— Яночка! — мать сияла, хлопоча у плиты. — Ты только представь, Маринка открывает стартап! По модельному искусству, представляешь? Умничка какая, девочка моя золотая!

Яна замерла.

Сестра сидела за столом, перебирая на планшете глянцевые фото с моделями. Длинные волосы уложены, ногти сияют — всё внимание мира сосредоточено на ней.

— Стартап? — голос Яны прозвучал осторожно, но внутри уже зарождалось тревожное «как?». — А деньги?

Мама всплеснула руками:

— Ну что ты сразу о деньгах! Помогут, есть люди, которые верят в нашу Маринку. Она у нас талант!

Яна сжала губы. В груди нарастала злость, перемешанная с болью. Для неё никогда не находились ни «помощники», ни «инвесторы». Для неё были только слова: «Яна сама справится» .

Она отвернулась, не желая, чтобы сестра заметила её взгляд. Плюнув на всё, пошла в комнату, переоделась в чёрную юбку и рубашку, привычную форму официантки. Схватила сумку.

— Я на работу, — бросила через плечо.

Никто не ответил. Только Маринка рассмеялась чему-то в планшете.

Гриль-бар «Red Flame» был шумным, душным и всегда переполненным. Запах жареного мяса, крики бармена и звон бокалов стали для Яны таким же привычным фоном, как для других — тишина дома.

Она юрко лавировала между столами, ставила подносы с пивом и крылышками. Часы тянулись медленно, ноги ныли, но внутри было проще: здесь от неё что-то зависело, здесь её хотя бы замечали.

Яна уже несла заказ на дальний стол, когда почувствовала: на неё смотрят. Этот взгляд невозможно было спутать. Она подняла глаза — и сердце ухнуло вниз.

У окна, в тени неоновой вывески, сидел он. Павел Волков. Белая рубашка, строгий пиджак — и атмосфера гриль-бара словно сама отпрянула от него. Он выглядел здесь чужим, как инквизитор, случайно оказавшийся на шумном шабаше.

Это сравнение заставило Яну усмехнуться про себя. Но улыбка быстро погасла — он продолжал смотреть. Не сводил глаз.

До конца смены он не сделал ни одного заказа, только пил кофе и наблюдал. Не вмешивался. Не говорил. Просто был.

И именно это напрягало сильнее всего.

Следующие два дня прошли без его появления.

Яна облегчённо вздыхала: значит, это была случайность. Просто пришёл выпить кофе, а она всё накрутила.

Она старалась вернуться в привычный ритм: лекции, тетради, работа. Сидела за последней партой, переписывала конспекты до поздней ночи, лишь бы не думать о его холодных глазах и о том, как он сидел, будто хозяин её пространства.

«Нет его — и ладно», — убеждала себя. Но чем настойчивее гнала мысли, тем чаще ловила себя на том, что ищет его взгляд среди толпы.

Вечером Яна снова спешила в «Red Flame». В баре было шумно, столики ломились от заказов. Она работала почти на автомате: поднос, крики, звон стаканов. Время летело быстро.

К концу смены она чувствовала только усталость и желание провалиться в кровать. Сменив каблуки на кеды, вышла из служебной двери на прохладный ночной воздух.

И тут — замерла.

У тротуара стояла чёрная машина. Та самая. Силуэт мужчины в чёрной футболке и джинсах опирался о капот. Высокий, широкоплечий, сильный. В тёплом свете фонаря его фигура выглядела ещё мощнее.

— Подвезти? — голос был спокойный, но от него по коже побежали мурашки.

Яна открыла рот, чтобы отрезать: «Сама дойду» . Но в этот момент в кармане зазвонил телефон.

— Да, мама? — Она отступила в сторону. Голос матери в трубке был взволнованным, почти плачущим. — Что?… Сейчас приеду!

Не раздумывая, Яна бросилась к машине. Павел уже открыл дверь, даже не спросив. Она села рядом, сердце колотилось от тревоги.

Он сел за руль и включил фары.

— Куда?

Она выдохнула адрес, и машина мягко тронулась с места.

Яна смотрела в окно, стискивая сумку, и думала только об одном: «Что теперь? Почему он всегда оказывается рядом в самый неподходящий момент?»

А Павел, не задавая лишних вопросов, вёл машину уверенно, как будто именно здесь и должен был оказаться.

Коридор пах перегаром и дешёвыми сигаретами. Яна ещё на лестничной площадке почувствовала, что дома что-то случилось.

Дверь была распахнута. Внутри — хаос.

Марина, ещё вчера сиявшая от восторга, сидела на диване зарёванная, тушь размазалась по щекам. Папа — угрюмый и безучастный, как всегда: уткнулся в стену, будто всё это его не касается. Мама — в истерике, то бросается к Марине, то хватает Яну за руку, то снова падает на колени.

Но хуже всего были двое мужчин у двери. Крепкие, лысоватые, с сигаретами в зубах. Они курили прямо в квартире, как у себя дома. Их присутствие было мерзко-наглым, тяжёлым.

— Что здесь происходит? — спросила Яна, ощущая, как голос дрожит.

Мама разрыдалась и уткнулась в её плечо:

— Яночка… помоги… Маринка попала… Ей обещали бизнес… а это… это оказалась тёмная схема…

Яна медленно повернулась к сестре.

— Сколько? — её голос прозвучал неожиданно твёрдо.

Один из «гостей» щёлкнул зажигалкой, прикуривая новую сигарету, и хрипло рассмеялся:

— Десять миллионов. Пока рублей. Но если тянуть — сумма вырастет.

В глазах Яны потемнело. Десять миллионов… Даже если продать их убогую квартиру — хватит на четверть, не больше. Слёзы матери, пустой взгляд отца, истерика сестры — всё это давило так, что хотелось заорать.

— Яна, — мама упала прямо на колени, хватая её за руку, — ты умная… придумай… сделай что-нибудь… спаси нас!

У неё перехватило дыхание. Спасти? Как? Она — бедная студентка, официантка в «Red Flame». Десять миллионов!

И в этот момент дверь в коридор тихо скрипнула.

В комнату вошёл он.

Павел.

Высокий, в чёрной футболке, спокойный, словно сам дьявол спустился на сцену спектакля. Его взгляд скользнул по зарёванной Марине, по дрожащей матери, по угрюмому отцу — и остановился на тех двоих.

Секунда — и воздух в квартире изменился. Мужчины, ещё недавно нагло сидевшие с сигаретами, напряглись.

Павел говорил негромко, но каждое слово резало воздух:

— Повторите. Сколько?

— Десять, — буркнул один, пряча окурок.

Он усмехнулся уголком губ.

— У вас интересная манера вести дела. За девушкой, которая первый раз вышла в свет, сразу десять миллионов? Вы слишком дорого берёте за глупость.

Они переглянулись. В комнате стало тихо — слишком тихо. Даже мама перестала всхлипывать.

Яна смотрела на него и не могла поверить. Он не принадлежал их миру. Он был чужеродным элементом, властным, опасным. Но именно сейчас — единственным, кто не терял голову.

Телефонный звонок Павла был коротким, ровным. Три минуты — и во двор дома въехали две машины.

Из них вышел мужчина в строгом костюме с папкой под мышкой и двое телохранителей. Вошли в квартиру без лишних слов.

Костюмный подошёл к «покровителям», положил на стол аккуратную стопку денег и лист бумаги.

— Десять миллионов рублей. — Его голос был холоден и спокоен. — И расписка. Что к данной девушке и её семье вы больше не имеете претензий.