Главарь моргнул, ухмыльнулся скривленно:

— А с чего это я подпишу?

Двое охранников синхронно сделали шаг вперёд. Воздух в комнате стал тяжёлым.

Главарь бросил взгляд на их лица, затем на Павла, который стоял в стороне, словно скала, и на Яну, прижавшуюся к стене. В глазах мелькнула злость, но разум победил.

Он взял ручку, нацарапал расписку и зло хмыкнул:

— Пересчитать надо.

Мужчина в костюме улыбнулся снисходительно:

— Кидать — не про нашу организацию.

Главарь зло зыркнул, схватил деньги и махнул рукой своим. Они вышли из квартиры, хлопнув дверью.

Мужчина в костюме поклонился Павлу и удалился вслед за охраной, оставив после себя только запах дорогого табака и кожаного портфеля.

Тишина повисла. Марина всё ещё всхлипывала, мама шептала что-то бессвязное, а отец сидел с потухшим лицом.

Павел бросил взгляд на Яну.

— Собирай вещи.

Голос звучал спокойно, но не оставлял выбора.

Яна кивнула и молча пошла в комнату. Сердце стучало глухо, руки дрожали, но она знала: спорить бесполезно.

Он ждал её в подъезде.

Яна выходила с маленькой дорожной сумкой, когда Марина вдруг рванулась следом. Лицо её уже не было жалобным, теперь оно искажалось злой усмешкой.

— Почему она? — прошипела она, вставая прямо перед Павлом. — Я красивее. Я умнее. Я лучше подхожу для вас! Разве вы не видите?

Её слова звучали почти отчаянно, но глаза метали искры зависти.

Павел даже не взглянул на неё. Только бросил через плечо:

— Десять минут.

И шагнул к двери, увлекая за собой Яну.

Марина заскрипела зубами. Её тело дрожало не от ужаса, а от ярости. Внутри кипела ненависть: почему именно она? Эта тихая, невзрачная, вечная тень? На её месте должна быть я!

Яна, бледная, но собранная, молча вышла из квартиры. За дверью хлопнул замок.

В подъезде стояла тишина. Павел остановился, развернулся к ней, его взгляд был холодным и прямым.

— Я решил твою проблему, — сказал он ровно. — Но теперь твоя жизнь принадлежит мне.

Его слова прозвучали, как приговор.

Яна вцепилась в сумку, сердце колотилось, но медленно кивнула.

— Хорошо, — прошептала она.

Павел коротко кивнул и направился к машине. Она пошла следом.

После визита к родителям Павел был непривычно молчалив. В машине он держал её руку, но взгляд его был направлен куда-то вдаль. Яна решила не тревожить его вопросами — слишком много впечатлений было и у неё самой.

Дома, пока Павел ушёл переодеться, Яна прошлась по гостиной. На одной из полок, среди книг и нескольких наград, её взгляд остановился на фотографии в рамке.

На снимке — двое парней рядом с чёрной машиной. Оба молодые, уверенные, смеющиеся. Павел — такой же, только чуть моложе. И ещё один — светловолосый, с открытой улыбкой.

Яна взяла фотографию в руки.

— Это твой брат? — спросила она, когда Павел вернулся.

Он замер на месте. В его глазах мелькнула боль.

— Нет, — тихо сказал он. — Это был мой друг. Почти как брат.

Яна опустила взгляд, чувствуя, что задела что-то очень личное. Но Павел сам подошёл, взял снимок и долго смотрел на него.

— Хочешь, я тебе расскажу? — спросил он после паузы.

Яна кивнула.

Через час машина Павла свернула на узкую дорогу за городом. Они остановились у кладбища. Павел взял её за руку и повёл между рядами, пока не остановился у памятника.

На надгробии — то самое лицо со снимка. Цветы, фотография, дата смерти…

Павел стоял молча, стиснув челюсть. Потом заговорил:

— Когда отец потерял бизнес и здоровье, я остался один. А он… он был рядом. Тянул меня вверх, не давал опустить руки. Мы вместе строили первые проекты. Он верил в меня, когда больше никто не верил.

Яна слушала, не перебивая.

— И потом… — голос Павла дрогнул. — Автокатастрофа. Его не стало. А я остался. И с тех пор каждый раз думаю — почему он, а не я?

Он замолчал, а Яна обняла его за руку, крепко, как могла.

Павел повернулся к ней, впервые позволяя себе показать слабость.

— Теперь ты знаешь. И, Яна… я не хочу терять никого больше.

Её глаза наполнились слезами. Она прижалась к нему, и он обнял её так, будто держался за последний кусочек мира.

Он вёл машину молча. Мотор урчал мягко, как зверь, покорно идущий рядом с хозяином. В салоне было тихо, только её дыхание рядом сбивалось и прерывалось.

Павел не смотрел на Яну, но чувствовал каждое её движение. Как она сжала ремень безопасности так, что побелели пальцы. Как напряглась, когда они свернули с её улицы. Как старалась быть незаметной, хотя её малиновый шарф горел в темноте, словно маяк.

Внутри он усмехался.

Сестра-кукла, истеричная мать, бесхребетный отец… и она. Та, на которой всё держится. Не удивительно, что она решила шагнуть под колёса. Их семья пожирала её изнутри, и ни один из этих идиотов даже не заметил.

Он видел это насквозь. И видел ещё больше — видел, что теперь у него есть власть.

Она будет жить у меня. В моём доме. По моим правилам. Будет учиться слушать, подчиняться. Сначала — ради спасения семьи. Потом — потому что иначе не сможет.

Он краем глаза посмотрел на неё. Маленькая, хрупкая. В его пентхаусе она будет казаться ещё меньше. Но именно в этом была сила — её слабость притягивала.

Павел сжал руль.

Я научу тебя держать голову прямо. Ты будешь моей. Добровольно или нет — но ты сама выберешь это «да».

В его груди поднималось то самое пламя, которое он всегда держал под контролем. Но с ней — он хотел, чтобы оно горело.

Он резко повернул к деловому центру города. Стеклянные башни отражали огни ночи. Машина скользнула к подземному паркингу жилого комплекса, где на последнем этаже был его пентхаус.

— Мы приехали, — сказал он коротко, глуша мотор.

Яна вздрогнула, повернула к нему лицо. В её глазах был страх и отчаянная решимость.

— Куда… куда вы меня везёте?..

Он наконец-то посмотрел прямо на неё. Спокойно, холодно, так, что она затаила дыхание.

— Домой. — И открыл дверь.

Стеклянные двери лифта разъехались, и Яна ступила в мир, к которому не принадлежала.

Пентхаус на последнем этаже сиял светом. Огромные окна от пола до потолка открывали вид на ночной город — тысячи огней, как звёзды, упавшие на землю. Интерьер строгий, современный: мрамор, тёмное дерево, мягкий свет.

У Яны перехватило дыхание. Она стояла на пороге, прижимая сумку к груди, и в голове билась одна мысль: Сейчас. Он сейчас затащит меня в спальню.

Страх стянул горло. Колени дрожали, сердце билось так, что казалось — услышит весь этаж.

Но Павел не потянул её в постель. Он прошёл по коридору уверенной походкой и открыл дверь в боковую комнату.

— Здесь ты будешь жить.

Яна осторожно заглянула внутрь. Просторная спальня: аккуратная кровать, рабочий стол у окна, собственный туалет и душевая. Чисто, стильно, по-домашнему уютно.