Он обернулся, его лицо было суровым.

— Потому что это твоя новая реальность. Ты должна научиться держать удары взглядов.

— Я не справлюсь… — прошептала она.

Павел сделал шаг ближе, наклонился к самому уху.

— Справишься. Потому что я рядом.

Он провёл пальцами по её щеке, и в этом жесте было неожиданное тепло. Яна замерла. Внутри её снова разрывал шторм: страх, злость, притяжение.

Он разрушает меня. Но почему я всё больше хочу, чтобы он не отпускал?..

Ночь накрыла город, но Яна не могла уснуть. Веки закрывались, но каждый раз сон оборачивался кошмаром. Вновь и вновь ей снились лица — злые, искривлённые, шаги в темноте, чей-то грубый смех. Она пыталась закричать, но голос застревал в горле. Беззвучный крик душил изнутри.

Она рывком проснулась, сердце колотилось, дыхание сбивалось. Казалось, стены комнаты давят на неё, воздух становится вязким. Паника поднималась волной.

И тогда, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, она босиком вышла из своей комнаты и толкнула дверь в соседнюю.

Павел открыл глаза сразу, словно и не спал. Его взгляд был внимательным, настороженным.

— Что случилось?

Яна стояла, вцепившись в дверную ручку, дрожащая.

— Я… можно я… лягу с тобой?

На миг в его глазах мелькнуло удивление. Потом он слегка усмехнулся, поднял одеяло и хлопнул по подушке рядом.

— Не боишься? Ложись.

Она медленно подошла, легла рядом. Его рука тут же обвила её, прижимая ближе. Тёплая, сильная, словно щит от всего мира.

Яна поёжилась, вдохнула его запах — смесь дорогого парфюма и чего-то чисто мужского, тяжёлого, но успокаивающего. Тело дрожало ещё несколько секунд, а потом постепенно начало расслабляться.

Её дыхание стало ровнее, сердце успокоилось. Она выдохнула и провалилась в сон прямо у него на груди.

Павел лежал с открытыми глазами, глядя в темноту. Его сердце билось чуть быстрее, чем обычно.

Она пришла сама… не по приказу, не по принуждению. Сама.

Он крепче сжал её в объятиях и усмехнулся уголком губ.

Вот и всё, девочка. Теперь ты уже не уйдёшь.

А утро обещало быть совершенно другим.

Яна проснулась оттого, что солнце уже заливало комнату мягким светом. Первое, что она ощутила — тепло чужих рук, крепко обнимавших её. Павел лежал рядом, его дыхание касалось её виска.

Она замерла, не смея пошевелиться. Сердце билось так громко, что ей казалось, он точно услышит.

И тут его пальцы скользнули по её плечу, задержались на ключице, прошли ниже — лёгкие, но властные. Яна резко втянула воздух, разум кричал «нет» , но тело предательски отозвалось: дрожь, жар, непонятное желание.

Он будто читал её без слов. Его губы коснулись её шеи — не спеша, едва заметно, но так, что у неё потемнело в глазах.

— Павел… — голос сорвался на шёпот, полон смущения и мольбы.

Он усмехнулся тихо, почти ласково. Его рука прижала её ближе, и он чувствовал, как она дрожит в его объятиях.

— Твоё тело уже всё сказало за тебя, девочка.

Яна закрыла глаза, пытаясь справиться с бешеным сердцем. Но когда его губы коснулись её макушки, мир качнулся.

— С добрым утром, — произнёс он мягко, почти нежно. — Хочешь кофе?

Прежде чем она успела ответить, он легко отстранился, встал и пошёл к двери, оставив её в кровати — раскрасневшуюся, ошарашенную и до боли растерянную.

Яна прижала ладони к лицу. Что он делает со мной?..

Её разум твердил, что нужно сопротивляться, но тело предавало её снова и снова.

А на кухне уже раздавался звон посуды, и его голос донёсся оттуда спокойным тоном, будто ничего не случилось:

— Подъём, у нас впереди длинный день.

Каникулы начались неожиданно тихо. У Яны впервые не было лекций, конспектов и бесконечных заданий. Но вместе с этим исчезла и привычная опора: теперь всё её время принадлежало Павлу.

— Раз университет свободен, поедешь со мной, — сказал он за завтраком так, будто это было само собой разумеющимся.

— Куда? — осторожно спросила она.

— В мой мир, девочка. Посмотришь, как он устроен.

Они приехали в стеклянный небоскрёб. Огромные холлы, блестящие полы, люди в костюмах, уверенные взгляды. Яна шла рядом с Павлом, ощущая себя чужой в этом океане силы и денег.

Сотрудники вставали при его появлении, кивали с уважением. Но взгляды всё равно скользили к ней. Любопытные, оценивающие, иногда — колкие.

В конференц-зале уже ждали несколько мужчин и женщин. Взгляды встретили её почти одновременно: как на загадку, как на вторжение.

Один из партнёров, мужчина лет сорока с насмешливой улыбкой, прищурился и спросил:

— Павел, а это кто у нас? Новая… ассистентка?

Воздух будто замер. Яна вспыхнула, сердце ухнуло в пятки.

Павел медленно повернул голову к говорившему. Его глаза блеснули холодом, от которого даже Яна вздрогнула.

— Это не твоё дело, — сказал он ровно. — Достаточно знать одно: она рядом со мной.

В зале повисла тишина. Никто больше не решился задать лишних вопросов.

Яна сидела рядом, стараясь не смотреть ни на кого. Но внутри что-то дрогнуло: впервые она услышала из его уст подтверждение — пусть без громких слов, но твёрдое и окончательное.

Она рядом со мной.

Когда встреча закончилась, Павел провёл её по коридору.

— Видела их лица? — спросил он тихо.

— Да… — Яна вздохнула. — Они думают, что я лишняя.

Он остановился, притянул её ближе и прошептал прямо в ухо:

— Пусть думают. Главное, чтобы ты знала — твоё место рядом со мной.

Яна дрогнула. Её разум снова пытался возмутиться, но сердце уже предательски согревалось от этих слов.

Вечер был непривычно спокойным. После деловой встречи Павел отвёл Яну в ресторан, где впервые за всё время они сидели вдвоём, без посторонних глаз. Он был спокоен, внимателен, и даже позволил себе слушать её — по-настоящему.

Она говорила о мелочах: о книгах, о том, как в детстве хотела быть учительницей, о своей мечте побывать в Париже. Павел не перебивал. Лишь изредка задавал короткие вопросы и смотрел так, будто именно сейчас она важнее любого совета директоров.

Когда они вернулись домой, он поцеловал её в висок и, не требуя большего, ушёл в свою спальню.

Но сон не приходил. Яна лежала в постели, перебирая в голове каждый его взгляд, каждое слово за вечер. Что-то в ней изменилось. Впервые она не чувствовала себя игрушкой или пленницей. Сегодня он показал другую сторону — ту, что умела слушать, заботиться, оставлять выбор за ней.

Она встала и, сама не зная зачем, открыла гардероб. На вешалке висел комплект белья — откровенный, кружевной, но при этом удивительно нежный, словно созданный специально для неё.