— Вам обязательно ответят, дедушка, извините, Петр Уварович, — подал голос молодой человек. — И я, примерно, догадываюсь,  как вам ответят. Я уже не раз слышал, как теперь поступают в таких ситуациях. Просто вашу жалобу отправят в ваш райком, поручат разобраться, и дать вам ответ. И придет к вам этот товарищ инструктор, и все подробно вам объяснит.

— Свят, свят! — пробормотал старичок, — не дай Бог. Мне и достанется за жалобу.

— Скажите, пожалуйста, Петр Уварович, — уважительно обратился к старичку молодой человек, — почему вам так важно выпускать красивые повозки и сани? Делали бы себе те, которые разрешают, и дело бы с концом, никаких бы не было проблем. Вы же сами говорили, что красивые только для купцов и недобитых буржуев.

— Во-первых, молодой человек, речь идет не о красивых санках и бричках, а об удобных, предназначенных для перевозки людей, а не грузов. А во-вторых, это говорил не я, а этот инспектор-инструктор из райкома.

— Действительно, зачем же на грузовых ездить, если есть специальные, для людей, — рассудительно сказал сержант, и что-то продолжил…

Но Николай его уже не слушал. Ему вспомнилась картина, которую он наблюдал из окна конструкторского бюро, когда он туда впервые вошел. Начальника КБ-6, Геннадия Васильевича, у которого был сердечный приступ, подвели к саням-розвальням скорой помощи, и он никак не мог в них устроиться. Ему пытались помочь и возница и женщина-фельдшер, но у них ничего не получилось, и Геннадий Васильевич, в конце концов, просто рухнул на сани, да так и поехал — лежа. Николай тогда с ужасом подумал — как же он будет вставать, когда они приедут в больницу, но его отвлекли его собственные проблемы, и он об этом случае забыл, а теперь вспомнил.

— Вот ты представь, Петро, — продолжал пояснять старичок, — что за твоей дражайшей супругой, у которой начинаются роды, приедут на грузовых санях, и как она, бедолага, на них поедет, или потом обратно, из роддома, с ребеночком. А была бы кошёвка, села бы аккуратненько на сиденье, и поехала — милое дело, и ты бы, рядышком, на сиденье уселся, и ребеночка подержал.

— Да я не женатый, — сконфуженно ответил парень.

— Ты не женатый, так другие женатые. Или вот, к примеру, нужно везти молодых к венцу, в церковь, ну или в ЗАГС, по-нынешнему, — и на грузовой телеге,  просто срам, прости господи, да мало ли какая надобность. Больного к врачу, или врачу — к больным ездить, и разное прочее.

— Расскажите, пожалуйста, Петр Уварович, — попросил Николай, — как вы сформулировали ваше Обращение? Попросили, чтобы вашего обидчика отшлепали по попе и поставили в угол?

— Да что ты, парень! Мы все сформулировали, как надо, мы, хоть и тулунские, да тоже не лыком шиты.

— И как же, если не секрет, конечно?

— А вот как. Мы написали, что наша артель встала на трудовую вахту, посвященную приближающейся 25-ой годовщине Октябрьской Революции, и просим вразумить нас, провинциалов неразумных, какую продукцию нам лучше выпускать с политической точки зрения. Мы так рассудили, что товарищ Калинин человек умный, и поймет, о чем идет речь, и чего мы хотим. Возможно, что борьбу с «излишествами» начали вести по всей стране, а это неправильно, вся надежда на товарища Калинина. А то власть народная, а про народ… забыла, — и старичок перекрестился. — Да, если тебе так интересно, вот посмотри, у меня есть копия обращения, — и старичок достал из папки, аккуратно уложенные листочки бумаги.

— Ух, ты! — удивился Николай, — как вы ловко все сформулировали, и даже рисунки сделали. А рисунки-то зачем?

— Затем, чтобы было понятно, какую продукцию мы можем делать, так как названий недостаточно. Ты пойми, что в разных местах разные вещи называют по-разному, а с рисунками все понятно. Ты, я вижу, въедливый парень, пытаешься во всем разобраться, люблю таких, я и сам такой. А как тебя зовут, и чем ты занимаешься?

— Я Николай, и напарник мой тоже Николай. Мы едем в командировку, на Урал.

— Жаль, что так близко, а то заехали бы ко мне в гости, в Тулун, я бы вас на санках покатал, контрабандой, я отличные санки заныкал, никто не найдет. А ты запиши мой адрес, буду рад с тобой встретиться.

— Вряд ли я когда там окажусь…

— Да кто ж знает то, ты запиши.

И Николай, чтобы не обижать старичка, записал адрес на обратной стороне обложки учебника, который был у него под рукой.

— Эй, товарищи, смотрите, Исаев приехал, а говорили, что никогда не приедет! —  Зоя подскочила к стоящему в дверях с чемоданом, Николаю, и крепко его расцеловала. Ей, как он подозревал, было далеко за 30, и относилась она к Николаю, как мать к взрослому сыну. — А похудел то как, бедняжка.

— Так в госпитале же был, не на курорте, — послышался чей-то рассудительный голос.

— Знаем мы эти госпитали, — к Николаю подошел фотограф Иван Васильевич. — Завел там себе зазнобу, а то и двух, вот и похудел на почве любви, — он, как всегда, не мог удержаться от скабрезной шутки.

Сотрудники КБ собрались вокруг Николая, пожимали руки, хлопали по плечу, спрашивали про здоровье. Из застекленного кабинета вышел начальник КБ Геннадий Васильевич, которого Николай видел лишь мельком, когда прибыл сюда в первый раз. — Ну, здравствуйте, здравствуйте, товарищ Исаев, рад вас видеть.

— И я, взаимно! Как вы себя чувствуете Геннадий Васильевич?

— Неплохо, спасибо. Меня только вчера выписали из больницы. К сожалению, когда усаживался в эти дурацкие сани, поскользнулся, упал и сильно ударился, ну ладно, это пройдет. Вы потом, попозже подходите ко мне в кабинет, нужно будет переговорить.

— Да, хорошо, конечно, Геннадий Васильевич.

Последней поздороваться подошла Галя. Она, наверняка, слышала шутки Ивана Васильевича, и сделала свои девичьи выводы. — Здравствуйте, товарищ Исаев, — пробормотала она, сунула ему свою узкую ладошку, повернулась и пошла к своему рабочему месту.

— «Убью гада!» — решил Николай. — «Прямо сейчас, на месте, а то Галя на меня и смотреть не желает из-за его шуточек. Жаль, винтовка осталась в комендантском взводе. Ничего, возьму гранатомет, и из гранатомета. Будет знать, черт такой!»

Но, немного поразмыслив, отложил убийство на потом, и стал раздавать приготовленные подарки, в том числе, и подлому фотографу, который приняв подарок, пожал Николаю руку, и, как ни в чем, ни бывало, пожелал счастливой любви (вот же жук).

Зое подарки понравились, и она сразу побежала за шкаф, где, как все знали, у них было установлено зеркало. Отступать было некуда и Николай, набравшись храбрости, достал из чемодана подготовленные подарки и пошел к Гале. — Я очень рад тебя видеть, Галя, я каждый день, по много раз перечитывал твое письмо и с нетерпением ожидал с тобой встречи, и приготовил себе подарки. Это трехтомник «Хождение по мукам», очень интересный, и еще небольшой кулончик и духи. Прими, пожалуйста!

— Да, спасибо Николай! Книги и духи Галя положила на стол, а с кулоном отправилась к зеркалу, где еще оставалось Зоя, и оттуда послышались их веселые голоса.

Облегченно вздохнув, Николай достал резервный подарок, и пошел к начальнику КБ. Их разговор был недолгим. Геннадий Васильевич подтвердил то, что говорил нарком, что перед Николаем поставлена определенная индивидуальная задача, и что он получит любую необходимую помощь, которая только ему потребуется. Николай, было, заикнулся, о том, что у него еще не закончен вопрос с дополнительными видами гранат для гранатомета, но оказалось, что пока он находился в госпитале, эта тема уже проработана, благодаря тому, что Николаем были сделаны эскизы, а Галя выполнила чертежи, которые пошли в работу. Таким образом, перед Николаем стоит единственная задача, поставленная наркомом.

Таким образом, подарки были вручены (ну, почти), и Николай отправился к Главному Конструктору, Ивану Антоновичу, чтобы посоветоваться по важному для него вопросу. — Я непременно хочу посетить кладбище, где похоронены Валя с мамой, и Райотдел Милиции, начальника, капитана Селезнева. Посоветуйте, Иван Антонович, как мне это сделать?