Стон раненых, которые, истекая кровью, прильнули к нему, ища спасения, до сих пор стоял в ушах. Дольше всех держался брат Каспиус. Рушаль в попытке спасти самого ценного члена экспедиции сам обхватил его руками, прижимая к себе. Жрец бы выжил, если бы просто смиренно ждал окончания атаки. Но он, не жалея себя, кашляя кровью в лицо паладину, без устали взывал к богу, пытался помочь до конца. И не выдержал. Это достойно уважения, но жертва оказалась напрасной: жрец был еще жив, когда вокруг уже лежали одни мертвецы. Ему стоило остановиться. Тем более что буквально через пять-шесть ударов после того, как он испустил дух, ужасный молот прекратил утюжить ни в чем не повинную землю.
При этом сам Рушаль чувствовал себя вполне сносно. Да, с каждым ударом ощущения были такие, будто его бьют палкой. Но чтобы превратить его в отбивную таким способом, молотить нужно было еще очень долго. Божественных сил на этот бой ушло порядочно, в дороге пополнить запас негде. Ближайший храм находится в нескольких днях пути. Но пока что нехватки божественной поддержки не ощущается – все-таки перед миссией паладин хорошо подготовился. Он бы не раздумывая кинулся в бой хоть сейчас, если бы противник был перед ним. Но никого нет.
Все же кто были нападающие? Обычные искусники? Вряд ли. Как будто сама стихия восстала и нанесла удар. Дис? Управление погодой – его вотчина, но зачем ему это? Пусть сам Рушаль, Сулако и почти все воины служили другому богу, но второй жрец поклонялся богу стихий, причем все они делали общее дело. Могло ли выйти так, что Каспиус вызвал Диса – и тот просто ударил по площади, не щадя ни своих, ни чужих? Вряд ли, с чего бы ему это делать. Кроме того, жрец стал взывать о помощи уже после нападения, и даже тогда у него ничего не вышло.
Известно, что Ничтожный смог разогнать тучи. Возможно, случившееся здесь – тоже его рук дело? Похоже на правду, но где же тогда он сам? Мужчина рефлекторно обернулся… и конечно же никого не увидел. И кто были эти трое убийц, которых он преследовал? До поры были подозрения, что Ничтожный среди них, но перед боем Рушаль успел рассмотреть их лица – они не те, кого он искал. И все же связь, скорее всего, есть…
Мужчина прошел немного вперед, туда, где перед боем заняла оборону троица беглецов. Их трупов нет. Напротив, следы показали, что все трое живы и здоровы – ускакали как ни в чем не бывало. В какое-то мгновение паладин готов был броситься по следу, но сдержал себя. Чуть позже. Пускай враги празднуют победу, пусть думают, что они в безопасности. Он их догонит и покажет, как глубоко они заблуждаются.
Может, конечно, они никак не связаны с миссией паладина, тогда нет шансов найти Ничтожного в одиночку без связи с богом, без жреческих подсказок. Однако, видимо, именно этот богомерзкий человек организовал засаду. Поэтому цель очевидна – отомстить троице за гибель отряда. А если повезет, то через них выйти на след того, кто маячит за их спиной. Они увели с собой всех лошадей, которые пережили бойню. Рушаль зло усмехнулся. Это его не остановит. Если надо, он побежит и все равно догонит их. Главное, не сбиться с дороги, но сегодня это ему не грозит – они поскакали вдоль реки в сторону Оробоса.
Прежде чем пуститься в погоню, Рушаль молча простился с павшими. Склонив голову, сжав в руке верный меч, он пообещал наказать их убийц.
Пожалуй, только этот меч вышел из передряги невредимым. Вычурный шлем сгинул под землей. Отдельные части некогда красивого доспеха, который своим видом должен был вселять благоговение в сердца простых обывателей, пришли в негодность. Только нагрудник более-менее цел. Рушаль позаимствовал кожаную куртку у одного из павших воинов и накинул ее сверху. Старший жрец в храме учил, что «паладин должен быть человеком, привлекательным во всех отношениях». Не стоит показываться на людях, когда нет возможности быть похожим на воинов из легенд. А те, как известно, не ходили в грязных, мятых латах.
Простившись, Рушаль бережно убрал меч в ножны за спиной. Это не простое оружие, это оружие паладина, изготовленное лично для него самим богом. Немудрено – любой клинок сломается в два счета у него в руках, а этим он может рубить врагов сколько угодно. Странное дело. Жрецы всегда стараются сделать так, чтобы очередное чудо смогли увидеть как можно больше обывателей. Но он оказался единственным зрителем, которому довелось лицезреть процесс создания меча. Старший жрец достал из простого деревянного ящика только-только привезенный от кузнеца меч. Медный! Новоиспеченный паладин промолчал тогда, хотя изумлению его не было границ: этот мягкий розовый металл совершенно не годился для оружия! А потом как-то буднично и без красивых слов произошло чудо. Жрец произнес молитву, и бесполезная медяшка вдруг стала серой, что, помимо умопомрачительной прочности, дало ей массу других удивительных свойств.
Тряхнув головой, святой воин обратил горящий взор на восток, куда убегала река. Совсем недавно он собирался бежать за преследователями, но сейчас пришла другая мысль – враги скачут по берегу вдоль русла. При первой встрече они обмолвились, что направляются в Оробос, и это логично. Очень похоже, что эта троица убийц – всего лишь приманка, а сам Ничтожный где-то рядом, но прячется от взгляда. Так просто найти его не получится. В лучшем случае удастся зарубить троицу, утолив жажду мести. Но все может оказаться гораздо хуже: снова кинешься на приманку – главный враг снова ударит, по-прежнему оставаясь недосягаемым. И вряд ли получится застать его врасплох. Враг – искусник. Чтобы его найти по следам, нужен другой искусник.
Эта мысль заставила Рушаля вновь пуститься на поиски живых, но уже не в братской могиле, а в округе. Отрядный искусник все время был в стороне, чтобы аура паладина не мешала ему работать. Командир совсем забыл о нем, но, возможно, тот пережил нападение. Вряд ли, конечно: будь он жив, уже проявил бы себя. Но все равно требовалось убедиться в этом. Побродив по перепаханной сумасшедшим великаном полянке, Рушаль нашел искусника. Ужасный молот в самом деле миновал Мириуса, но он был явно не в себе: сидел на земле, обхватив руками колени, и смотрел стеклянным взглядом на свой жезл, который, точно простая палка, валялся у ног. Паладин рывком поставил его, отхлестал по щекам, встряхнул, точно тряпичную куклу. Мириус вышел из прострации и затравленно посмотрел на командира.
– Соберись! – отрывисто скомандовал паладин. – Ты цел? А жезл?
Тот неуверенно кивнул.
– Отлично! Готовься, у нас есть дело! Да поживее – чем дольше мы тут сидим, тем дальше уходит враг.
Искусник затряс головой и сделал шаг назад.
– Ты не понимаешь! – прошептал он. – Они слишком сильны, я ничего не смогу сделать! Я…
Рушаль отвесил звонкую оплеуху, оборвав причитания:
– Я уже понял, что в бою ты бесполезен! Но от тебя сражаться не требуется. Ты должен помочь мне выследить его!.. Погоди, ты сказал «они»?
– Их было несколько. Два небольших отряда, скрытые с помощью Искусства.
– Ты видел Ничтожного?
– Я не видел лиц! Я только знаю, что тут были еще люди. И среди них – один очень сильный искусник.
– Это он! – осклабился паладин. – Ты можешь пройти по его следам?
– Могу, – без энтузиазма ответил Мириус и наклонился за жезлом. Сделав несколько шагов, он резко изменил свое мнение: – Не могу!
– Почему?
– Они отступили в воду! Следов больше нет.
– Уплыли, значит! Но ты можешь снова обнаружить их, если они окажутся рядом?
– Да.
– С какого расстояния? До того берега дотянешься?
Кивок.
– Тогда не все потеряно. Но нам нужны лодки!
– Возвращаемся? – По голосу искусника было понятно, что такая идея нравится ему гораздо больше.
– Без лошади ты слишком медленный, – осадил его Рушаль. – Сиди тут и жди, я сбегаю в лагерь и пригоню лодки.
Отдав приказ, святой воин резко крутанулся на пятке, так что искусника обдало порывом ветра, и умчался вверх по реке с такой скоростью, словно был не человеком, а быстроногой ланью.