Глава рода де Сан-Раду не захотел упускать свою выгоду в виде приданного моей сводной сестры. Приданное Ансаи было слишком лакомым куском, чтобы позволить ему ускользнуть. Королевский указ, запрещающий ему распоряжаться судьбой девушки, был лишь досадной помехой, которую он намеревался обойти. Плевать он хотел на волю монарха! А Ботр хоть и признанный, но все же бастард!

Вместо того, чтобы выдать Ансаю мне, как того требовал король, он решил пристроить ее к одному из своих младших сыновей. Законных сыновей, рожденных в освященном церковью браке, разумеется. Это гарантировало, что приданное останется в семье, а его власть над Ансаей — незыблемой.

Даже тот факт, что девушка решила посвятить себя служению богам, был проигнорирован главой рода со словами: это блажь женщины, на которую не стоит обращать внимания!

Хотя… Наверное, это был единственный шанс Ансаи избежать неугодного брака с деспотичным и безжалостным младшим сыном несостоявшегося свекра. Кто-кто, а она должна была хорошо понимать, что из себя представляет молодой человек, ведь с пяти лет безвыездно жила в замке де Сан-Раду.

У меня не было в этом уверенности, об этом я могла лишь догадываться. Руны, к сожалению, не могут открыть тайные желания человека, все скрытое в нем. Они лишь предоставляют общеизвестные факты. Но даже это не дает право старому графу единолично распоряжаться судьбой сиротки…

И теперь, когда пути влюбленных были насильно разведены, казалось, им оставалось лишь хранить воспоминания о тех счастливых моментах, когда они могли быть вместе, как драгоценные осколки разбитой мечты. Воспоминания, которые, возможно, были единственным, что у них осталось.

Но молодой человек, разгоряченный любовью, решил бороться за свое счастье до конца. Едва ему стало известно о судьбе возлюбленной и о том, как его отец хочет хитростью избежать приказа короля, он решил обратиться к нам — законным опекунам Ансаи, видя в нас последнюю надежду на спасение их любви.

И, признаться, он рассудил верно. Только я имею право решать судьбу моей сводной сестры. Но как вырвать ее из цепких лап этого хитрого и жадного старика де Сан-Раду? Он настолько самоуверен, что ему плевать даже на волю самого Вильяма Голтерона!

Теперь понятно, почему Ансаи до сих пор не в Ашаваре. Он просто тянет время, чтобы воплотить свои планы в жизнь!

— Где сейчас моя сестра? — нахмурив брови, поинтересовалась у молодого человека.

— Граф де Сан-Раду прячет ее в своем охотничьем домике близ долины Ювар, — оттянув шейный платок, произнес Борт.

— Это точная информация? — спросила, не отводя от него взгляда. Увы, но от его ответа зависело слишком многое.

— Ансаи сумела подслушать разговор относительно ее будущего. Вот, — молодой человек усмехнулся и протянул сложенный в трубочку маленький клочок бумаги из грубого волокна, — это последняя весточка, которую Ансаи удалось отправить мне голубем незадолго до переезда. Больше я о ней ничего не слышал.

Перспективы, прямо скажем, не ахти. Но это хоть что-то. Я взяла протянутый клочок бумаги. Грубая, шершавая текстура под пальцами. Запах пыли и... чего-то смутно знакомого. Развернула. Неровные, торопливые строки, чернила почти выцвели. Слова складывались в короткое, но тревожное послание: "Охотничий домик. Ювар. Не доверяй никому."

Хм-м-м. "Не доверяй никому." О чем она хотела предостеречь влюбленного?!

"Охотничий домик... Ювар..." Слова эхом отдавались в голове. Ювар. Где-то я уже слышала это название. Кажется, это небольшая деревушка в предгорьях, известная своими густыми лесами и... охотой, разумеется. Охотничий домик там, должно быть, не один. Какой именно имелся в виду? И почему именно там?

Послание было слишком лаконичным, чтобы дать хоть какие-то ответы. Только вопросы, роящиеся в голове, как потревоженные осы. "Не доверяй никому..." Это звучало как отчаянное предупреждение, крик из прошлого, пробившийся сквозь время и пространство.

Я снова посмотрела на бумагу. Чернила, хоть и выцветшие, сохранили оттенок глубокого синего. Такие чернила редко использовались для повседневных записей. Скорее, это были чернила для важных документов, для писем, которые должны были сохраниться. И запах... кроме пыли, что-то еще. Что-то неуловимое, но знакомое. Древесина? Кожа? Или... Ну точно! Так пахло от покойного епископа Сан-Варона! Ладан, воск и мед!

Но эта фраза. "Не доверяй никому..." Она не давала мне покоя. Слишком размытая, безликая, подразумевающую за собой предательство, опасность, скрытую за маской дружелюбия. Кто мог желать зла влюбленным? И почему именно в охотничьем домике в Юваре?

Вопрос о чувствах... Кто еще знает? Это был ключевой вопрос. Если их чувства были тайной, то предупреждение могло исходить только от кого-то, кто был очень близок к ним. Кто-то, кто видел то, чего не видели они сами. Кто-то, кто знал о надвигающейся опасности.

Я сложила клочок бумаги и спрятала его в карман. Он был единственной нитью, ведущей к разгадке. Нитью, которую нужно было распутать, прежде чем станет слишком поздно. Ювар. Охотничий домик. "Не доверяй никому."

— Кто еще знает о ваших чувствах друг к другу?

— Только несколько слуг.

Сомнение в его голосе заставило меня насторожиться.

— Они преданы вам? Вы уверены в этом? — спросила я, стараясь скрыть нарастающую тревогу.

Он замялся, отведя взгляд.

— Я уже ни в чем не уверен. Слишком неожиданным было решение отца…

В зале наступила тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. Напряжение висело в воздухе, словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

— Может все же обратиться к королю, — впервые за столь долгий мой разговор с молодым человеком произнес Николь.

Я вздохнула, отводя взгляд от окна, за которым занимался рассвет. Золотистые лучи уже пробивались сквозь ночную дымку, окрашивая верхушки деревьев в нежный персиковый цвет. Красиво, конечно, но эта красота лишь подчеркивала тоску, скребущуюся где-то глубоко внутри. Рассвет, как и обещания, которые он нес, казался обманчивым, пустым.

— И что это даст? Граф де Сан-Раду не единожды игнорировал приказ короля. И в этот раз сделает все по-своему. Нужно обыграть его…

— Но как?! — не выдержал молодой человек, взлохматив пятерней свои тщательно уложенные волосы.

Отчаяние сквозило в каждом его жесте. Я понимала его. Успела наслышаться о старом графе. Сан-Раду был словно неприступная крепость, окруженная рвом с крокодилами, а над стенами дежурили лучники, готовые продырявить любую брешь в обороне.

— Надо быть чуточку хитрее, — проговорила я, прикусив губу. — Думаете, Сан-Раду можно победить силой? Он сильнее, хитрее и влиятельнее нас. Нужно зайти с другой стороны.

— С какой же? — в голосе молодого человека звучала надежда, словно он ухватился за соломинку.

Николь, старый вояка, усмехнулся, и в его глазах мелькнул огонек понимания. Мой супруг, как всегда, уловил суть. Он явно догадался, о чем я хочу сказать.

— Нужно сыграть на его слабостях. На его гордости. На его тщеславии.

— О чем вы, тана Надэя? — не понял Борт.

Я усмехнулась. Новость о том, что я «воскресла» и подтвердила свои права на Вимаро еще явно не дошли до ушей саркотцев.

— Вам следует как можно быстрее сообщить отцу о том, что законной наследницей Кандена Сан-Данара, графа де Вимаро, является не младшая дочь, Ансая, а старшая. Брак с леди Ансаей не принесет графу де Сан-Раду ни новых владений, ни возможность получить титул для своего младшего сына.

Их самоуверенность, основанная на ложной информации, была мне на руку. Я знала, что саркотцы не отступят так просто. Они жаждали власти и влияния, а Вимаро был лакомым куском. Брак с Ансаей казался им идеальным способом заполучить желаемое, но теперь их планы рушились, как карточный домик. Это было мне на руку.

— Но кто же тогда наследница покойного графа?! — удивленно воскликнул молодой человек.