— Мисаль, возьми меня! Сейчас! Ну, пожалуйста…

— Хорошо, раз ты просишь…

Он наклонил любовницу вперед, заставив упереться руками о спинку кровати и расставить ноги пошире.

За это время рука наглого слуги уже добралась до нижнего белья хозяйки и жадно нырнула, сорвав последнюю преграду. Юденьшай на секунду представила, как бесстыдно она сейчас выглядит, стоя с задранной юбкой возле покоев собственного супруга, но пальцы между ног лишили последних мыслей.

— Ты же покажешь мне свои крылья?

— Да!

Белый туман между лопаток превратился в крылья покрытые белоснежным оперением. Положив ей руки на бедра, Мирсаль резко притянул любовницу к себе, ворвавшись в лоно. Девушка застонала.

— Да, детка… так…

Теперь мужчина не дарил наслаждение партнерше, а брал то, что хотел. Его движения стали более резкими и властными. А проклятый оборотень продолжал ласкать ее, одновременно при этом, не переставая тереться о ее ягодицы.

— Мир…сааль! Я больше н-н-е могу! А-а-ах…

Положив руку между лопатками, он наклонил девушку еще сильнее, после чего, впившись пальцами в бедра ускорился, нещадно вбиваясь членом в мягкое нутро.

Девушка громко вскрикивала, что заводило его еще сильнее.

— Мир…сааль! ааах… — последний толи вскрик, толи всхлип бритвой полосонул по нервам.

Зарычав, точно животное, супруг дернул партнершу на себя, заставив максимально принять его естество. Юденьшай содрогнулась, получая разрядку одновременно с этой парочкой, со смесью стыда и удовлетворения чувствуя, как сзади горячо пульсирует чужая плоть, изливаясь на нее горячей спермой.

— А теперь можете войти и поговорить со своим мужем, леди, — проговорил Брун, отпуская ее и слегка отталкивая от себя. Сорванные трусики наглец засунул в собственный карман. Тяжело дыша, она с ненавистью посмотрела на ухмыляющегося мужчину.

Если он думает, что после случившегося она испугается и передумает, то не на ту напал. Поправив юбку, сделала привычный пас и магией очистила платье. Проверила прическу и, гордо выпрямившись, толкнула дверь.

— Я кажется предупреждал тебя, чтобы ты не врывалась ко мне без предупреждения? — холодно поинтересовался супруг, ни чуть не смутившись того что его застали в постели с любовницей.

— Ты… — она едва не задохнулась от ярости. — Как ты смеешь изменять мне в нашем доме? Спишь с этой… девкой…

— Да? — холодно поинтересовался он. — И что же ты мне сделаешь?

— Я требую развод и разрываю соглашения. Ательвейг — мое приданое и я забираю его обратно. Империя лишается поставок камней, до тех пор пока мы не согласуем новые цены. — Прошипела она не в силах совладать с эмоциями. — Отправляйся обратно к своему отцу и его драгоценной женушке! Сына можешь оставить. А ты… слышишь, ты? Ты уволена! — рявкнула она развалившейся на белых простынях Мирайе.

Победно улыбнувшись, она отошла к окну и гордо задрала подбородок.

— Неужели? За мою измену, говоришь? — насмешливо отозвался Мирсаль. — А не ты ли изменяла мне направо и налево весь год? У меня полно свидетелей и доказательств, дорогая. Думаешь, я не знаю о твоих любовниках? Да двое из них сами приходили ко мне с предложениями выкупить компромат на тебя!

Мирайя весело рассмеялась, глядя, как вытягивается лицо принцессы.

— Кстати, если прочтешь договор внимательно, то там сказано, что если я смогу доказать измену, то имею право урезать твое содержание в два раза и отослать неверную жену в любую дыру по собственному усмотрению. В этом случае земли переходят в мое распоряжение на ближайшую сотню лет, безо всяких дополнительных условий, дорогая.

— Ты не посмеешь! Как ты мог променять меня на эту девку? — не желая принять случившееся, она с ужасом обводила взглядом присутствующих.

— Сомневаешься? Если ты еще хоть раз посмеешь разговаривать со мной в таком тоне, то именно это я и сделаю. Обещаю. И запомни, дорогая — я сплю с кем хочу, где хочу и когда хочу. А ты… твои похождения меня утомили. Мирайа останется в нашем доме и будет по-прежнему исполнять роль твоей компаньонки и секретаря. Во всяком случае, пока Я не решу иначе. И она проследит, чтобы впредь ты вела себя достойно.

А теперь, покинь нас, а то я могу и передумать. Брун, проводи, леди.

Мы стояли на зеленой лужайке с трех сторон окруженной пышными кустами сирени. Позади, высилась широкая стена Дес Рихтонга где разместилась Высшей Военной школы Империи. По стене неспешно прогуливался стражник с парой дежурных курсантов проверяя целостность охранного периметра и зорко оглядывая окрестности. Парни вместе со стражником сделали вид, что изучают охранные плетения магистра Дакота, но на самом деле с любопытством глазели сверху, но мне было плевать.

Это местечко частенько использовалось нами для пикников.

Во-первых, пышные кусты и отсутствие постоянно мелькающих на горизонте курсантов, создавали видимость уединения. Ведь что такое пара-тройка наблюдателей по сравнению с несколькими десятками глаз постоянно сопровождающих любое твое передвижение по территории закрытого военного учебного заведения, где женского пола кот наплакал, а увольнительные всего два раза в год? Тем более что буквально в десятке метров от стены начинается настоящий лес с раскидистыми деревьями, и если сильно допекут или станет слишком жарко, достаточно немного переставить стул.

Во-вторых, неподалеку находится удобный пологий спуск к ручью. Он прекрасно просматривался с поляны, где мы расположились, и дети, а точнее моя дочь со своими друзьями, могли играть или плескаться в воде, не исчезая из поля зрения взрослых.

Ну и в-третьих, небольшая калитка, ведущая на задний двор замка, находится совсем рядом, скрываясь за пышными зарослями орешника. Нет нужды бежать пару километров к центральным воротам, если нужно побыстрее вернуться или принести с кухни что-нибудь вкусненькое.

Яркое солнце заливало светом место детского праздника. Столы были уже сервированы к праздничному обеду, и ветерок трепал края белых скатертей. Их было два. Первый — для взрослых, второй — для дочери и ее друзей — Флика и Лея. Дочь сама настояла на таком разделении. Хотя двенадцатилетний Флик и десятилетний Лей чувствовали себя солидными и взрослыми, они наотрез отказались садиться с нами за стол, предпочтя устроиться отдельно. А все потому, что по дурацким законам этого мира, будучи людьми, изначально стояли ниже на социальной лестнице. Мальчики уже прекрасно это усвоили, несмотря на то, что основную часть жизни провели при школе, где строго наказывалось любое проявление сословной дискриминации. Услышав их отказ, Ди заявила, что слишком мала, чтобы весь свой праздник просидеть среди взрослых. Так что — да! Небольшой стол на три персоны стоял отдельно и считался «детским». Я ведь говорила, что Диана у нас редкая умница?

Отмытые и прифрантившиеся мальчишки притащили огромные букеты и кулечки со сладостями, и сейчас, троица с хитрым видом прогуливалась по полянке, периодически скрываясь за пышным цветущим кустом сирени, чтобы продегустировать втихушку то, что удавалось стащить со своего стола. Ингоры, Гаронт и Орбис, должны были вот-вот появиться, Ниил тоже задерживался. Дакот быстро заскучал и сбежал в лес, оставив нас с Рашаной обсуждать грядущую ярмарку. Тут-то из-за пышных кустов и показались Орбис с магистром, а рядом с ними шло нечто темное и пушистое, размером с теленка.

— Гаронт, я все понимаю, но тебе не кажется, что это уже слишком⁈ — севшим голосом прошептала я. — Ты посмотри на Ди и на него. Да он же сшибет ее одним чихом! И плевать, что он еще малыш, точнее — еще малыш…

— Ну, — замялся магистр, — не совсем малыш. Ему уже три года.

Стоявшие рядом с Дианой мальчишки завистливо присвистнули. Несмотря на возраст оба понимали, что сайхи на дороге не валяются.

— И что? Он сбросит ее при первой же возможности, или раздавит, решив поиграть или покататься в траве.

Я нервно ломала пальцы, вот только дочке совсем не было страшно: