Впрочем, сейчас мне было плевать. Я хотел лишь одного — немного отдохнуть и просушиться, пусть даже сразу после этого снова намокну.
….да уж, нас завезли в реальную глушь, и я, честно говоря, понятия не имел, приближаюсь я хоть немного к цивилизации, или наоборот, только от неё отдаляюсь. Изначально я выбрал направление по полу-размытым следам шин, пытаясь выйти туда, откуда мы приехали, но любые следы исчезли, и я не знал, не сбился ли я с пути.
Матерясь и стуча зубами, я шёл и шёл вперёд, по каким-то бескрайним полям и пролескам, а дождь даже не думал кончаться. Даже мысли о том, что мне делать дальше, в голову не шли — всё было вытеснено мыслями о том, как меня задолбал этот дождь и о том, как я хочу уже добраться хоть куда-то, где можно будет отдохнуть.
По распутице я шёл не меньше часа, а дождь всё это время лил не переставая. Наверное, когда ты уже вымок до самой последней нитки и мокнуть больше некуда, это можно и потерпеть… если бы хотя бы асфальт был под ногами!
Увы, там, где пробирался я, асфальта не было. Под ногами хлюпала вязкая грязь, идти было тяжело, ветер бил в лицо, а промокшее тело продрогло до костей. Идеальный день, бл*ть.
Поэтому, увидев старый Могильник, я направился к нему. Хотя бы немного передохнуть… кажется, вдалеке виднелась сельская дорога; это уже какое-никакое, но направление. Но я валился с ног. Кажется, залечив мои раны, Смерть вовсе не убрал усталость и стресс.
Просто посидеть у стенки.
Минут пять. Пусть ноги отдохнут.
Ну ещё пять…
И ещё…
…я почти задремал там, у самого входа в строение, напоминающее большой склеп, когда неожиданно услышал голоса. Люди!! Первой моей реакцией было броситься к ним навстречу. Если здесь есть люди, то они как-то сюда попали, у них есть транспорт, они знают дорогу…
На моё счастье, я успел услышать голос своего декана и узнать его раньше.
* * *
— …а вот это самое использование Двери… как вы его вообще засекли? — Михаил моргал, оглядывая Могильник. Очередной криповатый склеп совершенно не пугал его — таких он за свою жизнь повидал целое множество.
Ингрид пожала плечами, заходя следом за ним и приглядываясь к темноте. У них с собой ведь были фонари дневного света… вот только остались в машине. А впрочем, какая разница, что им тут разглядывать?
— Зверев давно привязал к ней дешёвый артефакт-сигналку, и оставил её у меня, — отозвалась она. — Он и говорил — мол, если сработает, значит, у меня всё плохо, дуйте ко мне изо всех сил.
— Хорошо, — кивнул Михаил. — Но… больше его никто не засёк? Оно нас не выдаст?
— Ты действительно не о том думаешь, Миша, — отрезала Ингрид. —Ты хоть представляешь себе, что такое Дверь?
— Защитный амулет одноразового действия, — пожал плечами её собеседник. — Позволяет один раз обмануть судьбу и выбраться живым из ситуации…
Ингрид покачала головой и махнула рукой, обрывая его.
— Это не какая-то защитная побрякушка, Миша. Этих штук на весь мир — несколько десятков, и это артефакты высшего порядка. Зверев свой обнаружил в одном из крупнейших Могильников, ещё в первые годы Прорыва, и хранил, не трогая, всё это время. Потому что Дверь — это страховка на самый крайний случай.
— Побочные эффекты? — Михаил развернулся к собеседнике всем корпусом.
— Дверь не спасает от смерти, Миша, — отозвалась Ингрид, медленно обходя первую комнату Могильника по периметру. — Дверь выводит тебя с Той Стороны, если ты ещё не успел уйти достаточно далеко. Буквально воскрешает из мёртвых.
— Хочешь сказать, это что-то вроде Ключа?! — изумился Михаил, двигаясь за ней. — И он всё это время был у Зверева? Тогда зачем мы вообще устроили это всё, вместо того, чтобы…
— Нет, не что-то вроде Ключа. Дверь ведёт только оттуда — сюда, но не наоборот. Дверь, как ты сам заметил, вещь одноразовая, к тому же ещё и «одноместная». Наконец, насколько мне известно, Дверь не защищает от воздействий Той Стороны, и если у человека не хватит силы воли, или банально недостанет времени, он не сможет применить артефакт.
Михаил кивнул.
— Ясно, понятно. Демо-версия Ключа для бедных. Так, значит, Зверев там успел помереть и воскреснуть? Надеюсь, он теперь не нежить?
— Дверь не превращает в нежить, иначе какой в этом был бы толк? Нежитью в нашем мире можно стать и безо всяких артефактов.
— То-то и оно, что… — Михаил вздохнул. — Ладно. Но если он всё-таки задействовал Дверь, если использовал последний шанс и вернулся — почему не связался с нами уже после этого? Это он что, получается — погиб, вернулся с Той Стороны и затем ещё раз погиб?
— Ты у меня спрашиваешь? — удивилась Ингрид. — Я затем туда и еду, чтобы это выяснить.
Остановившись возле разбитого саркофага в стене, она покачала головой.
— А впрочем, даже если Зверев мёртв, окончательно и бесповоротно, это ещё не трагедия. Да, он ценный кадр, да, его потеря ударит по Немёртвому. Но его смерть ничего не нарушит в нашем плане — даже наоборот, в каком-то смысле, сделает всё лишь убедительней. А вот если кто-то каким-то чудом выжил — кто-то из тех четверых студентов…
Она замолчала, неожиданно уставившись на пол.
* * *
Лёжа в самом дальнем углу саркофага (я скорчился так, как только мог, чтобы не застрять в каменной могиле), я уставился на пол склепа.
Следы.
Вот бл*ть. Следы. Мокрые, грязные… как я не сообразил сразу? Они же выдают меня с головой.
Заслышав голос Ингрид Дитмаровны, я решил, что вовсе не хочу сейчас выдавать своего присутствия, и наскоро забрался в саркофаг, чья крышка была выломана из стены. Но как же я не учёл, что следы…
Ингрид стояла совсем рядом; стояла и размышляла о том, что ни один из студентов не должен был выжить, а иначе все их планы пойдут прахом.
Стараясь не дышать, я лишь молился, чтобы она не обратила внимания на следы…
Вот ведь чёрт. Она смотрела прямо на них.
* * *
Ингрид подняла лицо на Михаила.
— Какого?.. — проговорила она уже вдвое тише. — Здесь кто-то есть, Миша.
— Что?! — мужчина тут же подскочил к ней. — С чего ты взяла?
— Следы, — она указала вниз; ладонь буквально на автомате легла на рукоять меча, неизменно висящего на поясе. — Посмотри на следы. Вода и грязь, они совсем свежие…
Михаил пожал плечами.
— Погоди. Это разве не наши с тобой следы?
Двое озадаченно разглядывали пол, пытаясь что-то понять в почти кромешной темноте.
— Зря ты подошёл сюда, — медленно проговорила Ингрид. — Теперь уж точно не разберёшь, но я готова была поклясться…
Михаил выдохнул себе под нос.
— Погоди. Если бы здесь были какие-то ещё следы, кроме наших, они бы вели дальше, но они ведь обрываются тут — прямо там, где мы стоим.
Ингрид прикрыла глаза.
— Ладно, ты, наверное, прав. Это всё нервы. Ответственный день, и сразу всё пошло не так…
— Кстати, насчёт «не так», — заметил Михаил. — Дверь… как она работает? В том смысле, что… Её мог использовать не Зверев, а кто-то другой?
Ингрид зависла на секунду.
— Да ну, бред какой-то, — она с сомнением покачала головой. — Чтобы кто-то из студентов-первогодок сумел забрать амулет у Зверева? К тому же, он должен был знать, что это такое и как его использовать.
— Вот я о том и спрашиваю, — согласился Михаил. — Зверев мог его уронить, потерять… мало ли? Вот с активацией — другое дело. Как сложно его использовать?
Ингрид вновь нахмурилась.
— Знаешь, — призналась она, — понятия не имею. Слишком редкая штука.
— Я почему спросил, — Михаил мрачнел на глазах. — Может, про Дверь я и ничего не знаю. Но я знаю, как работает большинство «спасалок». Это всё для ситуаций, когда у тебя нет времени на сложные ритуалы, всякую лабуду. Половина артефактор-«спасалок» работает от мысленной команды в духе «Спаси-помоги», вторая половина активируется в два щелчка.
Они оба замолчали, обдумывая сказанное.
— …ладно, — вздохнула Ингрид. — Может, ты и прав, только гадать глупо. Доедем до места и посмотрим сами. Может быть, мы просто себя накрутили…