Двое бойцов в кислородных масках доставали что-то из пластикового ящика. Судя по вялому шевелению и редким репликам, они явно никуда не торопились. При свете ручных фонариков предметы в их руках подозрительно поблёскивали темным стеклом и выразительными этикетками. Судя по всему, счастливчики откопали на складе ящики с марочным спиртным и теперь решали, как перетащить его к себе в нору. Потому как медленно двигалось дело, действовали они в обход начальства.
Коза-Ностра молча показал напарнику два пальца, затем большим пальцем на себя. Росси сначала на мешок, а потом на охранников. Коза-Ностра кивнул и бесшумно растворился в темноте.
Разбираться с охранниками следовало уже после того, как отключиться связь, а подойти надо было как можно ближе доку, где стоял пришвартованный катер с "Астарты". Если после активации мины связь на нем сохраниться, вражеский искин может использовать его как ретранслятор…
Можно было либо обойти их стороной, либо идти напрямик. Росси посмотрел на часы: до повторного сканирования оставалось полторы минуты, и выбрал второе. Дождался, пока оба бойца повернутся к ящику, и быстро перекатился под соседний стеллаж. Темнота послужила ему отличным прикрытием.
К счастью, охранникам даже в голову не приходило, что кто-то может проникнуть на полностью закрытый бескислородный склад. Шум ворот они услышали, но так как к их приходу ворота снова были закрыты и заблокированы, а сигнализация молчала, списали шум на работу автоматики. На складе действительно что-то периодически включалось. То система сканирования, то автопогрузка, то пролетали тяжелые медлительные дроны.
Когда Росси достиг точки активации, заметил характерную вспышку и увидел, как от центра под потолком расходится, ширясь темно-фиолетовый светящийся круг.
Росси сорвал пломбу и до упора повернул активационный ключ.
Одна секунда, две, три… Сиреневое кольцо сканера чиркнуло по лицу, но цифры на его браслете уже успели погаснуть – связь отключилась.
Росси прислушался к тишине. Не то, чтобы он ожидал от глушилки зрелищности, но… Издалека послышался какой-то нарастающий шум, словно шум водопада – прошуршал и внезапно умолк, на складе ощутимо потянуло сквозняком.
Ангел молча ждал. Короткий удивлённый возглас, и все смолкло. Впрочем, нет. Кто-то двигался по направлению к нему. Быстро и уверенно. Ангел хмыкнул. Спустя полминуты вынырнувший из темноты напарник продемонстрировал два пальца и бутылку марочного коньяка.
Трофей они бросили на месте. Из пятнадцати бандитов оставалось ещё тринадцать и искать их придётся, полагаясь на свою память и удачу.
Стены комнаты, куда привели Синего, терялись во мраке. Посреди неё, в круге алого света, по-хозяйски развалившись на полукруглом диванчике, сидел некто в чёрном. Ноги он сложил на парящий в воздухе диск-подставку. Малого рядом с ним не было.
Амега услышал, как за спиной, квадратный приказал двум из сопровождения остаться снаружи, и дверь за ними закрылась.
Тем временем "умные" волокна куртки отреагировали на изменения спектра, и полыхнули в темноте красным. Очень вовремя.
– А ты я, смотрю, приоделся, – Скунс рассмеялся. – А может ты догадывался, что станешь участником шоу?
В тот же миг комнату залило светом, а во все стороны развернулась проекция огромного зала, заполненного людьми. В уши хлынул оглушительный поток аплодисментов. Потолок стал высоким и белым и с него просыпались голографические лепестки и блёстки.
А вот стоящий посреди комнаты металлический столб, довольно грубо впаянный в пол, был вполне материальным. К нему, завернув ему руки за спину, и привязали Амега.
– Поприветствуем нашего дорого гостя! – истерично завопил невидимый конферансье. – Он пришёл сюда не просто так! А по приглашению нашего любимого и обожаемого…
Что вопил чокнутый алгоритм Синий не разобрал: пока его привязывали, боль в раненой руке затопила сознание настолько, что потемнело в глазах. Когда темнота спала, он увидел, что квадратный стоит за спинкой дивана Скунса, и, наклонившись, что-то негромко сообщает боссу.
Тот, чуть склонив на бок голову, выслушал помощника довольно благосклонно, посетовав в финале:
– Ну, ты не можешь без ляпов!
Потом поднялся и подошёл к пленнику, рассматривая его с лихорадочным любопытством.
– А ты довольно жалкое зрелище. Интересно, что же он в тебе нашёл? Малыш так хотел тебя увидеть… Так меня упрашивал… – Он ухмыльнулся и провёл кончиком языка по губам. – И уговорил. А ты знаешь, на что способен по-настоящему отчаявшийся ребёнок?
Он наклонился к самому уху Синего и выдохнул:
– На всё!..
Скунс щёлкнул пальцами, и голографический зал медленно погрузился в темноту. Зрители возбуждённо зашептались и затихли, в ожидании гвоздя программы. Зазвучала тихая лирическая музыка и в противоположно стороне зала медленно разгорелся столп света, в котором стоял ребенок. Одет он был в длинный белый плащик до самого пола. Ткань текла и переливалась в лучах. Вокруг ребенка медленными снежинками вспыхивали и гасли искры.
Скунс, не сводя взгляда с мальчика, со вздохом положил ладони и подбородок, пленнику на плечо.
– Ну, разве он не прекрасен, а?
По залу разнёсся всеобщий вздох, а потом все неистово зааплодировали, завопили.
Мальчишка обернулся на кого-то, стоящего рядом, и, видимо действуя по инструкции, потянул завязки плаща, снял его, передал в темноту и неуверенно двинулся по направлению к отцу и Скунсу.
Свет между тем снова наполнил комнату, высвечивая неизвестного участника – это оказалась стриженная девица, одетая, как и остальные охранники, полностью в чёрное.
Не дойдя шагов десять, мальчишка вдруг остановился и, глядя в сторону, потребовал тонким, срывающимся голосом:
– Мне она не нравится. Пусть она уйдёт!
Скунс хмыкнул и жестом отправил девицу за дверь. Та метнула быстрый взгляд на квадратного. Квадратный, который со скучающим и уставшим видом стоял, облокотившись на спинку дивана, чуть заметно кивнул.
Скунс тем временем полностью переключился на мальчишку. Подошёл, взял за руку и подвел ближе к Синему.
– Ну что же ты, разве не рад? Ты ведь так хотел его увидеть! Я выполнил твоё желание, разве нет?
Мальчишка угрюмо молчал и смотрел в сторону.
Замешательство Джекканти объяснялось просто: он не узнал отца.
Бесконечное тоскливое ожидание, Скунс, переодевания, искусственные блестки и мишура, свет, который бьет в глаза, рукоплескающий в динамиках зал… Разве можно после всего этого поверить, что ссутулившийся, связанный человек в нелепой кричащей куртке у столба – это Амега? Его Амега?
Это все обман!
Впервые за много часов изматывающего страха Джекканти вдруг захотелось ударить Скунса, заорать, разнести что-то вдребезги – и пусть они с ним делают что хотят, убивают, пытают! Да он лучше умрет, чем…
Человек у столба осторожно опустился на корточки и тихо его окликнул:
– Джек, разве ты меня не узнаешь?
Узнавать?! Да отец никогда в жизни не звал его Джеком!!!
Мальчишка вскинул взгляд и похолодел.
Бандиты могли подделать внешность отца, его черты, но невозможно за два часа подделать выражение глаз. И еще запах. Запах отцовского "Негоцианта", который давно и прочно соединился в сознании с "Чектураном".
"Развяжи меня!"
Двух секундное послание – одними губами, и Амега снова ушел под маску.
Джекканти совершенно растерялся. Развязать? Да как же он его развяжет – на глазах у всех?!
Уговорит Скунса?
Мальчишка внутренне содрогнулся. Он чувствовал кожей: лимит "бесплатных" просьб у него закончился. С противной девицей все вышло случайно.
И Джекканти ухватился за единственную мысль, которая пришла ему голову.
– Вы меня обманываете, да? – звонким от отчаяния голосом спросил он у Скунса. – Специально? Это же не Амега? Это не по-настоящему все?