— Ах ты! — возмущённо бросила в него цветком из настольной вазы. Мы сидели в гостевой, сподручнее было бы запустить в брата подушкой, но мне показалось — это будет слишком.

— А что ты хотела? Как будто не знаешь, с кем росла. Не я, так примчались бы и Дима, и Слава — оставили бы что жён, что детей. Да даже Игорь, сопля такая, рвался.

— Он уже — молодой мужчина.

— Не отросла ещё… Впрочем, — сам себя прервал Илья. — Мал. Мал, — повторил. — Свезло, что я неподалёку был.

— А где до того плутал?

— В Стамбуле, — проговорил он с загадочной улыбкой. Одновременно захотелось выспросить подробностей и в то же время — не знать ничего. Впрочем, не было сомнений, что именно брат искал на материнской родине — конечно, себя. Я прекрасно его понимала — в нём сочетались два совершенно отличных менталитета, и, несмотря на то что, согласно нашим взглядам, национальность наследовалась от отца — русским он назвать себя не мог.

— Красиво там?

— Красиво… И всё же — как Пушкин писал — «В нём правду древнего Востока лукавый Запад омрачил», — проговорил Илья тяжело. — Но я вернусь — не в столицу, но вернусь. Попробую найти родственников матери.

— А что отец?

— Он совсем не против, — губы Ильи расплылись в тёплой улыбке. — Сам подсказал, где лучше искать. Ты ведь знаешь его — в вопросах поиска истины он всегда готов нас поддержать.

— Знаю, — тоже улыбнулась. Дядя Егор — хотя я никогда не называла графа Мирюхина по имени — отличался невиданной для человека его положения чуткостью. Он не осуждал нас за «иные» взгляды, лишь бы мы не попирали мораль и берегли честь. «Береги честь смолоду», — вполне могло бы сойти за Мирюхинский девиз.

Время до глубокой ночи мы провели в тёплых воспоминаниях о прошлом. Идти спать совсем не хотелось, уснуть было страшно, словно, проснувшись, я обнаружу, что снова одна — и приезд брата был лишь чудесным сном.

О письме я благополучно забыла.

На ежедневную конную прогулку я вышла с Ильёй, и почему-то совсем не ожидала встретить Виктора Викторовича, который не менее удивился присутствию кого-то третьего.

Сначала он мялся вдалеке, словно не был уверен — я это, или нет. Потом всё же подъехал — под пристальным вниманием Ильи.

— Доброго утра, ваше сиятельство, — кивнул он почтительно и посмотрел на Илью.

— Ах, да! Позвольте представить! Его благородие Мирюхин Илья Егорович, мой кузен.

— Названный? — уточнил Безруков тут же. Я только кивнула.

— Илья, это его благородие Виктор Викторович Безруков, старый друг Фёдора и мой деловой партнёр.

— И какие же у вас дела?

— Мы с её сиятельством способствуем развитию институтов на вавилоских землях, — гордо проговорил Безруков.

— Ах, да, ты рассказывала…

После приветствия Безрукову стоило бы удалиться, но он отчего-то не торопился, и мы втроём стояли посреди дороги — молча. Я вовсе и не против его компании, но даже не представляю — о чём нам всем вместе беседовать?

Безруков вдруг откашлялся, приосанился — его конь переступил с ноги на ногу, потревоженный движением хозяина.

— Ваше сиятельство, позвольте пригласить вас на предстоящий бал? Я хотел бы быть вашим сопровождающим.

Ну ничего себе! И ради этого он столько выжидал? Неужели это Илья смутил вечно невозмутимого Виктора Викторовича?

— Прошу меня простить, но на это мероприятие меня сопроводит Илья Егорыч. Возможно, в следующий раз?..

— Что же, я сам виноват, — улыбнулся Безруков. — Мне стоило быть расторопнее, не так ли? Буду рад встретиться с вами на балу. Танец, я полагаю, вы мне не подарите? — он прекрасно знал ответ, но беззастенчиво заигрывал, отчего мне захотелось немножко его побить. Ещё не хватало, чтобы Илья подумал, что у меня табуны ухажёров, которым я раздаю авансы — тут же пожалуется отцу и братьям!

— Уж в этом, могу вас заверить, изменений не предвидится.

Безруков широченно улыбнулся, словно я ему и не отказала вовсе, снова поклонился.

— Тогда позвольте вас оставить, не думаю, что моя компания будет к месту.

— Ну что вы… — проговорила сугубо из вежливости.

— Был рад знакомству, Илья Егорыч.

— Взаимно, — сухо бросил Илья и, стоило Безрукову отъехать на немного, многозначительно на меня посмотрел.

— Что? — невольно сжала поводья.

— Один из кандидатов на твою руку? Позволь заметить — для тебя этот тип излишне… лощённый.

— Едва ли на мою руку есть кандидаты, — отмахнулась. — Виктор Викторович любит пошутить в неудобный момент. И не смотри на его франтоватый вид — он человек слова и просто хороший мужчина.

— То есть ты его вполне хорошо знаешь? — не отступал брат.

— Довольно, — не стала скрывать. — Он один из моих первых знакомых в Петербурге. Но повторюсь — между нами ничего, кроме дружеских отношений.

— То есть — уже дружеских? Не деловых?

— Илья! — взвыла, в ответ получила лишь хохот.

— Да ладно тебе! — он чуть сжал бока коня, приказывая идти. — Я просто издеваюсь. Но касательно кандидатов… Не думаю, что их прям-таки и «нет». И я, как хороший брат, просто обязан составить по поводу каждого мнение.

— Как же… — буркнула.

— Не отнекивайся. Ты молода, очаровательна, загадочна — определённо гуляешь по фантазиям местной знати. А состояние делает тебя ещё более завидной невестой. Да и пора бы обзавестись настоящим, — он выделил это слово, — супругом.

— А сам-то! Уже двадцать пять, а всё в чабанах.

— Не сомневайся — женюсь, только вот жену не тут буду искать, — улыбнулся. — Мне это всё — слишком далёко.

— Хруст французских булок и декламирование пошловатых стихов?

— И это. Да и в целом — местный искусственный лоск. Мне претит мысль, что жизнь придётся разделить с очередной светской холодной клушей.

— При дворе немало и достойных дам.

— Но едва ли хоть одна из них всё ради меня бросит, а особенно — общество.

Грустно улыбнулась. Действительно, в этом мы с Ильёй похожи — я тоже хотела бы быть с тем, кто бросит ради меня всё. К сожалению, дождаться от мужчины подобной отдачи в разы сложнее, чем от женщины.

— Ещё встретишь судьбу, — проговорила только. — Каждой твари — по паре.

— Ну спасибо, — расхохотался Илья и рванул вперёд, да так, что грязь из-под копыт его коня забрызгала меня с ног до головы.

— Ах ты!.. — я поспешила следом.