— Почему… именно я? — голос дрогнул, но она не отводила глаз. — Вокруг тебя столько женщин. Красивых, умных, опытных. Почему ты выбрал меня?

В салоне повисла тишина. Павел долго смотрел на неё, и Яна уже пожалела, что решилась. Но он вдруг усмехнулся, без веселья, холодно.

— Потому что ты не пришла сама. — Его голос был низким, ровным. — Все остальные всегда хотят. Ждут, добиваются, лгут. А ты… ты шагнула под мою машину. Ты не искала меня. Ты не играла.

Он склонился чуть ближе, и Яна почувствовала жар его дыхания.

— Я увидел тебя — и понял: ты будешь моей. И не потому, что захотела этого, а потому что я так решил.

Её сердце сжалось. Она ждала чего угодно: признания, тепла, ответа про любовь. Но услышала то, что было правдой о нём.

— Ты… пугаешь меня, — прошептала она.

Павел усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

— И правильно. Страх — лучший способ держать тебя рядом.

Он закрыл глаза, как будто разговор был закончен. А Яна осталась сидеть, сжимающая плед до боли. Внутри её рвал шторм: страх, злость, обида… и странное, невыносимое притяжение.

Почему же, зная всё это, я не хочу убежать?..

Павел закрыл глаза, но сон не приходил. Перед ним снова и снова вставал её вопрос: «Почему именно я?»

Он усмехнулся самому себе. Чёрт, да он и сам уже не знал ответа.

Почему? Чем она меня зацепила?

Он пытался разобраться. Может быть, потому что в ней не было игры. Она не пыталась его поймать, не строила планы, не смотрела на него как на кошелёк. Она была настоящей. Испуганной, упрямой, иногда глупой — но настоящей.

И всё же этого объяснения было мало.

Он откинул голову на спинку кресла, и мысли ушли далеко назад.

Когда он был подростком, мир рушился прямо у него на глазах. Бизнес отца шатался, как карточный домик, а вместе с ним рушилось всё. Отец болел, здоровье его стремительно уходило, а Павлу пришлось резко повзрослеть. Всё свалилось на его плечи. Ответственность, решения, страхи.

Он держался. Делал вид, что справляется. Но на самом деле внутри был такой же мальчишкой, которому хотелось, чтобы кто-то взял его за руку и сказал: «Ты не один».

Тогда у него был тот, кто помогал. Лучший друг. Они были как братья — вместе тянули это время, вместе искали выходы, вместе поднимали падающий дом.

Но потом… катастрофа. Машина, удар, звон стекла. И всё кончилось. Друг ушёл, и вместе с ним ушла часть Павла.

Это стало его страшной тайной, болью, которую он прятал глубже, чем любые деньги и сделки. Он привык улыбаться, когда надо, и давить, когда нужно. Но ночами — пустота.

И сейчас, глядя на Яну, он поймал себя на том, что она зацепила в нём именно эту пустоту. Она была его напоминанием о том мальчике, который когда-то хотел быть спасён.

Он сжал кулак, так что костяшки побелели.

Глупо. Сентиментально. Не моё. Я не позволю ей узнать правду. Никогда.

Но в груди уже пульсировало осознание: именно поэтому он не мог отпустить её.

Самолёт мягко коснулся полосы. За иллюминатором уже светало, но Яна чувствовала себя так, словно ночь длилась вечность. В голове всё ещё звучали его слова: «Ты будешь моей. Потому что я так решил».

Она сидела прямо, руки сцеплены на коленях, взгляд упрямо направлен в окно. Решение родилось ещё ночью: отгородиться. Хоть как-то вернуть себе воздух.

— Устала? — его голос прозвучал спокойно, будто между ними не было тяжёлого разговора.

— Да, — коротко ответила она, даже не поворачиваясь.

Молчание повисло между ними.

Уже в машине, когда он вёл её домой, Яна держалась отстранённо: не задавала вопросов, не пыталась заговорить. Внутри кипели чувства — обида, злость, страх. Но сильнее всего было желание не показать ему, как глубоко он её задел.

Когда они вошли в пентхаус, Яна сразу пошла в свою комнату. Но стоило ей закрыть за собой дверь, как раздался стук.

— Яна, — голос Павла был ровный, но в нём слышался металл. — Открой.

Она замерла. Ей хотелось крикнуть «нет», но рука сама потянулась к ручке. Дверь открылась, и он шагнул внутрь.

Он посмотрел на неё пристально, глаза блестели холодным светом.

— Ты думаешь, я не замечаю? — тихо сказал он. — Ты отдаляешься.

Яна сжала руки.

— Я просто устала.

— Нет, — он сделал шаг ближе. — Ты строишь стену.

Она отступила на шаг назад, но спина упёрлась в шкаф. Павел приблизился ещё, и воздух стал тяжёлым.

— Запомни, Яна. Ты можешь молчать, злиться, даже ненавидеть. Но прятаться от меня у тебя не получится.

Он поднял её лицо за подбородок, заставив посмотреть прямо в глаза.

— Потому что я всегда вижу тебя насквозь.

Её сердце колотилось, дыхание сбилось. Она хотела возразить, но не смогла.

Он задержался на миг — и вдруг отпустил.

— Отдохни, — произнёс он спокойно, разворачиваясь к двери. — Вечером у нас дела.

И ушёл, оставив её с дрожащими руками и вопросом:

Смогу ли я когда-нибудь спрятаться от него?

Весь день Яна ходила, как в тумане. Слова Павла не выходили из головы: «Ты строишь стену. Но от меня не спрячешься». Она старалась держаться холодно, но внутри дрожала — то ли от страха, то ли от того, что сама уже не понимала, чего хочет.

К вечеру он вернулся домой, словно ничего не случилось. В строгом костюме, собранный, уверенный.

— Собирайся, — сказал коротко. — У нас дела.

— Какие? — Яна нахмурилась.

— Увидишь.

Через час они вошли в зал элитного ресторана. Полумрак, приглушённые разговоры, дорогие костюмы и вечерние платья. Яна почувствовала, как все взгляды скользнули по ней. Сразу стало душно.

— Павел! — поднялся навстречу мужчина лет пятидесяти, с тяжёлым взглядом. — Рад, что ты смог.

Павел кивнул, пожал руку.

— Рад встрече, Виктор Сергеевич.

Он подтянул Яну ближе.

— Это Яна.

Её сердце ухнуло. Она кивнула и пробормотала:

— Добрый вечер.

Мужчина скользнул по ней оценивающим взглядом, чуть приподнял бровь.

— Хм… неожиданно. Но любопытно.

За столом сидели ещё двое мужчин и женщина в вечернем платье. Все они переглянулись, и Яна ощутила себя актрисой, случайно вышедшей на чужую сцену.

Она сидела тихо, почти не притрагиваясь к еде. Слова вокруг звучали чужими: цифры, сделки, проекты. Она понимала лишь обрывки, и от этого становилось ещё хуже.

Но Павел был спокоен. Он держал её ладонь под столом, не давая вырваться. Его взгляд ясно говорил: ты должна быть здесь, потому что я так сказал.

Когда они вышли на улицу, Яна едва не выдохнула вслух.

— Зачем ты взял меня туда? — сорвалось с губ.