— Что все?

— Как что? Тысяч атмосфер в этом бедном камне, то есть, ему — конец, разлетится в прах.

— Да ну вас, Исаев! Что вы тут мелете? Что за ерунда! Вот еще, напасть, да на мою голову! Вы бы сначала надели шляпу и очки, а потом умничали! Ходят тут всякие, несут ерунду и чушь! Откуда вы такой взялись?

— Из комендантского взвода, — тяжело выдохнул Николай.

Иван Антонович замолчал, вглядываясь в нарисованные Николаем наброски, и водил по ним пальцем. Он просто пе-ре-ва-ри-вал услышанное, пере-вари-вал, пере-варивал и… переварил. И пришел в себя. — Извини, Коля, что-то нашло, наговорил… просто было не осознать. Это такое, такое… открытие!

— Да ладно, Иван Антонович, вы бы слышали, чего я сам себе наговорил, слава богу, не вслух.

Какое-то время Иван Антонович сидел, ничего не говоря, и Николай легко догадался, что он просто повторяет про себя то, что только что услышал и осознал. — Пойдем, доложим начальнику, Геннадию Васильевичу, — предложил он. — Ты не будешь возражать, если рассказывать буду я? — и Николай, разумеется, не возражал, так как хотел послушать ход рассуждений со стороны.

Но послушать со стороны ему не удалось, так, как только они вошли в кабинет, туда, постучавшись, заглянула Зоя и сказала, что Исаева на проходной дожидается начальник милиции. Геннадий Васильевич с удивлением посмотрел на Николая, который пояснил, что встретиться предлагал именно он, а в связи с тем, что выход за территорию закрыт, капитан Селезнев пообещал подъехать сам.

И тогда, начальник КБ, сказав, что нехорошо заставлять пожилого человека ожидать, Николая отпустил, который прихватив заготовленный подарок — книгу «Преступление и наказание», отправился на проходную.

Начальник караула, сославшись, что идет проверять посты, любезно предоставил им свой небольшой кабинет, где они смогли побеседовать.

Николай поблагодарил милиционера за прекрасно проведенное им расследование преступления при захвате его, Николая, вражескими агентами, и вручил ему книгу, которую капитан с удовольствием принял. Он сказал, что расследование — его прямая обязанность и ничего выдающегося в нем нет, а решил он встретиться с Николаем, так как у него есть большая, личная просьба, о которой он не хотел говорить по телефону при своих подчиненных.

— У наших девочек секреты не держатся, — продолжил он пояснять, — и я прекрасно знаю, что ты напрямую общаешься и с Наркомом и самим Верховным Главнокомандующим. И поэтому я прошу тебя, чтобы ты ни в коем случае не стал просить их, чтобы меня каким-нибудь образом поощрили. Я и так из-за тебя уже получил серьезное взыскание — строгий выговор, именно за это расследование.

— Да как же так, товарищ капитан? — удивился Николай. — Я же прекрасно знаю, что вы провели расследование, которому позавидовал бы сам Шерлок Холмс.

— Вот за него и получил, когда до моего областного руководства дошло, что со мной напрямую общались из Генерального Штаба Красной Армии. Ты же знаешь, как начальство не любит, когда действуют через его голову. А предлог всегда найдется. Меня наказали за то, что я, не дождавшись оперативной группы из области, приступил к расследованию, не получив на то приказа. Формально — все правильно, а то, что улетучились бы все запахи, их к делу не пришьешь.

Николай это точно знал по тому случаю, когда его комбата Верховцева арестовали по предлогу за то, что он чего-то там не доложил, хотя батальон остановил фашистские войска, рвущиеся к Москве (с помощью отряда капитана Неустроева, конечно).

— Так что ты, Исаев, не принимай, пожалуйста, никаких действий в этом направлении, дай мне спокойно дослужить до пенсии, мне совсем немного осталось.

И Николаю ничего не оставалось делать, как пообещать. То, что Верховцев уже назвал Селезнева Верховному главным действующим лицом блестяще проведенной операции, он упоминать не стал, полагая, что это не его дело. Он просто проводил пожилого капитана до саней-розвальней и, заметив, что тот никак не может сесть, помог ему кое-как взобраться на сани, еще раз отложив этот нонсенс, эту глупость с грузовыми повозками для перевозки людей, в своих мыслях.

Когда Николай вернулся, Иван Антонович был уже на своем рабочем месте, и он объяснил, что начальник КБ предложение товарища Исаева одобрил. И, таким образом, Николаю нужно срочно готовить чертежи модернизированной гранаты, а сам Геннадий Васильевич уже занялся поисками подходящих валунов или бетонных блоков, которые можно будет использовать в качестве опытных целей. И еще он рассказал Николаю, что пока тот отсутствовал в госпитале, в КБ поступил мощный дизельный подъемный кран, так что теперь с тяжелыми образцами опытных целей проблем не будет.

И закипела напряженная работа. Галя, используя эскизы, сделанные Николаем, и его подсказки, быстро изготовила нужные чертежи, которые, проверив, подписал Иван Антонович. Далее за дело взялись работники опытного производства. А буквально через три дня в адрес конструкторского бюро прибыли две железнодорожные платформы с валунами и бетонными блоками, которые разгрузили мощным краном, выставив их в линию, в стороне от железнодорожных путей.

Все было готово к испытаниям, и Иван Антонович с Николаем отправились на полигон. Николай, конечно же, не забыл прихватить подготовленный начальнику полигона подарок — интересную книгу. Полигонщик подарок с удовольствием принял, но никакого снисхождения к участникам испытаний не проявил. Внимательно осмотрев новые гранаты,  он выяснил предполагаемый результат испытаний и, подумав, поступил так же, как и в прошлый раз, при первом, пробном выстреле противотанковой гранатой, заставив всех участников, включая красноармейцев охраны, надеть каски и спуститься в укрытие.

Сам он закрепил нацеленный на валун гранатомет, привязал шнурок к спусковому крючку и произвел выстрел, спустившись в укрытие.

Ба-бах! Граната покинула трубу гранатомета, выпустила стабилизаторы и, описав красивую дугу, ударилась в валун. Прогремел взрыв, но ничего больше не произошло.

Озадаченные Иван Антонович и Николай, ожидающие чего-то большего, бросились к валуну. Николай, разумеется, добежал первым, и увидел, что в том месте, куда ударила граната, образовалось красно-белое пятно, от которого несло жаром. Это была прекрасная, созданная ими магма и… больше ничего. Николай схватил лежащую рядом хворостинку и попробовал засунуть ее в магму. Послышалось шипение растаявшего на хворостинке снега, поднялся парок, а хворостинка легко погрузилась внутрь валуна.

Когда Николай хворостинку выдернул, то погруженная часть представляла собой красный тлеющий уголь, который тотчас вспыхнул, так как, будучи погруженным, гореть, не мог из-за отсутствия кислорода воздуха. И еще, вслед за хворостинкой из расплава вынырнули несколько пузырьков то ли воздуха, то ли каких-то газов, но расстроенному Исаеву до них не было никакого дела.

Да, они получили прекрасную, рукотворную магму! А что же водичка?

— Прекрасный способ получения угольков, — прокомментировал начальник полигона, но удрученные конструкторы на эту колкость внимания не обратили.

— Да, незадача, — пробормотал Иван Антонович, — вроде, все должно было получиться, ан — нет. Выходит, чего-то мы не учли. Ладно, давай-ка, сходим к слесарям-сборщикам, хотя бы для очистки совести.

— Да чего там ходить, — ответил Исаев, — все ясно, идея не оправдалась, хотя по рассуждениям все было правильно.

— Ты давай, не унывай раньше времени, пойдем к сборщикам, поговорим, а потом будем думать дальше.

Иван Антонович, как и в прошлый раз, дружески поздоровался с Иванычем и Борисычем, расспросил их о житье-бытье, и только потом попросил рассказать в мельчайших подробностях — как они собирали гранату.

Сборщики первым делом поблагодарили Николая за подарок — моршанскую махорку, а потом стали рассказывать, как они собирали гранату. — Сначала мы вставили в корпус кумулятивный заряд, — начал рассказ один из сборщиков, потом пыж, а уже за ним — трубочку острием вперед.  Да, сначала мы завальцевали эту трубочку с обратной стороны, держа ее вертикально, так как написано на чертеже. Так действительно было удобно, потому что в тиски ее не зажмешь, так как можно повредить. Просто один держал ее вертикально, а другой завальцевал, а потом вставили в корпус. Вот и вся сборка.