"Ну да. Именно за этим ты меня и звал", – подумал Амега. Пожал плечами и честно ответил:
– Первый раз слышу.
– Понимаю. – Эделгиец сочувственно покивал и снова поинтересовался: – А про Олега Арефьева по кличке Скунс, тебе что-нибудь известно?
Амега выпустил изо рта серый дымок:
– Калагано, я капитан, а не твой осведомитель. Ближе к телу.
– Хороший капитан, заметь, один из лучших, – акцентировал Калагано. – А потому последний вопрос, почти риторический… Что ты намерен делать со своим мальчишкой?
Синий на мгновение замер с сигаретой в руках, но переспросил равнодушно:
– С каким ещё мальчишкой?
– А вот с таким. – Эделгиеец нажал на кнопку, и над столом замерцало трёхмерное изображение пацанёнка в белом комбезе. – Сказать тебе, кто это? Или сам знаешь? Между прочим, вы похожи…
Амега не надо было долго думать, чтобы понять, кому принадлежит портрет.
– Допустим. И что дальше?
Чего добивается этот зубастый? Намекает, что Синий не надёжен? Хочет отжать больше процентов в свою долю? Сдать нанимателю? Разорвать контракт?
– Видишь ли, Амега, – медленно проговорил эделгиец, покачивая в бокале вино, – с некоторого времени твоя скромная персона вдруг стала невероятно востребована. Когда ко мне приходили люди из полиции и задавали разные вопросы – это было привычно, и это было понятно. Но сейчас…
– Хочешь сказать, что сейчас мной интересуются люди не из полиции? – мрачно закончил за него Синий.
– Они интересуются не тобой. – Огайло сделал глоток, пошевелил губами, предоставляя Синему самому додумать продолжение. – Они интересуются им.
А вот это впрямь новость. Кому сдался этот заморыш? Родственнички, что ли, отыскались? Или…
Наверное, возникшая пауза была более чем красноречива, потому что Огайло продолжил:
– Знаешь, сначала это все было вполне невинно, даже забавно. Представь себе, я получил письмо из службы соцзащиты какого-то Кведленбурга, в котором меня уведомили, что счастливый отец Амега Синий объявлен в розыск! Я не слишком удивился, зная твоё бурное прошлое. Думал, речь идёт об алиментах или долговых обязательствах перед какой-нибудь недовольной бабёнкой. Готов был рассматривать это как забавный курьёзный случай. Но когда мои ребята обнаружили, что пацаном интересуются либкиндеры из "Радужного дома", решил навести справки…
Либкиндерами называли киднеперов, которые специализировались на похищениях и торговле детьми. Они очень живо интересовались беспризорниками, особенно – смазливыми и мелкими. Выдавали себя за полицейских и социальных работников (а может, и были ими, черт их разберешь). В юности Амега кулаками вдалбливал сопливым соратникам прописные истины: не ходить по одному, быстро сваливать, ничего не брать в рот из чужих рук, не выходить за пределы космопорта. В космопорт либкиндеры обычно не совались. Он был местом для людей серьёзных. Чужих глаз и ушей там никогда не любили – ни копы, ни космолетчики, ни ребята с понятиями. А вот за его пределами… Байки о том, что либкиндеры шерстят приюты, были стойкими, как грязь под ногтями. И как оказалось – вполне правдивыми.
Не баловала Земля Амега хорошими воспоминаниями, ох, не баловала.
– Я сегодня увезу пацана из Кведленбурга. Спрячешь его по своим каналам?
Эделгиец молча провел пальцем по ободку бокала. Он еще ничего не сказал, но было ясно, что это – отказ. Синий потемнел лицом:
– В чем дело?
– Я же спрашивал тебя, знаешь ли ты Олега Арефьева по кличке Скунс…
– Я не знаю Скунса. Доволен?
– Да, есть тут у нас один местный уроженец. Ни больше ни меньше основной держатель акций ЦентроЗемли, наследник «продуктовых королей». Весьма богатенький мальчик, как понимаешь. А еще с недавнего времени новый фаворит Риана Пантеры. Улавливаешь связь?
Имя одного из самых страшных пиратов галактики – Риана Пантеры, давно стало в Гелиопее нарицательным. На него списывали все пропавшие когда-либо корабли, смерти высокопоставленных чиновников и крупных бизнесменов, а заодно половину социальных проблем, повышение цен и налогов. Силовые ведомства регулярно увеличивали уровень собственного бюджета и обещали «вот-вот разобраться»… Но как-то не особенно успешно.
Синий помрачнел:
– Не улавливаю. А он здесь каким боком?
– А это уже решать тебе, – без тени улыбки заметил Калагано. – Потому что это Скунс заказал твоего мальчишку у «Радужного дома». И если один Скунс сам по себе для тебя, возможно, не так уж страшен, то с возможностями Пантеры… Сам понимаешь.
Синий сумрачно выпустил изо рта струйку дыма, криво усмехнулся:
– Боишься связываться? Тогда зачем вызывал меня? Нет пацана – нет проблем.
Огайло прикрыл глаза, делая вид, что полностью погружен в смакование вина. Когда ответил, было не понятно иронизирует он или говорит серьёзно.
– Либкиндеры не похищают детей из семей, иначе сам понимаешь, так упрочить своё влияние им было бы довольно сложно. Общество любит поговорить о детях как величайшей ценности, но охотно избавляется от сирот, бродяжек и… ксеносов. Когда шли погромы эделгийских кварталов, "Радужный дом" уже выходил на меня, интересовался эделгийскими детишками. Еще бы! Творилось бог весь что, исчезали целые эделгийские семьи. Так вот, знаешь, я отказался. Меня бы не поддержали бы здесь, и не поняли бы там, свяжись я с такими, как "Радужный дом". А тут вдруг ты. Не отдаёшь мальчишку в семью, не забираешь и не платишь алименты на его содержание. Нужен он тебе или нет? Это уже не моё дело. Хочешь забрать его – забирай, хочешь продать – продай. Только, ради Маташати, – в голосе Калагано прорезались раздражённые, нетерпеливые нотки, – сделай это сегодня! И избавь меня от своих ничтожных проблем.
Он откинулся на спинку кресла в знак того, что разговор окончен.
Ветерок из окна качнул лёгкие занавески – по лицу эделгийской богини скользнули неприятные красные отблески. Амега машинально потёр правую ладонь – место, где притаилась татуировка со змеёнышем.
Никогда он не любил возвращаться на Землю. Вот, ять, почему?!.
Покинув офис Калагано, Амега сел в машину, велел «близнецам» остаться снаружи, а сам вынул из кармана одноразовую карту: один номер – один звонок, и задумался. Бывают такие номера, что дважды подумаешь прежде, чем наберешь.
Таким без сомнения являлся номер предводителя змееловов Хасана Калеченого.
В системе гелиопейских секторов влияния, Дейса занимала нейтральное место. По неписанным правилам, здешние авторитеты не вмешивались в деловые отношения крупных воротил бизнеса и выступали кем-то вроде хранителей «порядка» – неписаного воровского закона и третейских судей в спорах «чести», если таковые возникали. Именно поэтому на Дейсе концентрировался самый крупный общак Гелиопеи. Чтоб получить «золотой кредит» из общака нужно было очень постараться и заслужить доверие авторитетных людей на Дейсе. Тогда, с одной стороны, заемщик до полного возвращения долга практически получал статус неприкосновенности, а с другой… Амега очень не хотелось, чтобы Хасан Калеченый усомнился в его платежеспособности.
Синий прижал карту к сканеру, по памяти набрал ряд знаков. Над панелью замерцало вирт-окно с золотым ромбом посередине – собеседник предпочитал не афишировать свое лицо. Однако голос Амега узнал бы из тысячи.
– А, дальнобойщик! – Было слышно как на том конце Хасан Калеченый заухмылялся. – Ну, здравствуй, здравствуй. Дело есть, или так, соскучился по папке?
Калеченый заперхал-закашлял, смакуя шутку.
– Я по делу, Хасан. – Амега вынул сигарету, но по старой привычке курить «в присутствии» пахана воздержался, покрутил патрон в пальцах. – Тут на Земле какой-то «Радужный дом» объявился, из либкиндеров, и на щенка моего кровного виды имеет. Даже заказчика уже нашли. Заказчик – некто Олег Арефьев, кличка Скунс. Я бы не беспокоил, но, говорят, он не последняя шишка на Земле, бабла немеряно, да к тому же новый фаворит Риана. Как-то не хотелось бы мне из-за «Радужного дома» этого отмороженного пирата у себя на радарах увидеть.