Павел подошёл ближе, остановился рядом и посмотрел сверху вниз, как хищник, играющий с добычей.

— Испугалась?

Она кивнула едва заметно.

Он усмехнулся и провёл пальцами по её щеке.

— И правильно. Лучше быть готовой ко всему.

Эта ночь стала для Яны беспокойной. Она впервые поняла, что выйти замуж за Павла значит не только любить его и быть рядом — но и столкнуться лицом к лицу с его миром, где даже родные могут стать испытанием.

Поездка к родителям Павла прошла в напряжённом молчании. Яна старалась не задавать вопросов, но сердце стучало всё сильнее: ей казалось, что впереди — настоящее испытание.

Отец встретил их сдержанно, как и в прошлый раз. В его взгляде было уважение к сыну и лёгкая осторожность к ней. Но настоящим открытием оказалась мать.

Женщина лет пятидесяти, ухоженная, с блестящими глазами и энергией, от которой у Яны закружилась голова. Вместо холодного приёма и строгих вопросов она с первых минут включилась в разговор, обняла Яну и сразу же заговорила о свадьбе:

— Ну, наконец-то! Я уже давно жду, когда Павел остепенится. Так, Яночка, платье — только белое! С цветами я помогу, у меня отличные знакомые флористы. И банкет, разумеется, устроим у нас.

Яна застыла, не понимая, как реагировать на эту лавину заботы. Вроде бы радостно и легко… но одновременно её слегка злило, что у неё самой не остаётся пространства для решения.

Павел поймал её взгляд и с усмешкой наклонился к уху:

— Я тебя предупреждал.

— Но это же… — прошептала она, кусая губу. — Это мои хлопоты…

— Приятные хлопоты, — ответил он, и в его голосе прозвучало что-то успокаивающее.

Яна улыбнулась — неловко, но искренне. Может быть, впервые она поняла: Павел и правда одинок. Его мать была слишком деятельной, отец — слишком холодным. И между ними он выглядел как человек, который всегда полагался только на себя.

Когда они уезжали, Яна поймала себя на мысли, что эта встреча стала неожиданно важной. Впервые она увидела Павла не только как властного мужчину, но и как сына — которому, возможно, никогда не хватало простого тепла.

После визита к родителям Павел был непривычно молчалив. В машине он держал её руку, но взгляд его был направлен куда-то вдаль. Яна решила не тревожить его вопросами — слишком много впечатлений было и у неё самой.

Дома, пока Павел ушёл переодеться, Яна прошлась по гостиной. На одной из полок, среди книг и нескольких наград, её взгляд остановился на фотографии в рамке.

На снимке — двое парней рядом с чёрной машиной. Оба молодые, уверенные, смеющиеся. Павел — такой же, только чуть моложе. И ещё один — светловолосый, с открытой улыбкой.

Яна взяла фотографию в руки.

— Это твой брат? — спросила она, когда Павел вернулся.

Он замер на месте. В его глазах мелькнула боль.

— Нет, — тихо сказал он. — Это был мой друг. Почти как брат.

Яна опустила взгляд, чувствуя, что задела что-то очень личное. Но Павел сам подошёл, взял снимок и долго смотрел на него.

— Хочешь, я тебе расскажу? — спросил он после паузы.

Яна кивнула.

Через час машина Павла свернула на узкую дорогу за городом. Они остановились у кладбища. Павел взял её за руку и повёл между рядами, пока не остановился у памятника.

На надгробии — то самое лицо со снимка. Цветы, фотография, дата смерти…

Павел стоял молча, стиснув челюсть. Потом заговорил:

— Когда отец потерял бизнес и здоровье, я остался один. А он… он был рядом. Тянул меня вверх, не давал опустить руки. Мы вместе строили первые проекты. Он верил в меня, когда больше никто не верил.

Яна слушала, не перебивая.

— И потом… — голос Павла дрогнул. — Автокатастрофа. Его не стало. А я остался. И с тех пор каждый раз думаю — почему он, а не я?

Он замолчал, а Яна обняла его за руку, крепко, как могла.

Павел повернулся к ней, впервые позволяя себе показать слабость.

— Теперь ты знаешь. И, Яна… я не хочу терять никого больше.

Её глаза наполнились слезами. Она прижалась к нему, и он обнял её так, будто держался за последний кусочек мира.

Обратная дорога была тихой. Павел вёл машину, сосредоточенно глядя на трассу, но мысли его явно были далеко. Яна смотрела на него украдкой: сильный, уверенный, и в то же время сегодня — такой ранимый.

Они вернулись домой поздно вечером. Павел сразу прошёл на кухню, налил себе воды и выпил залпом. Яна стояла в дверях, не зная, как начать разговор.

— Спасибо, — наконец сказала она.

— За что? — он поднял на неё глаза.

— За то, что доверил мне это. — Яна шагнула ближе. — Ты мог промолчать.

Павел хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло что-то мягкое.

— Я не привык делиться своим прошлым.

Она остановилась рядом, подняла руку и осторожно коснулась его щеки.

— Но ты поделился. Со мной.

Он поймал её ладонь, прижал к губам и закрыл глаза.

В груди Яны всё сжалось. Она чувствовала, что если не скажет сейчас — потом будет поздно.

— Павел… — голос дрогнул, но она выговорила: — Я люблю тебя.

Он резко открыл глаза, словно не поверил услышанному.

— Повтори.

— Я люблю тебя, — твёрже сказала Яна.

В тишине эти слова прозвучали громче любых криков. Павел сжал её руку сильнее, потом притянул к себе и поцеловал так, что у неё перехватило дыхание.

— Чёрт… — прошептал он ей в губы. — Ты даже не представляешь, как я этого ждал.

В ту ночь они заснули вместе, и впервые Яна чувствовала не только страсть, но и покой — будто её признание поставило точку в их сомнениях и начало новую главу.

День был солнечным и светлым, будто сама судьба решила благословить их союз. Яна стояла перед зеркалом в белом платье, её руки слегка дрожали. Ей всё ещё не верилось, что это происходит на самом деле.

Дверь тихо скрипнула, и мать Павла заглянула внутрь, улыбаясь.

— Ты прекрасна, Яночка. Он будет счастлив.

Слова немного успокоили. Но настоящий покой пришёл лишь тогда, когда двери зала распахнулись и она увидела Павла. В строгом костюме, с прямой осанкой, он смотрел только на неё. Его взгляд был твёрдым, уверенным, но в глубине таилась нежность, доступная лишь ей.

— Ты потрясающая, — прошептал он, когда взял её за руку.

Обряд, клятвы, аплодисменты — всё словно проходило мимо. Для Яны существовал только он. Когда Павел надел кольцо и поцеловал её, сердце наполнилось такой силой, что страхи растворились без следа.

— Теперь ты моя жена, девочка, — сказал он тихо, и в его голосе было больше счастья, чем она когда-либо слышала.

Прошло несколько лет.

Яна смеялась, пытаясь поймать двух шустрых двойняшек, Лизу и Максима, которые наперегонки носились по саду вокруг стола. Свадьба осталась в памяти как яркий миг, а теперь её жизнь наполнилась новым смыслом.

Родители Павла возились с внуками, бабушка угощала Лизу пирогом, а дед пытался усадить Максима на колени. Дом был полон смеха и счастья.