— И все они кричат, — продолжила Изра. — Да, мне показали это. Не знаю, сделала ли это Вечная королева или само Древо… В наш мир пришла сила. Безжалостная и несокрушимая. Боги слепы, многие из них не желают замечать то, что хочет и может уничтожить их. Ждать от них помощи бессмысленно. Единственное, с чем эта сила не справится — Древо Илорена. Оно показало мне, как поглотит пагубную силу, пропустит сквозь себя и изгонит прочь из мира. И жизнь, сама жизнь как великая стихия, будет спасена.

— Но почему тогда я тоже вижу этот сон?

— Думаю, наша встреча неслучайна. Великая мать одна из немногих, кто видит, что происходит. Ей одной не наплевать на своих детей. Она свела нас однажды и теперь мы встретились вновь.

— Наверное, дело в этом, — Грегорион расстегнул рубашку и показал покрытую корой грудь. — Твой амулет, Изра. Он до сих пор где-то там, между деревом и плотью. Я чувствую его. Некромант Вингевельд смертельно меня ранил, но благодаря тебе я снова жив. Хоть и не знаю теперь, что я такое.

Изра взглянула на инвизитора с благоговением и провела тонкими пальцами по его груди.

— Тебя спасла не я, а Иллания, Великая мать… Отсюда и сон. Я впервые увидела его, когда покинула илоренский лес. С тех пор это видение приходит каждую ночь. Оглушительный крик тысячи лиц, предсмертная агония Древа. Я слышу это, чувствую его ужас. Это произойдёт, если я не доберусь до Северной пущи и не воплощу задуманное Древом. То, что поведала мне Вечная королева.

— И ты собираешься идти на север одна? Мы со спутниками отправляемся на юг, в замок Высокий дом. Идём с нами. Когда я отведу их, то с радостью сопровожу тебя.

— Времени мало, Грегорион, — печально сказала Изра, остановившись. — Аревиад поклялся защищать меня до самой смерти. Теперь он мёртв, и я должна продолжить путь одна.

— Я хочу помочь тебе, Изра. Я должен тебе помочь! Но сначала мне нужно довести моих спутников. Они… они очень важны. Вот, возьми хотя бы припасов.

— Великая мать щедра к своим верным детям, я обхожусь её дарами, так что вам эта еда будет нужнее. Что же насчёт помощи, — улыбнулась девушка, — ты уже спас меня, Грегорион. Дважды. И уж точно ничего мне не должен. Скорее, это я вновь обязана тебе.

— Тогда… Обещай мне, что не погибнешь напрасно.

— Обещаю, — Изра склонила голову в знак согласия. — Прощай, инквизитор!

Сказав это, девушка взмахнула светлыми волосами и зашагала по тропинке. Грегорион долго глядел ей вслед, пока, наконец, она не исчезла в темноте безлунной ночи. Испустив уже третий вздох, на сей раз исполненный печали, инквизитор отправился к спутникам.

Вернувшись к привалу, Грегорион подбросил в костёр веток, присел рядом и долго смотрел на огонь, напоминавший ему волосы Изры, пока его не окликнул заспанный голос Дэйна Кавигера.

— Слава богам, ты вернулся! — сказал рыцарь, прикрыв глаза от разгоревшегося пламени. — Как всё прошло? Добыл еды?

— Да, — отозвался Грегорион, не отрываясь от огня. — Спи, всё хорошо. Теперь всё хорошо.

На третий день турнира Рия отправлялась с опаской. После увиденного вчера она была вовсе не рада, что согласилась на предложение дедушки Альбрехта, но, когда он пришёл за ней утром в лечебницу, отказать ему девушка не смогла. Ей нужно было поговорить с Альбрехтом о его отношениях с братом, и она сделает это даже если придётся смотреть, как её будущие пациенты зарабатывают себе увечья, которые ей самой потом и придётся врачевать.

По пути на турнир дедушка говорил о какой-то незначительной ерунде, явно чтобы занять время. Конечно, он прекрасно помнил, зачем Рия согласилась на это предложение, и из-за всех сил оттягивал столь же неприятный, сколь и неизбежный для себя разговор.

— Дедушка, — наконец, не выдержала Рия, когда они покинули замок и направлялись к воротам, за которыми находилась турнирная площадка, — спрошу прямо: ты собираешься мириться с дядей Карлом?

Этот вопрос поставил старого мага в тупик. Он остановился и виновато вздохнул.

— Конечно, дорогая. Но, думаю, ему ещё нужно время, чтобы остыть.

— Ему или тебе?

— Хорошо, — нехотя сказал Альбрехт, — нам обоим.

— Всё-таки вы оба ужасные упрямцы…

— Упрямство — один из неизменных спутников старости, Рия. Беда в том, что мы оба пытались действовать на благо семьи и оба потерпели неудачу. И теперь точно так же оба виним в этом друг друга. Карл утверждает, что я слишком надолго пропал из жизни собственной семьи, и иногда мне кажется, что он ненавидит меня за это. Я же убеждён, что ничего этого не случилось бы, если б они послушались меня и уехали в Аркенталь. Но твой отец, Мартин, не желал оставлять любимого дядю одного в зачумлённом городе. Карлу было достаточно поехать с ними или хотя бы поговорить с твоим отцом. Эх…

— Вы оба правы, — вздохнула Рия после секундной задумчивости, — и, в то же время, оба неправы. Да, дядя Карл действительно был сильно к нам привязан, без него моё детство было бы совсем иным. И да, дедушка, я действительно не видела тебя годами, но, вместе с тем, видела, что ты делаешь для нас. Я вспоминала о тебе с благодарностью всякий раз, когда открывала присланные тобой книги. Помнишь, ты оставлял записку с забавным стишком в каждой из них? Каждый раз, когда получала от тебя подарок на день рождения. И даже когда по настоянию мамы надевала эти дорогие платья, которые, правда, терпеть не могла, я вспоминала о тебе с теплотой.

Щёки старого мага покрыл румянец, он улыбнулся в усы.

— Тебе было достаточно сказать, что ты не любишь платья. Я бы наверняка нашёл…

— Дарёному коню в зубы не смотрят, дедушка, — мягко перебила Рия и вдруг спросила: — А помнишь того котёнка?

— Котёнка? — удивился Альбрехт. — Что-то не припоминаю.

— Чёрно-рыжего в полоску. Ты прислал его с дядей Карлом, когда тот вернулся из Аркенталя. На моё десятилетие. А ещё просил передать, что это настоящий тигр из южных стран. И я, глупенькая, тогда поверила… — девушка смущённо улыбнулась. — Это был самый дорогой и тёплый подарок от тебя.

— Прости, дорогая, но я не передавал никаких котят, — виновато произнёс маг, — иначе наверняка запомнил бы это. Мы с Карлом так крепко повздорили накануне его отъезда, что я даже забыл передать подарок. Эх! У него могло быть блестящее будущее там, в Аркентале, если бы он только не был таким гордецом…

Рия задумалась. Быть может, дедушка с годами стал слаб памятью? Но вдруг её осенило: дело оказалось совсем в другом.

— Я поняла, — сказала она. — Ты ведь обещал навестить меня в тот год. Как раз на мой день рождения.

— Увы, в ту пору на меня навалилось слишком много дел.

— Выходит, что дядя Карл где-то добыл этого котёнка по дороге и привёз в качестве твоего подарка. Сказал, дедушка очень извиняется, что не смог приехать, но дарит этого тигра, да, он в самом деле так сказал, чтобы любимая внучка не забывала его.

Альбрехт вдруг изменился в лице, а глаза сделались влажными и заблестели.

— Так значит, — медленно начал он, — Карл выдумал эту историю, чтобы…

— Чтобы я не думала о тебе плохо, дедушка. Твоему брату было не всё равно, понимаешь? Если бы он и впрямь тебя ненавидел, разве было бы ему дело о том, что я о тебе думаю? Наверное, он бы попытался настроить меня против тебя. Благо, это было бы несложно.

— Ты права… Совершенно права, моё сокровище, — улыбнулся маг, утирая глаза. — Сегодня же после турнира я пойду к нему. И клянусь тебе, Рия, мы помиримся. Не для того, чтобы не расстраивать тебя, а ради друг друга. Просто потому, что мы братья.

Вскоре Альбрехт и Рия добрались до турнирной площадки и после того, как они заняли свои места, на середину ристалища вышел герольд. Пронзительный звук горна огласил округу. Когда трибуны затихли, герольд провозгласил начало третьего и заключительного дня Железного турнира. Неожиданностью же для Рии стало то, что, по его словам, сегодняшний день откроет серия сражений магов. Альбрехт был удивлён не меньше.