Тут миссис Пан не сдержала слез и, отвернувшись от Анны, горько разрыдалась. На шум прибежали младшие сестры Натали, Эмили и Хейли.
— Анна! — с явным облегчением сказала самая младшая из семьи Пан, Эмили. — Как хорошо, что ты пришла!
Хейли, держа за руку мать, осторожно повела ее по коридору и свернула в гостиную. Анна слышала, как Хейли подбадривающими словами пытается успокоить разволновавшуюся матушку. Но никакие слова не могли утешить отчаявшуюся женщину.
Эмили пригласила Анну в дом.
— Что произошло? — испуганно спросила она. — Где Натали?
Эмили тяжело вздохнула, и на глаза ее навернулись слезы. Сквозь их пелену она поглядела на Анну.
— Натали нет уже два дня, — собственные слова причиняли младшей сестре невыносимую боль. — Мы спрашивали у всех, но ее никто не видел. Натали… никогда не уходила надолго, а тут уже столько времени от нее ни слуху ни духу, — проверив, не слышит ли ее мать, Эмили шепотом добавила:
— И о ней никто ничего не знает, словно сквозь землю провалилась.
Анна прошла в гостиную. Наглухо задернутые шторы не позволяли солнечным лучам проникнуть в темные уголки помещения и осветить их теплом и надеждой. Некогда яркая и приветливая комната всего за два дня превратилась в холодное и унылое место.
В воздухе витало то болезненное напряжение, которое появляется, когда семье, у которой опустились руки, остается лишь покорно ожидать скорбной вести. Они все утратили надежду на возращение дочери и сестры, которая никогда не поступала безрассудно. Ее исчезновение значило для них только одно — с ней что-то произошло, и это что-то очень страшное.
Анна присела на кресло напротив миссис Пан, немного пришедшей в себя после стакана воды, принесенного Хейли. Теперь взгляд матери Натали немного прояснился, но от этого взгляда, потускневшего от страха за дочь, Анне стало душно, будто сокровенный для жизни воздух заканчивался, ускользая от нее. А где-то в душе тем временем расползался страх и медленно начинал поедать ее изнутри тревожными мыслями и предчувствием скорой беды.
— Натали… — грудь миссис Пан вздымалась от всхлипов, — моя девочка… я не знаю, что с ней и где она.
Она не обращалась к пришедшей гостье, а шептала себе под нос, словно разговаривая сама с собой. Видя недоумение, застывшее на лице Анны, инициативу перехватила Хейли.
— Натали в день исчезновения отправилась рано утром на рынок, — начала средняя сестра, взяв холодную руку матери в свои теплые ладони. — Ты ведь, Анна, знаешь ее страсть к ярко-красным сладким яблокам. В то утро, как обычно, она побежала к прилавку, заваленному теми самыми яблоками, которые в течение дня быстро раскупаются. Она боялась не успеть выкупить у торговца самые лучшие, поэтому спешила. Ее видели там некоторые люди, они говорят, что она стояла в небольшой очереди, и через пару минут отошла от прилавка с полной корзиной. Вот только потом наш сосед из дома напротив, который в то утро тоже был на рынке, заметил брошенную на земле корзину с рассыпанными красными яблоками. Он подободрал корзину, зная, кому она принадлежит. Осмотрелся, долго ждал владелицу. Но никакого не было.
Эмили для подтверждения слов сестры указала безмолвным взглядом на корзину, лежащую на тумбочке в углу. Анна обернулась и с приоткрытым от удивления ртом уставилась на знакомую ей корзинку, с которой часто расхаживала по городу Натали.
Она не верила словам Хейли и верить в исчезновение подруги не хотела. Анна перевела отрешенный от мира взгляд с корзины на открытую дверь гостиной, ожидая увидеть врывающуюся в комнату Натали. Но ее не было, лишь воспоминания нахлынули на Анну с такой силой, с которой было не справиться. Голубые глаза, некогда сиявшие весельем, стали влажными.
Хейли приобняла матушку и, подняв глаза к потолку, попыталась остановить собственные хлынувшие слезы. Миссис Пан, закрыв лицо руками, горько плакала.
— Моя девочка, — шмыгая носом, бурчала осипшим голосом безутешная мать. — Моя маленькая…
Анна опустила глаза в пол. Ей нужно было время для осознания и принятия действительности, которую она с пылом отвергала.
Сколько лет они провели с Натали вместе. Держась за руки, бегали по улицам, путаясь под ногами у прохожих и громко хохоча. Им были нипочем ни лужи, ни грязь, ни непогода. Будучи детьми, они гуляли днями напролет, полностью отдаваясь радости и вкушая все счастливые моменты жизни. Приходили домой в испачканной грязью одежде, с мокрым до колен подолом и, несмотря на ругань родителей, с нетерпением предвкушали следующую прогулку, после которой непременно воротились бы домой в таком же безобразном виде.
Вместе они проживали счастливые и трудные события. Вместе разделяли горе, по возможности утешая друг друга, и вместе радовались успехам. Но тут на Анну обрушилась весть, которую не то что принять, даже представить было до невозможности сложно.
Боль беспощадно сжала ее сердце, и от этого дыхание перехватило. Комната ее стесняла, она вдруг показалась ей слишком маленькой и узкой. Вдруг ее захватило желание вскочить с кресла и выбежать из дому. Броситься на поиски Натали и доказать всем, что не все еще потеряно.
Но Анна по-прежнему сидела на месте. Только душа ее блуждала в иных местах, где жила еще надежда на благополучное разрешение проблемы.
— Горожане шепчутся, — нарушила Эмили мучительную для всех тишину, которая мало того, что угнетала, так еще и действовала Анне на нервы, — что этот случай похож на остальные участившиеся в нашем городе происшествия.
— На какие? — спросила Анна, недоуменно посмотрев на младшую сестру Натали.
— Ну как, — замялась Эмили, бросив острожный взгляд на переставшую плакать мать, — за последний месяц девушек похищают уже не в первый раз.
— Но потом их возвращают, — сразу спохватилась Хейли, крепче сжав руку матери и злобно поглядев на младшую сестру, слова которой могли подействовать на матушку самым худшим образом. — Через пару дней всех девушек возвращают домой…
— Возвращают, — задумчиво проговорила миссис Пан, глядя в одну точку безучастным взглядом, — но только у всех этих девушек утрачены воспоминания. Они ничего не помнят, даже собственного имени.
Анна растерянно поглядела на миссис Пан. Она не слышала про похищения в городе. Но по рассказу Эмили стало ясно, что девушек незаметно крали по дороге куда-то или откуда-то и возвращали в течение двух-трех дней. Оставляли девушек в многолюдных и заметных местах, чтобы их поскорее нашли. Где находились юные девицы во время похищения никто не знал, даже они сами. Как и говорила миссис Пан, домой девушки возвращались без воспоминаний. Ни имени, ни возраста, ни местожительства — ничего они не помнили.
Местная стража в бессилии разводила руками. Стражи порядка не знали, что делать с таким явлением, ибо преступники не оставляли следов. Похищения производились в разных местах, в разное время, и только возраст девушек был одинаковым, чтобы учитывать его в качестве критерия, которым руководствовались в выборе жертв преступники. Они отбирали молодых девушек в возрасте двадцати лет. О большем страже было неизвестно.
Неожиданный громкий стук в дверь заставил всех вздрогнуть. Глаза миссис Пан расширились и округлились.
— Мы никого в гости не звали, — сказала она едва слышным голосом. — Мистер Пан в отъезде, он бы при всем желании не успел приехать так быстро, даже после моего письма с просьбой вернуться домой как можно скорее.
— Тогда может, это Натали? — по телу Эмили пробежала радостная дрожь. — Я пойду посмотрю.
Эмили неуверенно поднялась с места. С волнением, обуревавшим все ее существо, она направилась к входной двери. В этот тревожный момент все вокруг казалось таким неважным и незначительным. Присутствующие думали лишь об одном, и только об этом все молились Богу.
Минуты мучительно растягивались, время, как назло, уподобилось тягучей смоле, медленно ползущей по шероховатой поверхности. Казалось, словно они находились в дурном сне, когда пытаешься кричать, но тебя не слышат. Пытаешься бежать, но не можешь сделать и шагу…