Это просто совпадение.
Это должно быть совпадение.
У них возникли вопросы по книге. Они хотят узнать, какие главы из прочитанных будут на первом тесте. ЧТО-ТО ТАКОЕ.
Профессор Барклай оглядывается через плечо, замечает нас с Соней, идущих по проходу, после этого кивает девушкам. Они расходятся и занимают места в первом ряду. Одна из них — симпатичная блондинка, в ней я узнала девушку, у которой профессор Барклай согласился быть консультантом, ехидно улыбается мне, прежде чем отвернуться. В этот момент я понимаю, что моя судьба предопределена.
Мне едва удается успевать за Соней, которая совсем не понимает, что происходит. Она идет вниз, не задумываясь ни о чем, и рассказывает о парне-психологе. Тем временем профессор смерил меня взглядом, наполненным таким гневом, что я удивлена, как не растаяла на месте. Он жестом приглашает меня подойти.
Мне хочется развернуться и убежать, но ноги не слушаются.
Не успеваю оглянуться, как оказываюсь рядом с преподавателем. Неужели я действительно считала его привлекательным? Он пугающий.
— Мисс Мерсье, мне нужно встретиться с Вами и Вашей подругой в кабинете после занятия, — резко говорит он.
— Вы хотите обсудить…
Он пресек мою попытку исправить ситуацию здесь и сейчас.
— После занятия.
Глава 5
Эмелия
Кабинет профессора Барклая располагается в Рид-холле, в центре кампуса. Памятник архитектуры из белого кирпича находится рядом с зеленой зоной, а на лужайке полно студентов, наслаждающихся отдыхом после обеда. Люди бросают фрисби, распаковывают ланчи, а раскаты смеха дразнят меня, пока я иду прямо на место казни. Печали добавляет и то, что сегодня прекрасный осенний день.
Температура достигает семидесяти градусов по Фаренгейту, и все, чего мне хочется — это сесть на любимую скамейку, достать хорошую книгу и позагорать, как остальные студенты.
К сожалению, мне нужно появиться на одной встрече.
— Все будет не так уж и плохо, — заверяет меня Соня, пытаясь улыбнуться.
Когда девушка видит мое лицо, ее улыбка исчезает.
Мы не торопились идти в кабинет Барклая. Даже задержались на занятии. Медленно собирали вещи. Зашли в уборную. Медлили. Тем не менее я не нашла ни одной причины, которая может помочь выйти из положения.
Рабочий кабинет профессора находится на втором этаже здания. Мы медленно идем по коридору, я позволяю Соне обогнать меня. Удивительно, но она ведет себя тихо — такое с ней случается редко. Она уже извинилась, но от этого я на нее меньше не злюсь. Для Сони это была не более, чем шутка, поддразнивание с помощью фотографии. Она не хотела причинить никакого вреда, и это то, что я готова сказать Барклаю.
Мы подходим к закрытой двери и стучим, но никто не отвечает. Я думаю, что, учитывая нашу медлительность, он уже ждет нас здесь, но нет. Рядом с дверью стоит деревянный стул, напоминающий тот, на котором я сидела в аудитории. Жестом предлагаю подруге сесть не него, а сама прислоняюсь к стене.
Из коридора доносятся голоса, но мы с Соней молчим.
Дверь открывается, и я слышу уверенные, смелые шаги человека, который направляется к нам. Напрягаю слух, но не могу заставить себя поднять взгляд. Если это Барклай, то я скоро узнаю об этом. Если не он, то мне повезло. Человек приближается, и я замечаю сшитые на заказ серые брюки и коричневые кожаные оксфорды. Запах его одеколона такой тонкий, опьяняющий… словно предупреждающий о чем-то.
— Я хочу поговорить с каждой из вас наедине. Мисс Мерсье, подождите здесь.
Соня встает и идет за ним. Я поднимаю взгляд только после того, как она заходит внутрь, и занимаю место подруги.
Где-то тикают часы.
Мои ладони потеют.
Желудок завязывается в тугой узел.
Я слышу их тихий разговор, но не могу разобрать слов. Во всяком случае, он не кричит на подругу, хотя, честно говоря, это не в его стиле.
Интересно, какое наказание он назначит Соне и что ждет меня?
Такое ощущение, что сижу под дверью кабинета, заламывая руки, в течение уже нескольких часов. Наконец, она открывается, и подруга проходит мимо. Я знаю, что сейчас лучше не пытаться с ней заговорить. Профессор Барклай следует за ней, придерживает дверь в ожидании, пока я зайду. Я быстро поднимаюсь, опускаю голову и протискиваюсь мимо него. Когда дверь за мной закрывается, по спине бегут мурашки. Я заперта в одной комнате с монстром.
— Полагаю, ты знаешь, почему я пригласил тебя сюда сегодня, — говорит преподаватель, и я, наконец, смотрю на него.
Его внешний вид напоминает о том, что он — не чудовище. А мужчина с короткими каштановыми волосами, проницательными глазами и большими руками, на которых так привлекательно выступают вены. Он — человек, который раздосадован тем, что я оказалась здесь, в его личном кабинете. В сложившейся обстановке профессор кажется моложе, более человечным.
Я хотела бы ненавидеть его лекции. Было бы неплохо, чтобы он бесконечно бубнил, и от его подачи материала хотелось бы спать, но нет — во время занятий я сижу в аудитории и восхищаюсь.
И уже изучаю материалы наперед, читаю задания на несколько недель вперед и пытаюсь угнаться за ним. Я хочу научиться у него всему, что только возможно. Хочу гордиться собой и произвести впечатление на него.
— Фотография, — наконец говорю я, решив, что лучше говорить кратко, чтобы язык не доставил мне еще больше неприятностей.
Черты его лица омрачены разочарованием. Какой позор. Все, что он испытывает от общения со мной — это разочарование, раздражение, гнев. Хотя, наверное, так даже лучше. Смогу ли я пережить момент, когда он улыбнется?
Профессор массирует висок, обходит меня и усаживается за стол.
Положив руки на живот, я поворачиваюсь к нему лицом.
— Я хотел бы, чтобы Вы объяснили мне произошедшее.
Я сглатываю.
— Вы о фото? — спрашиваю я дрожащим голосом.
— Да.
— Ничего особенного. Соня… В смысле, это была просто шутка, — я не могу позволить ей взять на себя всю вину, даже если она этого заслуживает. — Она наложила наши лица на фото звезд.
Мне очень хочется, чтобы он нашел это хотя бы немного смешным, но он остается серьезным. Я стою в нескольких шагах от него, понимая, что он не предложил мне присесть. В его кабинете царят чистота и порядок. Позади преподавателя я замечаю полку, забитую книгами по архитектуре. Интересно, это из его личной библиотеки или он взял их в университетской?
Он молча смотрит на меня, и я понимаю, что профессор ждет подробности.
— Конечно, это было ненастоящее фото. Она просто попыталась сделать что-то смешное в этом дурацком приложении, которое нашла в интернете.
Мне кажется, я вижу, как дергается его челюсть.
— Почему на этом фото оказался я? — резко спрашивает он.
— Я…
Я не могу признать правду. И не скажу ему, почему Соня так поступила. Если я это сделаю, то умру прямо на этом месте. Поэтому я выбираю вариант для трусов.
— Я не знаю.
Он подается вперед на стуле, и я сглатываю.
— Попробуй еще раз.
В мыслях я стону, понимая, что простой вариант здесь не пройдет.
Соня, ты труп.
— Ладно… Хорошо… Как бы мне поделикатнее высказаться? Конечно же, Вы должны понимать, что, очевидно, не похожи на других профессоров в университете. Вы… — я чуть не говорю «привлекательный», но в последний момент решаю выбрать другое слово. — Молодой.
Кажется, он не понимает, к чему я клоню, поэтому мне приходится добавить:
— Поэтому все эти девушки приходят на Ваши лекции, хоть они и не зарегистрированы.
Наконец, он осознает все сказанное, и мне почти что жаль его. Ах, это ужасное положение страшно красивого человека.
— Когда Соня наложила Ваше лицо на тело знаменитости, она просто хотела пошутить. Уверяю Вас, в этом не было никакого злого умысла.
— Никакого злого умысла, — повторяет он, в гневе сжимая челюсть. — Хорошо. Что же, я скажу тебе то же самое, что сказал и твоей подруге. Может, для Вас это и шутка, но такие шалости могут поставить под угрозу мое положение в университете. Слух — это идея, а идеи уничтожить трудно.