Нужно было хорошо подготовиться. Очень хорошо.

— Томас! — позвала я помощника, который наблюдал за спором издалека. — Собирай учеников. У нас есть работа.

***

К вечеру в школе собрались все — и постоянные ученики, и те, кто только начинал обучение. Даже маленькая Эмма пришла с матерью. Все лица были встревоженными, но решительными.

— Друзья, — начала я, — завтра нам предстоит доказать, что наши методы действительно помогают людям. Нужно продумать демонстрацию так, чтобы каждый мог увидеть разницу.

— Давайте покажем хирургическую технику! — предложил Томас. — Как вы раны зашиваете — это всех впечатляет.

— Или лечение детских болезней, — добавила Марта. — У Григория дети часто умирают, а у нас выздоравливают.

— Нет, — покачала головой Анна. — Лучше диагностику показать. Как вы по пульсу и осмотру болезнь определяете, а он только "горячо-холодно" знает.

Я выслушала все предложения и кивнула:

— Правильно. Мы покажем три вещи. Первое: как правильная диагностика помогает найти истинную причину болезни, а не гадать наугад. Второе: как знание анатомии делает лечение быстрее и эффективнее. Третье: как обучение женщин основам медицины спасает детские жизни.

— А кристаллы показывать будем? — спросила одна из новых учениц. — Григорий же говорит, что это колдовство.

— Будем, — твердо ответила я. — Но не как магию, а как способ обучения. Покажем, что в них записаны обычные знания, доступные каждому.

Мы принялись готовиться. Я отобрала самые наглядные кристаллы — с уроками по анатомии, диагностике, первой помощи. Приготовила простые, но эффективные лекарства. Томас помог настроить демонстрационный стол.

Вечером приехал Альберт — узнал о предстоящем состязании и специально приехал поддержать.

— Элиана, — сказал он, — помни главное: ты не защищаешься, а просвещаешь. Не доказываешь, что Григорий неправ, а показываешь, как можно лечить лучше.

— Я понимаю. Но все равно волнуюсь.

— А что, если мы проиграем? — тихо спросила одна из учениц. — Что, если люди поверят Григорию?

Я посмотрела на обеспокоенные лица вокруг:

— Тогда продолжим работать тише. Но истина не исчезнет от того, что ее не признают. Рано или поздно люди увидят, что работает, а что нет.

— Мы верим в вас, учитель, — сказала Марта.

— И я верю в нас, — ответила я. — В наши знания, в наши добрые намерения, в то, что правда сильнее предрассудков.

Перед сном я еще раз проверила все оборудование, отрепетировала речь. В голове крутились тысячи мыслей, но одна была главной: завтра я буду защищать не только свою школу, но и право людей учиться, развиваться, выбирать лучшие способы лечения.

— Гермес, — сказала я коту, который дремал на подоконнике, — завтра будет трудный день.

Он открыл один глаз, мяукнул что-то ободряющее и снова заснул. По крайней мере, кот был на моей стороне.

Засыпая, я думала о Маэле. Как бы он поддержал меня сейчас? Что бы посоветовал? Его письма придавали уверенности, но завтра мне предстояло справляться самой.

Ничего. Справлюсь. У меня есть знания, есть команда, есть результаты нашей работы. Этого должно хватить.

***

В полдень на рыночной площади собрался весь город. Такого скопления народа я не видела даже в праздничные дни. Люди стояли плотными рядами, многие привели детей, кто-то даже приехал из соседних деревень.

В центре площади установили два стола — для Григория и для меня. Староста с двумя помощниками расположились на возвышении, чтобы наблюдать за состязанием.

— Начинает старший, — объявил староста. — Мастер Григорий!

Старый лекарь важно подошел к своему столу, на котором разложил традиционные инструменты: медные банки для кровопускания, пучки трав, амулеты.

— Друзья! — громко начал он. — Сорок лет я лечу людей проверенными методами. Болезнь — это нарушение баланса соков в теле. Лечить нужно, восстанавливая этот баланс!

Из толпы вывели первого пациента — мужчину средних лет, который держался за живот и болезненно морщился.

— Вот видите, — сказал Григорий, едва взглянув на больного. — Избыток желчи. Нужно выпустить дурную кровь и дать горьких трав для очищения.

Он приготовил инструмент для кровопускания и поставил больному медную банку на руку.

Когда подошла моя очередь, я подошла к тому же пациенту и начала задавать вопросы:

— Когда началась боль? Что ели сегодня? Где именно болит?

— Утром, после завтрака, — ответил мужчина. — Ел вчерашнюю похлебку... Болит вот здесь, под ложечкой.

Я осторожно прощупала живот, проверила пульс, посмотрела на язык.

— Это несварение от испорченной пищи, — объявила я толпе. — Посмотрите.

Я установила на стол большой кристалл с записью урока анатомии. Камень засветился, и в нем появилось четкое изображение пищеварительной системы.

— Вот как устроен желудок, — объяснила я, указывая на соответствующие органы в кристалле. — Когда в него попадает плохая пища, стенки воспаляются. Поэтому болит именно в этом месте, а не где-то еще.

Толпа ахнула. Многие видели кристаллы впервые, и детализация изображений поражала.

— А теперь лечение, — продолжила я.

Григорий уже пустил пациенту кровь, и тот выглядел еще бледнее. Я дала больному активированный уголь с ромашковым чаем.

— Уголь впитает яды, а ромашка снимет воспаление, — объяснила я.

Через полчаса разница была очевидна. Пациент у Григория едва держался на ногах, а у меня чувствовал себя значительно лучше.

— Случайность! — крикнул Григорий. — Давайте следующего!

Второй случай оказался еще показательнее. Привели ребенка лет пяти с высокой температурой. Малыш был вялым, горячим, мать плакала от беспокойства.

— Злые духи в теле, — диагностировал Григорий. — Нужно выпустить их через надрезы на коже.

— Нет! — резко возразила я. — Это обычная простуда. Ребенок перегрелся и подхватил хворь.

Я установила другой кристалл — с уроком по детским болезням — и обратилась к матери:

— Смотрите, как снижать температуру. Обтирайте тело прохладной водой, давайте много пить, не кутайте слишком тепло.

В кристалле появились четкие инструкции: как правильно обтирать больного ребенка, какие травы заваривать, как следить за состоянием.

— Но я не умею читать, — растерянно сказала женщина.

— И не нужно, — улыбнулась я. — Кристалл покажет все без слов.

Женщина приложила руку к камню и внимательно посмотрела на образы внутри.

— Я поняла! — воскликнула она. — Вот так руку накладывать, вот так водой обтирать!

Пока Григорий готовился делать надрезы на коже ребенка, мать уже начала применять мои советы. Через час малыш выглядел заметно лучше, температура спала.

— А почему женщин нельзя учить анатомии? — крикнул кто-то из толпы.

— Кто сказал, что нельзя? — ответила я. — Мать должна знать, как устроено тело ее ребенка, чтобы понимать, что с ним происходит.

— Но это же... неприлично! — возразил другой голос.

— Неприлично — это когда дети умирают от незнания, — твердо сказала я.

Женщины в толпе начали поддерживать меня. Марта рассказала, как спасла сына от удушья, применив мои уроки. Анна — как вылечила дочь от лихорадки. Другие делились своими историями успеха.

Григорий попытался возразить, но его голос тонул в одобрительном гуле толпы.

Наконец староста поднял руку, требуя тишины:

— Мы видели две методы лечения. Результаты говорят сами за себя. — Он посовещался с помощниками и объявил: — Школа лекаря Элианы может продолжать работу. Но с условием регулярных проверок и отчетов о результатах.

Толпа разразилась аплодисментами. Григорий, мрачно собирая свои инструменты, пробормотал что-то о "временной удаче" и поспешно покинул площадь.

А я стояла посреди ликующих людей и понимала: мы выиграли не только спор. Мы доказали право знаний быть доступными каждому.

***

Вечером в школе царила атмосфера сдержанного праздника. Ученики и сторонники собрались в большой аудитории, принеся с собой простую еду и домашние травяные чаи. Все наперебой обсуждали события дня.