Юнерс, усмехаясь словно заманивший к себе в берлогу непорочную девочку маньяк, показал мне на необычную порезь в основании метлы, там где из пучка собранных прутьев начиналось древко. Я присмотрелся. Прорезь удивительным образом напоминала замочную скважину. Я недоуменно посмотрел на маленького мастера. Он же, приподняв свисающую с шею связку маленьких ключей, демонстративно ими зазвенел. Черт возьми, да их магические метлы заводятся ключом, как мотоцикл, допетрил я!

Юнкерс отделил от связки нужный ключ, вставил в скважину и повернул по часовой стрелке на один оборот. Все просто, пояснил он. И в тот же миг метла задрожала, оживая, вырвалась из моих рук и приняла горизонтальное положение в воздухе примерно в метре от пола. Я выдохнул, стараясь делать вид, что подобное наблюдал уже не раз, просто вот сам никогда не... А, какого хрена я продолжаю притворяться? Такого матёрого воздушного волка, как любитель кожаных одеяний, не проведешь!

Я осторожно взгромоздиться на древко, судорожно вцепившись пальцами в теплое дерево и, крутанувшись, тут же шваркнулся об пол! Метла даже не дрогнула под моим весом. Твою мать! Если я выкину подобный фокус в воздухе, то на моей карьере, равно как и на остальном можно ставить крест. А крест мне поставят. На специально выделенном участке землицы.

Юнкерс возвел очи к небу и сказал, что он не видел ничего подобного за всю свою жизнь. Даже десятилетки лучше держатся, чем я. Я, потирая поясницу, огрызнулся, что силен в других науках. Но летать на этом ссаном венике все равно научусь. Наверно. Юнкерс повздыхал, но пообщался сделать все от него зависящее. Для начала, пояснил он, мне нужно научиться не падать. Просто уметь садиться верхом и держаться. Это уже пол дела. Я в благодарность заявил, что с меня бутылка, и на том наше первое занятие завершилось. Видели бы меня мои ученики! Срамота.

Между делами я раздабыл общешкольное расписание уроков, чтобы в случае чего отследить нахождение своих подопечных. Это ко мне они ходили общей группой заклеймленных неудачников и лоботрясов. Остальные предметы они посещали в составах своих обычных классов. Оставшись в кабинете я внимательно просмотрел расписание. Меня интересовали уроки алхимии. Ага, через час начнется урок у моего знакомца Бухольца. Он будет преподавать для одного из последних курсов, на котором учились Йохан Станкевич, Глимгер Клопс и Мария Попинс. Отлично, убью сразу несколько ушастых травоядных. Навещу товарища, оценю его лабораторные мощности и заодно проверю, как себя ведут на других уроках мои ученики.

Класс алхимии располагался в том же крыле, что и мой, и класс моего вероятного врага и недоброжелателя профессора Простатуса, скользкого как угорь и дауличного, как президент Франции. Я на правах старинного приятеля без стука завалился в класс и застал Бухольца, перебирающего пробирки на лабораторном столе. Я с любопытством огляделся. Класс был очень большим, совмещённым с лабораторией и оснащённый кучей демонстрационных стендов, застекленных шкафчиков, с рядами чистеньких новых парт и хорошо освещенным. Мой кабинет по Защите от Темных сил по сравнению с царством Бухольца выглядел убогой мрачной норой. Любопытно тут внутришкольные фонды распределяются, подумал я, направляясь к учителю алхимии.

- Ооо, профессор, - расплылся в улыбке Бухольц, чей нос был краснее обычного. Поверх заляпанной подозрительными пятнами серой мантии он накинул белый халат, став похожим на санитара из дурдома. - Ну наконец-то вы дошли до моей скромной обители!

- Всем ты такое обиталище, - польстил я ему, пожимая его лапу.

- Вы по делу или? - помятуя о нашем недавнем разговоре, Бухольц заговорщицки подмигнул. Я с достоинством кивнул, вызвав вспышку радости на его лице.

- И по делу и по призванию. Хочу посмотреть на своих учеников. Ну и, хм, обсудить с вами некоторые нюансики. В общем, предлогаю провести коллективное занятие!

Бухольц не возражал. Уж больно ему не терпелось узнать, что же это такое за таинственное зелье под названием самогон. Я же подумал, если директор узнает, чем мы собираемся заниматься, то не будут ли приняты в отношении нас привентивные меры? Возможно, стоит Дуплуса угостить первачом?

Светясь как впервые увидевший сиськи подруги молокосос, Бухольц уселся за стол, а я скромно примостился рядышком, приспособив для этих целей один из классных стульев. Через минуту стали подтягиваться первые ученики. Они праздно, громко переговариваясь, входили в класс. И, натыкаясь на мою мрачную физиономию, тут де умолкали, с некоторым испугом рассаживаясь и в ступоре глядя друг на дружку. Слава обо мне разбегалась по коридорам школы как полчища тараканов.

А вот и мои! Увидев меня, Станкевич, Глимгер и Попинс поменялись в лице еще похлеще прочих. Не иначе решили, что я заявился, как демон, по их души. Я и бровью не повел. Отметил только, что и здесь Клопс пользуется определёнными привилегиями, выражающимися в том, что ему отводилась свободная парта на задворках класса, а вокруг него образовалось свободное от всякой жизни окружие.

- Дети, сегодня нас почтил своим визитом мой друг и коллега знаменитый профессор Даркен! - с жаром продекламировал Бухольц, делая отчаянные жесты. - Поздоровайтесь с профессором!

Детки, некоторые из которых были выше меня и крепче тощего Бухольца, довольно бодро провякали что-то отдаленно напоминающее приветствие. Бориса Джонсона со свитой в этой группе не было. Не скажу, что собравшаяся тут толпа произвела на меня сильное впечатление. Школота как школота. Моя тройка не шибко и выделялась на фоне прочих двух десятков юнцов и девушек. Возможно, все дело в содержании?

Я наклонился к Бухольцу и негромко сказал:

- Позволите ваш классный журнал, профессор?

- Журнал? Аз, да, конечно, конечно...

Я раскрыл журнал и бегло пролистал, розыскивая знакомые фамилии. Ну и как у нас с успеваемостью по алхимии? А никак. По крайней мере на бумаге мои новобранцы и впрямь смотрелись бледно. Лучшей оценкой для них считалась тройка. Единственный, кто более менее тянул алхимию, был присутствующий здесь же красный как варёный рак Станкевич. Несчастный пухляш отчаянно потел, стараясь избегать моего взгляда. Я закрыл журнал и озабоченно покачал головой. Сомневаюсь, что Бухольц сознательно занижает оценки, не тот он человек.

- Ученики, профессор Даркен любезно согласился поделиться своим опытом по части изготовления некоторых алхимических зелий. Он скромный человек, но уверяю вас, при должном внимании вы почерпнете немало интересного из сегодняшнего урока. Профессор, скажете несколько слов?

Бухольц покосился на меня. Я, откашлявшись, заявил:

- Профессор Бухольц излишне добр. Мой основной профиль, как вам известно, Защита от Тёмных сил и заклинаний. Те, кто обучается в моей группе, уже поняли, насколько многогранно и разнообразно это искусство. Но истинные глубины постичь практически невозможно. Зло многолико, и так же обширна изучаемая нами наука. И правильно сваренные лекарства, эээ... Зелья, да, зелья, способны обеспечить серьезный пересвес в схватке со злом! Особенно если не напутал с рецептом! Пользуясь уникальными лабораторными инструментами профессора Бухольца и моими знаниями мы на этом уроке все вместе попытаемся изготовить один чудореактив. По старинному рецепту нашей семьи, разумеется.

Ученики против своей воли, слушая меня расслабились и смотрели весьма заинтересовано. Наверняка на нудных уроках Бухольца половина из них просно бессовестно дрыхла! А тут какое-никакое, а разнообразие. Все как один достали тетради и приготовили перья. Моя тройка, вздохнув, проделала тоже самое. Наверняка эти тунеядцы планировали на уроках алхимии как следует отоспаться, а мое появление смешало им все планы.

- Изготовление этого чудо-зелья не так просто и быстро, и происходит в несколько этапов. Для начала нам понадобятся определенные ингредиенты - родниковая вода, сахар, дрожжи. Ну и некоторая тара и приспособления из арсенала профессора Бухольца.

- И все?! - сам Бухольц явно не верил услышанному. - Да на рассол ушло больше материалов, друг мой!