А потом... А потом нас отчитывали. Долго, с чувством, и с явно с трудом сдерживаемым ругательствами. У меня жутко болела голова, а потому переносить это для меня было очень сложно. Особенно когда к голосу Соколова прибавлялись голоса пытающихся оправдаться ребят. В какой-то момент я не выдержала.

– Всем молчать! – рявкнула я, сама того от себя не ожидала.

От неожиданности умолк и удивлённо посмотрел на меня даже профессор.

– Профессор Соколов, пожалуйста, хватит ругаться на ребят, – попросила я уже тише. Собственный голос тоже резал слух и отдавался болью в висках. – В произошедшем вина исключительно моя. Мне следовало догадаться провести диагностику пространства перед началом ритуала. Особенно если учесть, что именно я как никто другой из нашей компании осведомлена об обстановке в городе. Никто другой в проведении ритуала ошибок не допустил, и если бы не наличие баньши, то всё прошло бы, как и всегда, прекрасно. Уверяю, опасности в нашей задумке не было никакой, мы вызывали дух бабушки Киры уже десятки раз. И я считаю, что уже достаточно поплатилась за свою глупость. Так что прошу, проявите немного милосердия и прекратите орать, у меня жутко болит голова и, кажется, недавно ещё и кровили уши.

Подбирать нужные слова с раскладывающейся головой было задачей не из простых, но я, кажется, справилась. Не ожидавший от меня такой тирады и того, что я возьму всю ответственность на себя, светлый несколько секунд внимательно смотрел на меня, пока я уставилась в пол, потому что в наклонённом положении голова болела не так сильно. Наверное, со стороны это выглядело как жест раскаяния. Ребята попытались было что-то возразить, не считая справедливым по отношению ко мне то, что я взяла всю вину на себя, но я жестом остановила их. Глупость действительно была моей, и если что отвечать тоже мне.

– Что ж, – наконец кашлянул в кулак светлый. – Если вы уверены в безопасности ритуала, привлекшего находившуюся по близости баньши, и ваша компания опытна в подобных делах, то у меня, собственно, претензий нет. В том, что вы не знали о баньши, на самом деле ни чьей вины нет, вы ведь не профессиональные некроманты, чтобы каждый раз учитывать подобные вещи, да и баньши обычно не водятся в заброшенных зданиях.

Я, конечно, с ним была не согласна в том, что я не виновата, но всё же кивнула, делая это осторожно, чтобы не заполучить новый взрыв боли, и перевела тему на более актуальную:

– Зачем вы, собственно, меня искали, профессор?

То, что он искал меня, было понятно из той «воспитательной лекции», которую я прервала. О том, как он меня нашел я пока предпочла не задумываться. Потом спрошу.

– Для нас с вами новое задание, – вздохнул светлый. – В одном торговом центре наводят форменный бедлам гномы.

– Ну уж с гномами-то спецы Министерства должны уж справиться! – удивилась я.

– Семеро. Гномов. Низших. И их двойники, – мрачно уточнил светлый. – А людей как обычно не хватает.

– Прекрасно, – с ядовитым сарказмом фыркнула я. – Четырнадцать гномов на нас двоих или там будет ещё кто-нибудь?

– Три рунника, спецы по работе с сознанием, которые потом подкорректируют воспоминания спящих, находившихся в ТЦ, – ещё мрачнее усмехнулся светлый той усмешкой, которая очень явно выражала его отношение к тому, что целых четырнадцать профессионалов по наведению беспорядка – а именно ими низшие гномы и были в отличии от своих разумных высших "собратьев", которые всегда были спокойными солидными личностями, успевшими копить и зарабатывать – повесили на двух слововязов, одна из которых студентка.

– Какое облегчение, – съязвила я и тут же поморщилась от новой вспышки боли.

– И не говорите, – кивнул светлый. – Идёмте. Я вас вылечу и отправимся исполнять свой "долг".

– Вик, нейтрализуй мои слова, – устало попросила я и от души выругалась.

– Я с вами пойду, – вдруг вызвалась Кира. – Всё-таки нечисть обычно любит ведьм, может на пару со мной их усмирить будет легче.

Было ощущение, что легенды решили оживать по очереди. Никогда одновременно. И слава Тьме. Следующей нашей проблемой стал Обводный канал – не совсем легенда, скорее острый момент в истории, который решил напомнить о себе.

Шёл тысяча девятьсот двадцать третий год. Прокладывая теплотрассу, рабочие обнаруживают выложенные в круг гранитные плиты, испещрённые непонятными символами и надписями. Под центральной плитой человеческие кости. Вердикт археолога: ритуальное капище XI-XII веков. Вероятно скандинавское. Но капище разрушили, а кости просто выкинули – пробуждённые в те времена тоже находились в смятении, как и вся страна, и не успели это остановить. Как итог, воды Обводного канала забрали восемьдесят девять человек и лишь одного удалось спасти. Люди бросались в воду без видимых на то причин и самоубийц не успевали останавливать. В тысяча девятьсот тридцать третьем году капище снова собрало свою жатву – сто семь утопленников на том же участке Обводного канала. Это зарегистрированных в участках спящих, на самом деле их было ровно в два раза больше, чем в первый раз – сто семьдесят восемь. После этого разрушенное капище успокоилось, но теперь, видимо, его ду́хи снова захотели крови. По крайней мере череда спонтанных самоубийств на всё том же участке Обводного канала и зашкаливающий уровень некротических эманаций на том месте, характер которых указывал на пробуждение чего-то древнего и не-жившего, говорили именно об этом.

– Может, подождём, пока жатва закончится? – спокойно предложила я, выслушав краткое описание ситуации.

– Допустить смерти двухсот шестидесяти семи ни в чём не повинных людей? – Эльвиру передёрнуло от моей циничности.

Я пожала плечами:

– Это самый простой выход. Ежесекундно в мире умирают тысячи, если не миллионы людей, мне теперь всех жалеть? Ду́хи насытятся и успокоятся, в этот раз вероятнее всего навсегда. Критикуешь – предлагай.

При Вире и Эдгаре можно было не притворяться той, кем не являюсь. Вира о том, что я тёмная, догадалась путём простой логической цепочки – она светлая, а я её зеркальный двойник. И обещала никому не рассказывать. О, конечно, я бы не предложила то, что предложила сейчас, если бы видела другой выполнимый в наших условиях вариант, но я им не располагала.

– Я вижу только один вариант – восстановить разрушенное, – вздохнул светлый, сидя у меня на кухне с кружкой кофе в руках. – Раньше этого не делали в виду при пробуждении капища невозможности из-за политической ситуации и отсутствия ресурсов, а при успокоении капища ещё и из-за нецелесообразности, но теперь мы можем решить эту проблему. И в Министерстве решили точно так же. Зарисовки того археолога с символами и надписями хранились у нас на всякий случай. Правительство спящих согласно предоставить нам условия для его восстановления в тайне от своего народа под видом восстановления исторического памятника и круг из гранитных плит у нас уже есть. Остальное придётся делать ночью, чтобы спящие ничего не заметили.

– Угу, – со скептическим равнодушием кивнула я, сосредоточено поправляя пилочкой форму ногтей, и криво усмехнулась с мрачной издёвкой. – Вы только одного фактора не учли в этом безо всяких сомнений прекрасном плане. Для восстановления капища подобной силы вам понадобится о-бал-деть какой силы тёмный пробуждённый и чтобы он при этом был рунником. Ну или чтобы какой-нибудь рунник нанёс силы и надписи, а тёмный напитал их своей силой. Я свои секреты ради этого дела выдавать не собираюсь, ибо мне жизнь до сих пор мила, а до жизней тех, кто утопится, уж извините, дела нет, я их не знаю. Если соберётся кто-нибудь из вас, убью не задумываясь, даже если мне от убийства светлого станет плохо как физически, так и морально. Вот и получается, как в мультике про Алёшу Поповича: "либо ты, либо бабка". Либо моя жизнь, либо их. Я выбираю свою.

– Мне удалось убедить Министра, что Тьму можно заменить просто количеством силы, которого тебе, Мирабель, хватит, – усмехнулся Эдгар. – У меня на примете есть один тёмный рунник, но ему не хватит силы для подобного. С ним я уже договорился. Он нанесёт символы, вплетая в них их суть, как может только рунник, а ты насытишь их силой.