За окном вагона рассвело, пассажиры потянулись к туалетам, умываться, по проходу прошел проводник, объявляя, что скоро будет разносить чай, и Николай решил, что ему пора вставать. Он ловко спрыгнул с верхней полки, достал свой новый чемодан и, открыв его, долго любовался содержимым — это было целое богатство.
Вчера он, сдуру, положил глаз на красивое драповое пальто с каракулевым воротником, примерил его перед зеркалом, и остался очень доволен своим внешним видом. Секретарь Анна Петровна, которая провожала Николая, заметила, что пальто очень хорошее и красивое и оно очень идет Николаю, но будет оставаться таким только до первого посещения полигона, где ему придется забираться в окоп. (Она знала, и про полигон, и про укрытие, и, вообще, секретари подчас знают больше, чем их руководители).
— Вы, Коля, — сказала она, — будете стараться не испачкать новое пальто, будете остерегаться, даже не думая об этом, а в таких случаях, как это бывает, еще быстрее испачкаетесь. И никогда вам его не удастся отчистить от земли. А не примерить ли вам вот этот нагольный полушубок? А пальто вы еще купите, у вас вся жизнь впереди, послушайте старую женщину.
Полушубок оказался совершенно впору, и Николай понравился себе в нем, даже больше, чем в пальто. И что самое важное, полушубок оказался намного дешевле, чем пальто, и Николай, сообразив, что он едет в свой, ставший ему родным коллектив, купил коллегам подарки, в основном, книги. Ивану Антоновичу — однотомник А.С. Пушкина. Ивану Васильевичу — «Мертвые души». И незнакомому милиционеру, капитану Селезневу — разумеется, «Преступление и наказание».
Остальным сотрудникам — небольшие, но важные сувениры и безделушки. В частности, взял целую пачку красивых календарей на новый, 1942 год, посвященных 25-ой годовщине Великой Октябрьской Социалистической Революции. Не забыл и про курящих работников опытного производства и полигона — для них часть чемодана занимали аккуратно уложенные пачки моршанской махорки.
Разумеется, что среди этих подарков был и главный подарок — подарок Гале. Когда он поинтересовался — можно ли что-нибудь подобрать для девушки, ему сказали, что в наличии есть только довольно скромные кулоны и духи «Красная Москва». И тогда он купил два кулона и два флакона духов — для Гали и для Зои, осознавая, что для Гали есть и индивидуальный подарок — трилогия «Хождение по мукам» А. Толстого. Хотя было совершенно непонятно, как она отнесется к кулону после всех тех событий со шпионским кулоном, с которым ей пришлось походить. Но он утешил себя тем, что подарок дорог не своей сутью, а тем, от кого он получен, то есть своей любовью.
Понятное дело, что себе он купил все необходимые туалетные принадлежности, и еще какие-то важные мелочи. Среди большого разнообразия художественной литературы оказался «Учебник минно-взрывного дела для высших технических военных заведений», и Николай прихватил и его, рассудив, что он может пригодиться.
Проводник начал разносить чай, и население вагона оживилась, послышался стук доставаемых котомок, звук разбиваемых яиц, разворачиваемой бумаги и оживленные голоса. Сержант, который постоянно ездил, и чувствовал себя в вагоне, как дома, посмотрел на спутников, а это были старичок и молодой мужчина, можно сказать, парень, и предложил устроить коллективный завтрак. Все согласились и стали доставать свои припасы.
Как и предполагал Николай, после того, как завтрак был окончен, начались нескончаемые дорожные разговоры, которые казались ему смешными, и чтобы в них не участвовать, он достал учебник по минно-взрывному делу. Книга была издана в этом году, подготовлена группой хорошо известных специалистов, и он начал ее с интересом листать, с интересом прислушиваясь к начинающемуся разговору.
— Ты, мил человек, далеко ли едешь, и как тебя зовут? — послышался голос старичка, который обратился к парню.
— А вы знаете, дедушка, — ответил молодой мужчина, — что в порядочном обществе принято сначала представляться, а потом уже задавать вопросы.
— Вот как?! — удивился дед. — У нас, в Тулуне, так как-то не принято, ну, это дело поправимое. Я, видишь ли, был в Москве по серьезному делу, у самого товарища Калинина, ездил к нему с жалобой от нашей артели, а сейчас возвращаюсь домой.
— У самого Калинина? — удивился мужчина. — Это интересно, расскажите, пожалуйста, как же вам удалось к нему попасть? Да, дедушка, меня зовут Петром, и еду я в Иркутск, я инженер, назначен на металлургический завод.
— Значит, тёзки, я тоже Петр, Петр Уварович. А к товарищу Калинину я не попал, там таких желающих, в Приемной, пруд пруди с разными жалобами и вопросами. Всех, конечно, выслушивают, и помогают сформулировать Обращение, если оно не подготовлено заранее, а потом дают ответ на казенной бумаге.
Старичок достал из кармана плотный конверт, в котором лежал лист бумаги с подписями и печатями. — Вот, можешь посмотреть, парень, если тебе интересно. Все чин чином, написано, что «Обращение принято, и товарищ Калинин рассмотрит его по мере возможности».
— А на кого вы, дедушка, жаловались, если не секрет?
— Да какой секрет, простое дело, можно сказать, житейское. Только мы, вот так, напрямую, не жаловались, а просили разобраться. Не дай бог, на власть жаловаться! — и старичок истово перекрестился.
— А что же это, все-таки, у вас за дело было, дедушка? Может быть, расскажете.
— Можно и рассказать. У нас, видишь ли, артель, существует спокон веку, мы делаем гужевой транспорт — телеги разные, сани.
— Да что вы, дедушка, какой нынче гужевой транспорт! Вы, что, не в курсе, что товарищ Сталин объявил, что навстречу крестьянской лошадке идет автомобиль?
— Ты, парень, меня не перебивай, а то не буду рассказывать. Знаем мы все прекрасно про автомобили, появилось у нас несколько грузовичков, но они погоду не делают, я имею в виду, в настоящее время.
— Извините, дедушка, не буду больше перебивать, — поправился парень.
— Так вот, когда началась война, мы для Красной Армии очень много транспорта сделали. Пришлось нам перестраиваться на ходу. Летом мы обычно делаем сани, а пришла команда делать телеги, а для них ничего не было заготовлено, но перестроились, работали, как вся страна, без перерывов, без выходных. В октябре переключились на сани, и все шло хорошо…
Дед призадумался, а потом продолжил: — Когда Германия капитулировала, к нам пришел приказ — прекратить производство саней, и мы переключились на телеги, как и положено зимой. Мужички истосковались по хорошей, интересной работе, стали делать красивые брички-двуколки, с украшениями, с резьбой… да пришел к нам этот, как его, Инспектор из Райкома… — и старичок тяжело вздохнул.
— Какой Инспектор, дедушка! Наверное, Инструктор! В Райкомах Инструкторы, я точно знаю. И, что же, не понравились ему ваши брички?
— Эх, парень, ты может, и разбираешься в этих инструкторах-инспекторах, да вся беда в том, что очень ему наши брички понравились. Он походил, посмотрел, поохал, даже погладил отшлифованные элементы, похвалил наших работников, сказал, что все сделано очень хорошо, а потому все эти брички следует немедленно изломать на дрова. Вот, как дело было, парень!
— Да как же так? Зачем же ломать-то, если сделано хорошо?
— Вот, в том то и беда, парень! Он объяснил, что советскому человеку такой транспорт не нужен, что он его будет только расслаблять, так как является отрыжкой капитализма, и предназначен для кулаков, купцов и недобитых буржуев, которых ликвидировали, как класс. Да, именно так и сказал, и стал настаивать, чтобы начали ломать немедленно, при нем, а против грузовых саней и телег он ничего не имеет.
— О, господи, а что же дальше-то было? — теперь к разговору подключился уже сержант, а Николай внимательно прислушивался.
— А что было? — промолвил старичок. — То и было. Взяли мужички инструменты — топоры и кувалды, и давай махать, больше делая вид, что ломают, да этому инструктору такая работа не понравилось. — Эх, вы, говорит, малохольные, даже толком сломать-то не можете, сам схватил кувалду, и начал крушить, да так, что только щепки полетели, крепкий мужик, видать, раньше молотобойцем был. Вот тем дело и кончилось. Да, одну бричку он оставил целой, сказал, что заберет ее в райком для полной проверки. Расстроились мужички, конечно, не так материалов пропавших жалко было, как своей работы, ну и надумали писать жалобу, а мне, как я самый грамотный, я в артели бухгалтером, поручили эту жалобу готовить. Ну вот, я свое дело сделал, теперь будем ожидать ответ от товарища Калинина, надеюсь, что он нам ответит.
