— Что, все так серьезно? — участливо спросила она. Лулио тихо взял бокал с вином и отошел к окну, стараясь не помешать разговору близких людей в щепетильной ситуации.
Император пожал плечами.
— Не знаю. Несмотря на мой возраст, у меня нет большого опыта в личных переживаниях подобного рода.
— Бедный мой братец… — нежно сказала принцесса. — Как я понимаю тебя! Какая жалость! Сколько девушек в столице, красивых, знатных, которых стоит только поманить пальцем, сочтут огромной честью встать рядом с тобой, а твоего внимания удостоилась какая‑то… Все! Молчу, молчу! — Меина быстро закрыла себе рот ладошками, чтобы не сказать чего‑то еще неприятного для любимого брата. — И как далеко у вас все зашло?
Тиль беспомощно пожал плечами и буркнул:
— Никуда у нас еще не зашло. Так, пару раз встретились как бы случайно, и все.
— А как она отнеслась к тому, что ее интереса добивается сам император? — любопытство так и брызгало из глаз принцессы.
— А никак, — император налил себе вина и одним большим глотком осушил бокал.
— То есть? — недоуменно спросила Меина.
— Она не знает, что я — император, — улыбнулся Тиль.
— Хм… — принцесса обернулась и бросила взгляд на тихо стоящего у окна Лулио. — Это из какого захолустья она приехала? Кто ее воспитывал? И как вообще такое возможно, чтобы дочь советника императора не знала, как выглядит император?
— Ну, видеть‑то меня она видела, — снова улыбнулся Тиль. — Только давно, когда она была еще совсем крохой. Не забывай про разницу в нашем возрасте. Было дело, она сидела у меня на коленях и выпрашивала конфетку втайне от отца, который запрещал ей сладкое. Заводная девчушка была… Хотелось бы мне, чтобы и у меня когда‑нибудь была такая… — император резко замолчал. Через минуту продолжил, — Потом индивидуальное обучение чародейству, затем неожиданный взбрык и желание служить империи… Плен и долгих два года в тюрьме… — Император снова сделал паузу. — За свою жизнь она настрадалась достаточно, чтобы не обращать внимания на ее ситуационные приобретения в виде Личного Друга или отсутствие каких‑то принятых в высшем обществе штрихов в поведении. Для меня главное — характер и отношение к жизни, к империи.
— Вот оно что… — протянула Меина, каким‑то новым взглядом, будто видела его впервые, вглядываясь в брата. — И что ты планируешь делать?
Император пожал плечами.
— Пока ничего. На самом деле я не знаю, каковы отношения Карины с Никосом. Если она назвала его Личным Другом, значит у нее были на то причины, и это много стоит. Но даже мне со стороны видно, что они слишком разные. Впрочем, это тоже ни о чем не говорит — порой как раз такие различия и приводят к взаимному притяжению. И если у них там все серьезно, я совершенно не собираюсь им как‑то препятствовать и вообще вмешиваться. — Император вздохнул, потом слабо улыбнулся. — С другой стороны, никто не мешает мне иногда видеться с нею. Организовывать случайные встречи, общаться. Это и мне позволит лучше ее узнать, и ей меня. Не претендуя ни на что исключительное, тем не менее я не собираюсь пустить все на самотек. Вот такие вот дела, сестренка…
— Угу, — о чем‑то раздумывая, буркнула принцесса. — Ладно, я подумаю, чем тебе можно помочь.
— Стоп! — Тиль резко вскинул руку. — Даже не думай. Я не позволю тебе вмешиваться в мои личные дела!
— Ладно — ладно, — буркнула Меина и, уводя разговор в сторону, сказала, — кроме твоих личных дел меня беспокоит еще кое‑что, связанное с Никосом.
— Что же? — Лулио, поняв, что разговор перешел в другую плоскость, менее личную, подошел к столу.
— Я боюсь богов!
Император и чародей переглянулись.
— Боги у нас в Империи не в чести еще со времен войны. Поклонение тем богам, что поддерживали Кордос, запрещено на территории всей Империи, а в столице вообще нет ни одного храма, — Тиль хмурился, не понимая, куда клонит сестра.
— Это хорошо. Но при всем при этом жрецы всеми правдами и неправдами пролезают в город и устраивают тайные молельни. Эндонио только что докладывал, что Недремлющее Око накрыло один такой притон, и где — в Серебряном кольце!
— Да, неприятно, — согласился Тиль. — Причем прихожане — сплошь благородные и уважаемые люди, патриоты, которые молятся за мое здоровье и за благоденствие Империи. 'Боже, храни императора', — процитировал он строчку из доклада. — Их даже рука не поднимается наказать со всей строгостью… Впрочем, ты сама знаешь о новомодных веяниях среди нашей аристократии и наверняка в курсе. Раньше тебя это не напрягало, так почему именно сейчас?
— Кажется, я понял, куда клонит принцесса, — взял слово чародей. — Боги охотятся за Никосом, жрецы могут навести своих патронов на него, а те вряд ли станут церемониться: их удар разрушит город. Так?
Меина кивнула.
— Недремлющее Око просчитывало такой вариант и выдало хороший прогноз, да и ты сам привел Никоса в столицу, сочтя это безопасным, — возразил император.
— Неделю назад так и было. Но выходка Никоса с Рикардо перемешала Нити. С одной стороны, конечно, она помогла нам — заговорщики запаниковали, но с другой — теперь божественный удар совсем не исключен. Эндонио с самого начала предлагал держать Никоса в своем имении, справедливо считая его слишком сильным и неподконтрольным. Это было хорошее предложение, жаль только, неосуществимое.
— Вот! — удовлетворенно резюмировала принцесса, довольно глядя на чародея. — Оказывается, Хранители Империи не так уж бесполезны! — И продолжила, обращаясь к своему брату: — Отправь этого чужестранца куда‑нибудь подальше от столицы!
— Это совсем не так просто, как ты себе представляешь, юная Меина! — ответил за императора Повелитель Чар. — Никос ведь может НЕ ЗАХОТЕТЬ 'отправляться куда‑нибудь подальше'. А ссориться с ним или изгонять силой я настоятельно не рекомендую.
— Ты считаешь, что мы не справимся с ним в случае конфликта? — искренне удивился Тиль.
— Справимся. Но в этом случае разрушение города из гипотетического станет неизбежным. К тому же Империи это крайне невыгодно. Нужно отвести угрозу божественной атаки города, не прерывая сотрудничества с нашим гостем.
— Как? — хором спросили брат с сестрой.
— Еще не знаю. Нужно придумать хороший повод, чтобы Никос добровольно покинул столицу. Заинтересовать его как‑нибудь.
Все замолчали. Потом император спросил:
— Но ведь боги смогут достать его, даже если он будет за пределами города. А ты говоришь, что он может принести пользу Империи.
— Во — первых, с его способностями к Искусству и умением летать жрецам найти его будет не так просто — если только он сам не начнет светиться. — С готовностью откликнулся чародей. — А во — вторых, как показывает практика, он вполне может позаботиться о своей безопасности сам. Тем более что помочь ему мы все равно не можем. Нам нужно лишь защитить столицу.
— Почему ты говоришь это все лишь сейчас? — спросил Тиль. — Этот вопрос стоило обсудить с советниками. Однако ты зачем‑то дождался, когда они все уйдут.
Лулио отрицательно замотал головой:
— Меня терзало смутное беспокойство, но понять причину и облечь мысли в слова удалось лишь сейчас, и то с подачи принцессы. Что же касается советников, то им не дано видеть будущее, и они выберут вариант изгнания, не прислушавшись к моим словам. А с Эндонио я поговорю отдельно.
Мужчины переключились на обсуждение второстепенных вопросов, и вскоре Меина зевнула.
— Ладно, пойду я, пожалуй. — И, бросив на брата задумчивый взгляд, вышла. Проводив ее взглядом, Лулио сказал:
— Девочка изменилась. Раньше ее политика не интересовала.
— Да, — император посмотрел на закрывшуюся дверь. — Порой я ей завидую: ненамного младше меня, но ей повезло, что никто ее не готовил управлять огромной страной, и у нее было настоящее детство. Хорошо хоть муж ее полностью нам лоялен, вкладывает душу в служение империи и совершенно не думает пользоваться своим положением.
— Ну, не зря же я сам участвовал в том, чтобы найти ей хорошего мужа, и свел их. — Ухмыльнулся Лулио.