Я присмотрелся к Алиеле и подправил ее ментальный блокиратор. Все, что хотел узнать насчет резонанса аур, особенно в ментальном слое, я увидел. А Алиела облегченно выдохнула и улыбнулась:
– Ох как хорошо-о-о! – Она смотрела на меня засверкавшими глазами.
Упс! Кажется, у такого средства неожиданного избавления от ментальной напасти есть нечто вроде отката. И самое главное – волной прошедшего по эмоциональной сфере девушки…
– Нас точно никто не видит? – Веганка плотно прижалась ко мне и тяжело задышала, слегка охрипнув.
Я мысленно вздохнул, но тут же плюнул и на обстановку вокруг, и на всех остальных, попав под волну возбуждения подруги. Ни о чем другом уже не мог думать, разве что последним движением трезвой мысли поднял нас немного в воздух – не на полу же этим заниматься! И практически отключился.
Сменный персонал посольства хостисов
Второй заместитель первого помощника посла со своими подчиненными мысленно ругал судьбу, но больше – веганцев. Уже на орбите планеты он почувствовал себя не очень хорошо, но химия на некоторое время помогла, и до космопорта по выделенному коридору они спустились довольно быстро и без проблем. Там все уже давно отработано – транспорт из посольства, а вскоре – закрытая территория самого посольства, где за счет отдаленного от города расположения давление на ментальную сферу не такое сильное. И специальные деревья рассеивают фон, и некоторые технические средства помогают, пусть и не идеальные, но в заданных условиях вполне рабочие. Еще химия помогает, но из-за отрицательного влияния на организм используется в крайних случаях. Да и потерпеть недолго – всего с полгода. Послу хуже всего – его смена длится целый год. Год дискомфорта в почти постоянном добровольном уединении в посольском поместье. Утешало одно: веганцам на планете хостисов ничуть не легче.
И тут по непонятным причинам сломался очень надежный транспорт посольства. Ладно бы веганский – так свой же! Уж в надежности техники хостисов веганцы могли убедиться во время стычек в космосе. Потом какая-то непонятная суета в космопорте, и их направили не туда. А именно в точку наибольшего столпотворения веганцев! И ладно бы списать на провокацию, да ведь самим веганцам это невыгодно! Ну вот ни капельки! Вся ответственность за хостисов, пока они не добрались до посольства, лежит на хозяевах, а значит, это действительно является случайностью. Но вот последствия…
Уже почти теряя сознание от мощного ментального давления сотен и тысяч веганцев, как и его товарищи, впадающие в безумие, сжимая зубы до скрежета, хостис успел подать команду на посольские коммуникаторы сопровождающих, и те вкололи им быстродействующее снотворное. Потом проконтролировал, убедившись, что оно начало действовать, но о себе позаботиться уже не успел. Мысль убежала. Сознание рассеялось, взгляд заметался по сторонам, ни на чем не акцентируясь, а кулаки стали сжиматься, пытаясь нащупать боевой плазменный резак, к которому руки привыкли в далекой юности во время службы в армии.
Потеряв критическое восприятие реальности, он уже не удивлялся тому, что вокруг стал твориться натуральный хаос: веганцев, как и хостисов, крутило на полу, кидало, подбрасывало в воздух. Летали какие-то вещи, непонятный мусор. Информационные панели сошли с ума, генерируя в воздухе странные картины, а потом стали лопаться прозрачные прочнейшие плиты, из которых состояли стены и потолок здания. Ему казалось, что он снова в бою, размахивает своим резаком, на него нападают веганцы, которых он рубит, рубит и рубит, но они почему-то не хотят умирать!
Как деформировалось ментальное поле всех, попавших под эту стихию, он уже не видел. Не видел и того, как люди смеялись, плакали, не контролировали себя, бросаясь на стены или, наоборот, обнимаясь. Многие – не обращая внимания на сломанные руки или ноги.
Когда второй заместитель первого помощника посла пришел в себя, он с удивлением понял, что сидит у стены, облокотившись на нее ушибленной спиной. Во рту першило от закушенной рыжей бороды – в моменты стресса он сам не замечал, как начинал ее жевать. Рядом лежали, сидели, ковыляли веганцы, а около него баюкал сломанную руку мощный мужчина с пометками охранной структуры космопорта. Заметив, что хостис пришел в себя, он с полустоном в голосе спросил:
– Где ты так научился драться?
– В армии, – хрипло буркнул хостис, пытаясь прийти в себя и ощупывая грудь.
– Надеюсь, у тебя ребра сломаны, – увидев, чем занимается хостис, кривясь, хмыкнул веганец. – Это я тебя припечатал. Горазд ты махать кулаками, а вот ногами совсем не умеешь.
– Было бы чем гордиться… – Хостис с кряхтением перевернулся и оперся на колени и дрожащие руки – тело почти не слушалось, и просто так встать, как это делают здоровые люди, он не мог.
Тут по залу, среди стонов, разговоров, шепота и даже где-то плача, прошла волна тишины. Сначала стало чуть тише, потом прошла вторая волна, и стало почти совсем тихо, даже плач прекратился. Хостис не понял, как оказался на ногах, – тело само повернулось в ту сторону. В какую «ту?» Да в ту, откуда пришла эта волна и… ОНИ! ОНА и ОН!
Они медленно шли через зал, с любопытством осматриваясь. На ее лице видно было сочувствие и почему-то проскальзывала тень вины. Мужчина же ухмылялся, но совсем не обидно. Она была весьма женственна, и от нее пахло женщиной, мамой, повелительницей. От него шло спокойствие и веселая бесшабашность. Но она выгодно оттеняла ее, а вместе все это формировало ощущение целостности и спокойствия.
Когда они проходили мимо, на хостиса будто опустилась новая волна… Он не мог точно сказать какая. Это было странно, но подобное чувство он испытывал, когда приезжал к своей бабушке, – теплое, ласковое чувство беспричинной любви. Без причины – потому что родня. Как можно не любить своих близких? И одновременно любовь к своему строгому, но справедливому отцу, который даже если и поругает, но переживать будет как бы не больше тебя, а про себя – гордиться своим чадом. И, не обращая внимания на боль в груди, не зная, почему он это делает, хостис низко поклонился, как у них кланяются своим повелителям.
Мужчина, проходя мимо, подмигнул ему и слегка коснулся рукой. При этом в груди у хостиса что-то щелкнуло, и дышать стало совсем-совсем легко, боль в спине прошла, а в измученное тело вернулась необыкновенная бодрость. Выпрямившись и отведя взгляд от удаляющейся парочки, он оглянулся и почему-то совсем не удивился сотням и сотням веганцев, стоящим или лежащим, но, невзирая ни на что, старающимся встать, в той или иной мере выражающим свое почтение уже пропавшей из виду парочке. Кто-то стоял в поклоне, кто-то стоял совсем ровно, но ментальный фон говорил однозначно об их чувствах… Ментальный фон?!
Второй заместитель первого помощника посла с удивленным вскриком повернулся к своему недавнему собеседнику. Тот будто отмер от невнятного звука, исторгнутого мятущейся душой хостиса, и повернулся к нему:
– Ты ничего не чувствуешь по отношению ко мне?
Веганец дернул плечом. Видно было, что его мысли витали совсем в других далях.
– Кто это был? – не дождавшись ответа, задал другой вопрос хостис.
Он почему-то боялся, что если сейчас не спросит, то в другой обстановке никто и никогда не ответит ему на этот вопрос. Веганец задумался и почесал свою руку, ту самую, которую совсем недавно баюкал, а сейчас будто не замечал боли. А может, ее и не было уже?
– Не знаю, но, кажется, догадываюсь. Только это все сказки! – Веганец мотнул головой и помолчал. Потом медленно пошел куда-то, поглощенный будоражащей его мыслью, затянувшей его в глубину сознания, бормоча себе под нос: – Да, конечно, сказки! Определенно! Столько – тысячи лет – не живут… Да ну?! И придет же такая мысль в голову?! Глупости какие! Надо же! Императрица Асия с единственным супругом Архонтусом по прозвищу Победитель Народов!
Ник
– Это мы неплохо так покуролесили! – Я оглядел разгром в огромном зале и задумчиво почесал себе пузо.