные, как правило специально к этому приспособленные, предметы и удержание её в них для разных целей – ну там палочки, кольца, перстни, медальоны и прочее. А на первом курсе...

В прочем, не важно. Суть в другом. В том, что на этих занятиях мне Алла Миронова давала исключительно теоретические задания, что было очень скучно, но иначе... Вот что «иначе» Соколову и пришлось узнать. Начал он с простейшего в этой области – с управления стихиями при помощи мудр.

Показав нам, как сотворить при помощи пары жестов и стандартной формулировки светлячок – банальнейшее применение силы – он бодро спросил:

– Ну что, кто хочет попробовать первым? – заметив, что никто не проявил инициативы, добавил. – Не бойтесь, при вашем желании я вас подстрахую.

Ответом ему снова стало молчание. Мне даже обидно за него стало. Преподавать светлому явно очень нравилось, но отсутствие какого-либо энтузиазма у учеников как раз таких как он, увлечённых, больше всего и расстраивало. Однако поднимать руку мне было нельзя. Не на его парах.

– Может, кто-то из иномирцев? – всё так же улыбаясь, но уже менее уверенно попытался расшевелить нас Соколов.

Не, обычно наши не такие уж и безынициативные, просто первая пара — это время, когда единственная мечта любого студента – поспать ещё хотя бы часок. Ни одна стандартная формулировка для бодрости не поможет и даже десять кружек кофе не спасут, когда у тебя один выходной, тонна учёбы – пробуждённых не щадят, ибо сила — это огромная ответственность – а у многих ещё и работа. Так что зря Эдгар Викторович рассчитывал, что наши начнут работать без метафорического – а может и физического – вспомогательного «пинка».

Осознав это достаточно быстро, профессор Соколов стал оглядывать присутствующих на предмет бодрости, чтобы вызвать самостоятельно, раз уж добровольцев нет, и его взгляд остановился... на мне. «Нееет, ну пожаааалуйста!» – взмолилась я невесть кому.

– Солнцева, давайте вы.

Ну что ж... Я в очередной раз убедилась, что судьба меня не просто не любит – ненавидит. Главное вслух этого не произносить, а то ещё хуже станет. Остаётся лишь один-единственный, но вечный в моей жизни вопрос: за что? Вот что я ей такого дурного сделала, а?! Однокурсники ощутимо напряглись.

– Плохая затея, – пробормотала себе под нос какая-то девушка.

– Тушите свечи, хавайтесь в бульбу, – неожиданно поддержала её Эльвира.

Видимо, у неё та же проблема. В принципе, не удивительно. Насколько я поняла, из зеркального в их мире с нашим лишь личности двойников, и то не полностью, что было весьма странно.

– Почему? – с искренним недоумением спросил светлый, услышавший-таки это.

Я встала с места.

– Ну вот сейчас и узнаете, – ответил ему кто-то из парней.

– Где можно заказать надгробные венки оптом подешевле? – демонстративно-громко поинтересовался знакомый голос.

Петров. Терпеть его не могу. Мы с ним росли в одном приюте и именно с его лёгкой руки я была там изгоем.

– А тебе-то зачем? – не удержавшись, съязвила я. – Заказывать в случае чего всё равно мне придётся, уж меня-то моя сила не убьёт.

Честно, я не была в этом до конца уверена, и именно поэтому решила на всякий случай произнести данное утверждение вслух.

А знаете, почему все присутствующие, кроме несведущего профессора, поджали хвосты? А потому что силы во мне слишком много, и если безо всяких усилителей я её ещё кое-как контролирую при применении, то с усилителями... В общем, лучше не стоит. Но предупредить Соколова сейчас мы не могли, потому что почему-то с каждым оглашением этой моей проблемы в слух мой контроль становится всё слабее - почему так происходит никто так и не понял. Но почему ректоресса не попыталась его заранее предупредить хотя бы письменно?! Или Алла Миронова?! Знают ведь, чем это может обернуться! А, письменно же тоже нельзя... Ну тогда хоть какими-то обходными путями?! Слововязы же в конце-то концов, причём взрослые и опытные! Могли как-нибудь выкрутиться!

Так, ладно, выбора нет. "Ну вот сейчас он и узнает, что я не "достойная дочь Солнцевых", а самое настоящее позорище своей семьи, которое с самой собой-то справиться не может," – на удивление флегматично подумала я, хотя нервничала знатно, признаю. А кто бы на моём месте не нервничал?!

Выдохнув, я постаралась успокоиться. То, как поведёт себя сила, вкладываемая в слова, очень сильно зависит и от эмоций, звучащих в голосе, в том числе. А потому произнося формулировку "светлячка" нельзя было дрогнуть ни малейшей интонацией, для чего нужно было быть максимально спокойной, насколько это вообще возможно в такой ситуации. "Это просто светлячок, максимум, что может случиться – он станет слишком ярким, вот и всё," – попытка убедить себя в предсказуемости результата провалилась, слишком ясно говорил сам за себя опыт. Нервно прикусив губу, я сложила руки "лодочкой", провернула кисти "внутрь", к себе, и, вновь обратив их внутренней стороной ладоней вверх, раскрыла перекрещенные ладони "бабочкой" и, произнеся стандартную формулировку "светлячка", усилием воли направила силу через руки.

Поначалу всё шло хорошо. У меня на ладонях зажегся маленький "светляк" и кто-то рядом даже облегчённо выдохнул. Я даже успела обрадоваться, но, как выяснилось, рано. Уже через пару секунд сила потекла по ладоням абсолютно неконтролируемым потоком. "Светлячок", штука по идее совершенно безобидная, разгорался всё сильнее, но, что самое страшное - его свет оставлял ожоги на всём, на что попадали его лучи, проходя сквозь мои пальцы. И на моей коже тоже. Студенты благоразумно попрятались под парты.

Каким образом это вообще происходит?! Разум захлёстывала паника. Пожалуй, единственное в этом мире помимо мужчин, чего я боюсь по-настоящему, это своей силы. Потому что... Да вот поэтому, блин! Пока я всеми силами старалась успокоиться и усмирить силу – что получалось как всегда плохо, а если точнее, то не получалось никак – Эдгар Викторович с очень собранным видом пытался придумать, что делать. Стандартные формулировки усмирения, которых он произнёс уже с десяток, традиционно не работали, нестандартные, придуманные им на ходу – тоже. А подходить ко мне ближе чревато слепотой и кучей ожогов. Меня свет, как ни странно, не слепил, только жёг.