Чтобы вы правильно поняли моё возмущение и удивление этой ситуацией, я сделаю небольшое пояснение. Цифровики и слововязы у пробуждённых, это как физматы и гуманитарии у спящих, только в гораздо более гипертрофированном масштабе. Если физматы и гуманитарии ещё как-то могут уживаться и понимать друг друга, то мы с цифровиками как будто из разных миров. Наши типы мышления прямо противоположны друг другу. Цифровики по одним лишь им ведомым причинам с чего-то считают нас глупее себя! Не все, возможно, но большинство. Ну, по крайней мере на стадии подросткового и юношеского возраста, дальше-то они начинают взрослеть и понимать, что если кто-то мыслит иначе, нежели ты сам, то это не значит, что он глуп.

Ну а многие слововязы в ответ считают их задаваками и людьми без фантазии, что даёт нашим повод для ответных насмешек. Как-то я слышала от кого-то из наших сравнение сознания цифровиков с "птичкой в клетке" - строгие рамки логики и ни шага в лево, ни шага в право. И большинство слышавших это сравнение слововязов с ним согласились. В общем, мирно сосуществовать в одном пространстве мы можем, но очень недолго. А потому объединить "Академию слов" и "Академию цифр" было идеей мягко скажем... странной. Это же даже хлеще, чем Слизерин и Гриффиндор в "Гарри Поттере"!

Вслух я только спросила:

- Зачем?

Сейчас кратчайшая реакция была наиболее безопасной, иначе могу наговорить лишнего, а слововязам этого делать нельзя.

- А там у них какой-то студиозус что-то в расчётах напутал и по итогу результатом его формулы разнесло всё здание, теперь буквально из руин восстанавливают, - немного злорадно пояснила Татьяна, которая только моего вопроса и ждала. Для эффектности рассказа не следовало сразу выдавать слушателю всё, нужно было преподносить информацию строго дозированными интригующими отрывками, заставляя его задавать вопросы. И Таня пользовалась этим правилом профессионально. - А наша Академия находится ближе всего к их, сама знаешь. Вот их руководство с нашим и договорилось.

- И наше согласилось на подобную... сомнительную затею? - я упорно старалась не называть всю эту авантюру откровенной дуростью. Потому что если назвать её так, то эта ситуация может начать набирать обороты абсурдности и безумия гораздо интенсивнее, чем будет делать это в естественных условиях. Если слово, конечно, решит повредничать, а ругательные и оскорбительные слова делают это гораздо чаще всех других. - Даже интересно, какими соображениями они руководствовались. Ректора цифровиков-то понять можно, заботился о том, чтобы его ученикам не пришлось слишком сильно смещаться, но из чего исходила наша ректоресса, соглашаясь — вот этого понять не могу.

- Да и ректор цифровиков тоже учудил, - фыркнула Таня, забавно морща носик. - "Академия символов" находится немногим дальше нашей от "Академии цифр", и с рунниками у цифровиков были бы шансы ужиться. Но нет же, они сунулись именно в наш балаган.

И скорчила милую рожицу так, что я не смогла подавить улыбку. Танька у нас вообще была созданием очаровательным. Каштановые кудряшки обрамляли круглое личико с курносым, сплошь усыпанным веснушками носом и пухленькими, столь же веснушчатыми, сколь и нос, щёчками, на которых, когда она улыбалась, появлялись ямочки. Да и вообще вся она, со своими мягкими, но чуть игривыми манерами - не наигранными, а врождёнными - низким ростом и «плотным» телосложением создавала впечатление очаровательной «пышечки». И когда она вот так корчила свою мордашку или улыбалась, то была способна растопить сердце даже самого закоренелого «сухаря». Глядя на неё любому, кто знает её недостаточно хорошо, было сложно поверить, что это очаровательное и совершенно беззащитное на вид создание способно в прямом смысле заговорить человека до смерти.

- Может, наши ректоры решили воспользоваться случаем и попытаться примирить хотя бы наши поколения цифровиков и слововязов? - выдвинула предположение я. - По принципу "единой территории". С расчётом на то, что из-за постоянного тесного контакта мы наконец придём если не к взаимопониманию, то хотя бы к мирному сосуществованию друг с другом. Затея всё ещё сомнительная, но хотя бы объяснимая.

"Да тут скорее Академия такого "сближения" не переживёт, чем между нашими и цифровиками установится мир. Да что уж Академия, Петербург-то цел останется от таких сомнительных экспериментов?" - подумали, я уверена, мы обе, но вслух этого не произнесли. Не кличь беду и она, возможно, решит не приходить - одно из первых правил, которым учили слововязов.

- А, ну и ещё у нас новый профессор по убеждению, - как бы невзначай уронила Таня, своей якобы небрежной интонацией заставив навострить уши. Таким тоном она говорила только о важных вещах. - И знаешь, кто он?

- Кто? - я прекрасно распознавала приёмы подруги, которыми она заинтересовывала меня, но всё равно велась - мне не сложно, а ей приятно.

- О-о-о, ты будешь в восторге, - протянула эта паршивка, сверкнув глазами, подогревая мой интерес. - Угадай с трёх раз.

Вот ведь зар-раза! Теперь стало действительно интересно.

- Давай уже, говори, - рассмеялась я. - Тебе удалось меня заинтересовать, честно.

И для шутки юмора подняла руки в жесте "сдаюсь", хлопая честными-честными глазами.

- Александр Киров*, - почти промурлыкала Таня, довольная, что добилась желанного эффекта. - Идём, у нас сейчас как раз у него пара.

И вот тут меня как приморозило к месту. Александр... Киров?! Правда?! С чего бы человеку, который способен убедить буквально кого угодно и в чём угодно, знаменитости, человеку, который сделал себе на поприще слововяза такую карьеру, о которой лишь мечтать, соглашаться преподавать в нашей Академии?!

Признаюсь честно, Александра Кирова я почти боготворила. О таком таланте как у него, я, по своему скромному мнению, могла лишь мечтать. Профессора частенько сравнивали меня с ним, но я, пусть и гордилась таким сравнением, не считала себя достойной. О его таланте говорило само за себя уже то, что именно он, пусть спящие об этом и не знают, убедил в своё время Гитлера совершить самоубийство. Внесу немного ясности: пробуждённые живут и не стареют в разы дольше спящих. Так что Киров до сих пор жив и даже не стар. Помимо этого, на его счету ещё великое множество громких деяний. По сравнению с ними моя способность убедить случайного встречного в том, что на Луне живёт раса разумных пельменей или внушить профессору, у которого завалила контрольную, что на самом деле достойна пятёрки - смех и только.

И вот он, мой кумир, будет вести у нас пары? Нет, наша ректоресса давно его приглашала хотя бы иногда вести лекции, но с чего бы ему вдруг действительно подаваться в преподаватели?

- Идём, - рассмеялась Таня, видя мою реакцию, и, взяв меня за руку, потянула за собой. - Не хочешь же ты опоздать на первую же его пару просто потому, что тебя новостью по головушке пришибло?

Я тряхнула головой, приходя в себя. Действительно, надо поспешить, опоздать на пару к Александру Кирову - страшнее не придумаешь. То есть придумаешь, конечно, но лучше не надо. В аудиторию входила с трудом скрывая трепет и благоговение. Не хотелось с первого же дня выглядеть в глазах своего кумира восторженной дурочкой.

Но весь предвкушающий восторг смыло волной, стоило мне почувствовать на себе его пристальный взор, который зацепился за меня, стоило мне перешагнуть порог. Встретившись взглядом с его чёрными глазами, сияющими заинтересованностью, я почувствовала, как в душе что-то сворачивается в ледяной ком. Интерес в его взгляде говорил сам за себя: он уже слышал обо мне и о моём якобы "таланте". Наверняка другие профессора, несомненно, желая мне добра - я им вообще почему-то нравлюсь почти всем - уже успели меня перед ним расхвалить. И насколько далеко они зашли в этом деле, я боялась представить. Как теперь оправдать всё то, что ему обо мне, наверняка, наговорили, если я на самом деле далеко не так талантлива, как считают преподаватели? Стать разочарованием для Александра Кирова было для меня сродни смерти. Если он сочтёт меня бездарной, то такого позора я не вынесу.