Павел нахмурился, потом резко откинулся на спинку стула. В его глазах блеснул холодный металл, но голос прозвучал твёрдо и без тени сомнения:

— Я никогда не меняю решений. Ты — со мной. Навсегда.

Она вздрогнула от силы его слов.

— Я не знаю, чего хочу, — прошептала Яна. — Но я знаю, что не хочу тебя потерять.

Павел усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то мягкое.

— Вот и ответ. Ты — моя. Я не дам тебе уйти. А будущее… будущее ты увидишь моими глазами.

Он поднялся, обошёл стол и склонился к ней. Его пальцы коснулись её подбородка, заставляя поднять лицо.

— Запомни, девочка. Ты можешь сомневаться, но я никогда.

Он поцеловал её в висок и отстранился, оставив Яну с дрожью внутри и вопросом: а если его будущее станет моим кошмаром… или моей самой большой мечтой?

День начинался обычно. Павел сказал, что у него срочные дела, и уехал. Яна осталась дома: впереди были конспекты, лекции, но впервые за долгое время — свободный вечер.

Она включила телевизор фоном и уселась с тетрадями. Но спокойствие разбил голос диктора:

— Только что стало известно о крушении бизнес-джета, принадлежащего корпорации…

Яна застыла, сердце замерло. На экране — огонь, дым, обломки. Слова диктора тонули в шуме её собственного дыхания. Бизнес-джет Павла.

Тетрадь упала на пол. Она не могла дышать. Казалось, из груди вырвали сердце.

Весь вечер прошёл в мучительном ожидании. Она пыталась звонить — телефон был недоступен. Часы тянулись мучительно медленно. Яна сидела напротив телевизора, не мигая, будто могла выловить хоть крупицу правды из новостей.

Поздно ночью в замке щёлкнул ключ.

Яна вздрогнула, обернулась… и не поверила глазам.

В дверях стоял Павел. Уставший, ссадины на лице, измятый костюм, но живой.

— Ты… живой… — выдохнула она и шагнула к нему, дрожащими пальцами коснувшись его щеки.

Слёзы сами потекли по её лицу.

Он попытался изобразить насмешку:

— Что, не рада?

— Ты что, дурак?! — сорвалось с её губ. Яна со всей силы ударила его кулаком в плечо. Павел поморщился, но не отстранился.

Она развернулась, собираясь уйти, но он резко притянул её к себе. Обнял, крепко, так, будто тоже боялся потерять.

— Прости… — прошептал он в её волосы.

Яна всхлипнула и уткнулась лицом в его грудь, прижимаясь в ответ. Её руки сжались в его рубашке, и впервые она поняла: если бы он не вернулся, её жизнь остановилась бы навсегда.

Квартира была тиха. Только их дыхание и тиканье настенных часов наполняли пространство. Яна не отпускала Павла ни на шаг: стоило ему двинуться, она тут же сильнее вцеплялась в его рубашку, словно боялась, что если отвернётся хоть на секунду — он снова исчезнет.

— Яна… — Павел погладил её по волосам. — Я живой.

— Я знаю, — всхлипнула она. — Но я всё равно боюсь.

Он усадил её на диван и сам сел рядом, обняв за плечи. Его тело излучало тепло и силу, и только теперь она заметила, что руки у него дрожат — совсем чуть-чуть, но для него это было слишком непривычно.

— Ты знаешь… — Павел замолчал, подбирая слова. — В тот момент, когда всё пошло не так… я впервые в жизни подумал, что могу не выбраться.

Яна вздрогнула, прижалась ближе.

— И что ты чувствовал?

Он усмехнулся, но в его улыбке не было насмешки.

— Я думал о тебе.

Она подняла глаза, в которых блестели слёзы.

— О… мне?

— Да. — Павел провёл пальцем по её щеке, смахивая слезу. — Злился на себя, что не сказал тебе главное. Что оставил тебя одну. Что ты подумаешь, будто я ушёл навсегда.

Яна молчала, сердце стучало, как бешеное. Она положила ладонь на его грудь и впервые сама сказала:

— Ты не имеешь права уходить. Понял?

Павел тихо рассмеялся и прижал её крепче.

— Это, девочка, первый приказ, который я с радостью выполню.

Они так и сидели до рассвета: она — в его объятиях, он — с закрытыми глазами, впервые позволяя себе расслабиться. И ночь, которая начиналась с ужаса, превратилась в их самый близкий и честный разговор.

С утра Павел был непривычно сосредоточен, почти молчалив. Яна заметила это, но не решалась спросить. После завтрака он коротко сказал:

— Одевайся. Едем.

— Куда? — удивилась она.

— Увидишь.

Машина остановилась у большого торгового центра. Павел повёл её внутрь, прямо к ряду ювелирных салонов. Внутри сверкали витрины, золото и бриллианты ослепляли глаза.

— Пожалуйста, выбери кольцо, — сказал он неожиданно мягко. — У вас с моей мамой один размер.

Яна растерялась.

— Для вашей мамы?..

— Для тебя, — поправил он, глядя ей прямо в глаза.

Она замерла, потом послушно обошла витрину. Пальцы дрожали, сердце колотилось. Она выбрала тонкое, но изящное кольцо — белое золото, нежный камень, ничего кричащего, но невероятно красивое.

Павел взял его из рук продавца, расплатился и вывел Яну из салона.

Уже на выходе из торгового центра он вдруг остановился. Люди сновали мимо, а они двое оказались будто в отдельном мире.

Павел повернулся к ней, достал кольцо из коробочки. Его глаза были серьёзными, без привычной усмешки.

— Яна, — сказал он ровно. — Ты выйдешь за меня?

Она замерла, не веря, что услышала.

— Я хочу быть с тобой всегда. Хочу видеть наших детей. Хочу, чтобы у нас была своя жизнь, а не эта игра в кошки-мышки.

У Яны закружилась голова. Её пальцы сами собой потянулись к губам.

— Павел… — только и смогла выдохнуть она.

Он сделал шаг ближе, взял её руку и аккуратно надел кольцо.

— Скажи «да».

Слёзы наполнили её глаза. Она подняла взгляд, встретилась с его глазами, в которых впервые читалось не только желание, но и решимость.

— Да… — прошептала она.

Павел выдохнул и притянул её к себе, обнял крепко, прижав к груди.

— Теперь ты моя. По-настоящему.

Вечер после предложения тянулся в странном напряжении. Кольцо на пальце Яны сверкало, но радость почему-то не заполняла её до конца. Павел был рядом, но его взгляд был тяжёлым, будто мысли уходили куда-то далеко.

За ужином он откинулся на спинку стула и спокойно сказал:

— Завтра едем к родне.

Яна подняла глаза, замерла.

— К… родне?

— Пару ты уже знаешь, — он произнёс это почти лениво. — Но мама…

Он многозначительно закатил глаза и хмыкнул.

У Яны сердце упало в пятки.

— Что с ней? Почему ты так?..

— Просто будь готова, девочка, — произнёс Павел, вставая из-за стола. — Она умеет устраивать спектакли похлеще, чем твоя сестра.

Яна сжала ладони, пытаясь унять дрожь. Всё казалось слишком странным. Вроде бы предложение, радость, а теперь — неизвестность и тревога.