— Хм… Надо попробовать.
— Еще кое‑что скажу. Как тебе скорее всего говорила Карина, — Лулио закинул руки за спину и стал ходить по лужайке. Видимо, непроизвольно он съехал на алгоритм учителя. — Существует два вида Видения: чистое и завязанное на Суть Мира. Обычно они дополняют друг друга. Чистое позволяет видеть прошлое, связанное с конкретным объектом, не более того. То есть снимать информацию непосредственно с объекта. Второе позволяет строить тропки из прошлого объекта в настоящее и, возможно, в будущее.
— Например? — спросил я.
— Например, берешь какую‑нибудь вещь человека. С помощью Видения смотришь прошлое предмета. Доходишь до того момента, когда эта вещь была в руках или хозяина, или другого человека. И, отталкиваясь от этого момента и образа человека, с помощью уже Сути Мира ловишь линию развития событий до настоящего момента. То есть сможешь увидеть, где этот человек находится, что делает и прочее, в зависимости от твоих способностей и силы.
— А будущее? — заинтересованно спросил я.
— Дальше линия начнет дробиться практически бесконечно с разными вариантами будущего.
— То есть понять, какое будет будущее, нельзя?
— А вот тут Видящий и должен тренироваться, и еще раз тренироваться. На основе своей интуиции, прочих реальных данных, полученных иными путями, можно выбрать наиболее вероятные линии и ориентироваться на них.
— Но ведь если я буду знать будущее, и если я буду вмешиваться, то линии могут поменяться!
Лулио усмехнулся.
— Конечно. Но кто сказал, что в таких линиях не будет учтено твое вмешательство? Как раз суть и заключается в том, что если все нормально — ничего не делать. А если все плохо — выбрать линию, где твое вмешательство максимально благоприятно влияет на будущее.
— Угу. Логично. — согласился я. — Не тяжело так жить, зная будущее?
— Совершенно нет. — улыбнулся Лулио. — Никто ведь не заставляет тебя смотреть всю линию своего будущего. Проходишь по вершкам, оценивая на уровне «хорошо» и «плохо». Если «плохо», оцениваешь причины, отматываешь линию из будущего в прошлое до «настоящего», находишь переломные точки, мысленно меняешь, оцениваешь новые варианты линий, снова при необходимости меняешь, пока не найдешь оптимальный вариант.
— В общем, предопределенного ничего нет?
Лулио кивнул.
— И нет никаких гарантий, что все будет именно так. В любой момент все может поменяться. Тем не менее, Видение будущего вполне удобный инструмент, если правильно им пользоваться. Кстати, для тебя доступен только «чистый» вариант Видения.
— Почему? — спросил я, хотя уже примерно знал ответ.
— Просто ты вносишь в Суть Мира толику хаоса, что не позволяет увидеть твое будущее и прошлое, раз ты не оставляешь в Сути Мира свой след. Это и хорошо, и плохо. Хорошо — ты малопредсказуем и линии будущего тех, кто рядом с тобой, становятся зыбкими и недостоверными, так как Суть Мира не может просчитать твое влияние на этих людей. А плохо — если ты что‑то можешь и значишь в этом мире, но Суть тебя не видит, то любое будущее становится малодостоверным.
— О как! — задумчиво выдал я. — То есть совсем — совсем?
— Ну… — протянул Лулио. — Все же по косвенным данным, людям, событиям, окружающим такого баламута, как ты, Суть Мира что‑то и может построить, но насколько точно — тут уж я не могу сказать.
— Понятненько, что все, что может быть — случится, а может и не случиться. Опять эта проклятая неопределенность! Тем не менее, неужели с технической точки зрения все так просто с Видением? — пробормотал я. — То есть любой, кто может Видеть, соответственно может быть в курсе всего на свете?
Чародей улыбнулся.
— На самом деле все не так. Видящие делятся на неофициальные ранги, коих десять штук. — я кивнул при слове «неофициальные», вспомнив, что Карина делила Видящих всего по трем градациям. — Разница между рангами несколько размыта, так как не найдется двух чародеев, одинаково Видящих. У кого‑то лучше получается, у кого‑то хуже. На самом деле, если чародей хочет получить ранг, то собирается специальная комиссия из Видящих, которая по многим параметрам, о которых я не буду говорить, высчитывает текущий ранг соискателя. Сам ранг в общем‑то ни на что не влияет и имеет некоторое значение только в том случае, если чародей находится на государственной службе, да и то, если работает в области, связанной с предвидением и анализом.
— То есть могут существовать неизвестные сильные Видящие?
— Это возможно. — кивнул Лулио. — Но вряд ли их очень много. Не знаю, поймешь ли ты… Чтобы стать сильным Видящим, надо обладать сильной психикой. Ведь будущего нет. Есть варианты будущего. И их слишком много. Через какое‑то время у каждого Видящего, пытающегося анализировать настоящее и будущее, наступает пресыщение информацией, все становится зыбким, непонятно, где реальность, а где возможная вероятность, происходит внутреннее отторжение этих способностей, когда Видящий начинает использовать их через силу, по необходимости. Что в свою очередь ведет к ухудшению способностей.
— Понятненько… — протянул я обескураженно. Забавно, но мне кажется, тут играет роль непривычность местных людей к восприятию и обработке больших массивов информации. В этом плане становится понятно беспокойство Лулио, когда я начал тренироваться в этом деле. Действительно можно двинуться головой. Вот только мне вряд ли грозит подобное. Все же и тренинг у меня был довольно мощный в моем мире, да и проапгрейденные мозги должны иметь большую устойчивость.
— У меня высший — десятый ранг, — с легкой толикой гордости сказал Лулио. — Но даже я не всемогущ. Я знал лишь одного Видящего такого ранга — основателя Общества Оракулов, но он уже умер. Конечно, сильные Видящие существуют. Да хоть бы даже другие Оракулы: как ты понимаешь, никто не заставляет официально получать ранги, а соответственно и заявлять о себе. Но это настолько сложно — получить высший уровень, что мне просто сомнительно, что кто‑то будет специально пытаться достигнуть таких высот без необходимости. А необходимость в этом существует в основном в рамках государственной службы, где такого чародея не пропустят мимо глаз. Вот и получается, что вероятней всего я — чуть ли не единственный Видящий высшего ранга. — Лулио иронично улыбнулся, явно забавляясь ситуацией, сложившейся вокруг Видения и конкретно него. Что характерно — Лулио явно не возгордился, не пыжился своими возможностями. Скорее относился к этому как к данности, с легкой иронией. Мне это понравилось.
— А что насчет прошлого? Тут вроде бы должно быть все проще, ведь прошлое только одно!
— С одной стороны — да, — Чародей задумчиво погладил свой подбородок. — Если ты можешь, как у нас несколько напыщенно говорят, «проникать взором в суть прошлого», то это дается действительно проще, чем работать с многовариантными линиями будущего, но в действительности по какой‑то причине таких Видящих меньше, а особенно тех, кто и в прошлое зрит, и в будущее. Почему — никто до сих пор не знает. Пример перед твоими глазами — Карина. У нее средние, самые распространенные среди подобных Видящих способности. А вот будущего она не видит. Разве что на уровне редких озарений, когда она может ухватить наиболее вероятное развитие событий, да и то чаще всего это проявляется в виде развитой интуиции. Причем работает это у нее не всегда, о чем ты можешь судить по тому случаю, когда ее подловил чародей в Арфике. С другой стороны, слабых Видящих прошлого, способных Видеть в течение короткого промежутка времени на уровне вспышек озарений нечеткие картинки, как некое возникшее знание, довольно много среди чародеев, чего в обычной жизни вполне достаточно. К примеру, любой чародей, работающий в области сыска, расследования преступлений, как минимум владеет такой способностью. Вопросы есть?
— Пока нет, — задумчиво ответил я. — Но вы меня успокоили. Теперь я могу быть относительно спокоен за свою личную жизнь.
Лулио усмехнулся и неожиданно поменял тему разговора.
— Карина сказала мне, что у тебя есть древний амулет, позволяющий общаться на любом расстоянии, и никто не сможет разговор перехватить?