Уж не знаю, сумеют ли они пройти путь длиною в четыре дня, так, чтобы мы вовремя об этом не узнали, но если они на такое отважатся – солоно нам придётся. У нас ведь полк даже по тревоге полдня только собираться будет, а уж к организованной обороне перейти – это я даже и не знаю, за сколько управимся.
Учитывая всё вышеперечисленное, я предложил направить в запросившие подкрепления остроги по роте; во избежание обхода по флангам в Ильменьский и Старорубежнинский остроги выслать по полуроте, а в Кочкинский острог, расположенный на Ораловском тракте, направить две роты: одну на усиление самого гарнизона, вторую – в оперативный резерв. Одновременно с этим привести Самарский гарнизон в состояние повышенной готовности и направить сообщения о происходящем в гарнизоны соседствующих с нами городов. Опять-таки его Светлость князя Семихватова также поставить в известность.
Арефьев непременно обозвал бы меня паникёром и перестраховщиком, если бы знал такие слова, а так только в очередной раз обругал меня дураком, ничего не смыслящем в военном деле. Естественно умение метко стрелять в зачёт мне не пошло, потому что во взводе поручика Дерюгина любой низший чин так может, а ежели к ружью зрительную трубу приделать, так и вовсе даже Гапанов справится.
Командиру первого батальона, имевшему неосторожность согласиться со мной, полковник посоветовал помолчать, потому как в поход идти всё равно не ему. Тем не менее, приведённые мною доводы показались осмысленными и другими участниками совещания. Полозов предложил принять мой план полностью, Щавелёв – с оговорками.
В конечном итоге после длительных обсуждений полковник утвердил операцию следующего содержания. Не далее как завтра утром, почему не сегодня не знаю, в направлении Порубежного и Любавинского острогов с целью истребления там бандитствующих элементов должно быть направлено по одной кавалерийской роте полного состава; в Кочкинский острог для усиления гарнизона направляется два взвода драгунов из роты капитана Потанина во главе с каким-то поручиком; туда же в качестве оперативного резерва отправится кавалерийская рота капитана Усова. В Палимский острог на помощь своему подчинённому отправится капитан Синюхин с остатками своей роты и шибко умным поручиком Кукушкиным. Во избежание обхода по флангам в Ильменьский и Старорубежнинский остроги высылаются по одному драгунскому взводу. Какие именно – на усмотрение секунд-майора Щавелёва. Кроме того, взводу отправляемому в Ильменьский острого настрого запрещалось принимать какое-либо участие в охоте на шуралеев, о чём командиру взвода будет выдано письменное распоряжение.
Однако.
Общее руководство операцией возлагалось на майора Полозова, который с этой целью должен был следовать в Кочкинский острог. Егор Силыч в этой связи затребовал себе дополнительно взвод некоего подпоручика Изотова, мотивируя это необходимостью вести разведку и поддерживать связь. После непродолжительных прений полковник уступил. На этом совещание закончилось, господа офицеры отправлены к своим подразделениям.
Итак, мы едем в Палимский острог. Моя группа по своей огневой мощи хоть и не сравнится пока с целым батальоном драгунов, но роту превзойдёт однозначно. Нам бы на направление главного удара, а мы едем в Палимский острог. Знать бы ещё, где он будет, этот главный удар, и будет ли вообще. А что если это подготовка к масштабному вторжению? Тогда мне не остановить его и десятком пулемётов, разве что сотней. Где бы её ещё взять эту сотню пулемётов? И сотню пулемётчиков к ним.
Чё-то я гоню! Ну, какое масштабное вторжение? Татаро-монгольское иго в восемнадцатом веке – это не смешно. Даже если они возьмут Самару, даже если дойдут до Казани, дальше всё равно пройти не смогут. И если я не погибну в боях с превосходящими силами противника на направлении пресловутого главного удара, отражая лобовые атаки, то уж рейды по их тылам я точно произвести смогу. А это они запомнят надолго. Внукам рассказывать будут. Те, кто выживет.
Я предложил Спиридонычу, заложить небольшой крюк и прибарахлиться в дорогу. Разжиться там парой-другой пулемётов, ещё чего полезное прихватить. Правда, последнюю поставку у меня так и не выкупили. Но не всё ведь в этом мире на деньги меряется.
Николай практически на пальцах, в смысле без карты, объяснил мне невозможность такого манёвра. В их нем мире и дорог меньше, чем в нашем, и мостов. Напрямки нельзя, и крюк, который мне казался небольшим, отнял бы у нас не меньше трёх дней.
Хреновенько. Что ж, придётся воевать наличными средствами. Не деньгами, нет, а имеющимся в нашем распоряжении вооружением.
По прибытии в штаб, Спиридоныч затребовал к себе Дерюгина, подпоручика Изосимова и вахмистра Верёвкина. Типа всех взводных. Дерюгин, видимо, ошивался где-то поблизости, потому как явился буквально тут же. Верёвкин тоже долго себя ждать не заставил, а вот Изосимов…
Пока мы ожидали командира третьего взвода, Синюхин ввёл остальных в курс дела. Верёвкин решил не тянуть кота за всяческие подробности, а отправился готовить свой взвод к рейду. Поскольку мне никуда идти было не нужно, я просто позвал всех своих сержантов. А вот Дерюгин никуда уходить не спешил. На вопрос Спиридоныча, какого хрена он всё ещё здесь, господин поручик, не чинясь, напомнил мне о тех трёх двустволках, которые я посулил ему пару часов назад. То есть, когда мы ещё ни в какие походы не собирались, а он почти подрядился караулить главную базу драгунского спецназа. На редкость злопамятным оказался во втором взводе командир. Но это ничего, поскольку ситуация кардинальным образом поменялась, смело могу взять свои слова назад.
Приказав Русанову и Сороке построить личный состав, я отдал Данилычу распоряжение выдать оружие. Сначала, само собой, боевым группам, а что останется людям из хозяйственного полутонга. Чем немало порадовал их вахмистра.
После раздачи слонов населению, у нас действительно осталось три нераспределённых ружья. На одно из них сразу же наложил лапу Спиридоныч, второе он «зарезервировал» для отсутствующего Сметанина. За Пилюлькиным немедленно был отправлен Трофим. В итоге второму взводу доставалась одна единственная двустволка. Не трудно догадаться, в чьи руки она тут же попала.
Вертя в руках свежеприобретённое оружие, Дерюгин напомнил ещё и пистолете. Пистолет потребовал себе и Синюхин. Я одарил обоих. Не столько потакая их капризам, сколько рассуждая очень по-своему, ибо неизвестно пока, как всё там обернётся, но вот эти двое должны уцелеть, и два пистолета – невеликая цена за их безопасность.
А ведь это ещё не всё. Дома у меня имеются АКС, СВД и «Сайга». Ну, чего им пылиться? Снайперскую винтовку – Бабкину, «Вепрь», с которым он сейчас гордо стоял в строю отдадим Дерюгину, из «Сайги» пускай Синюхин стреляет, а Калаш Сметанину. Он хоть и доктор, но он доктор в группе спецназа, значит, и оружие у него соответствующее должно быть.
Получается, Дерюгину достанутся не только три вожделенные двустволки, но и карабин, о котором он если и мечтал, то уж точно не вслух. Пистолет я ему тоже оставил. Так что грех Всеволоду Михайловичу на судьбу жаловаться.
Всем участником операции в Ширяевском овраге я выдал часы. И Горшеневу тоже. Парень хоть и не гонялся в тот раз за беглыми каторжниками, но всё же он с нами уже очень давно. Ещё часы достались Синюхину, а то какой же он командир без «Командирских» часов, ну и, Дерюгину с Изосимовым тоже перепало.
Раздав сержантам указания, я взял с собой Бабкина, и мы отправились ко мне забрать остатки моего арсенала.
В этот раз пирогов в дорогу мне никто не напёк. Татьяна вообще не появилась. А, собственно, чего бы ей появляться? Я ей теперь никто. В сущности, я ей и раньше никем не был, а сейчас, когда растаяли последние надежды, уж и вовсе чужой человек.
С другой стороны, я же ей ничего не обещал. И ничем не обязан. Ну, сделал несколько ничего незначащих подарков, и что? Я же не знал, что она это так близко к сердцу воспримет.
Получается, я про женщин и подарки вообще знаю очень мало. Вон Ленке часы золотые пока искал, полгорода объехал, и что получилось в итоге? А тут иголки, да с десяток катушек с нитками и всё! Как я мог себе представить, что она себе нафантазирует после подобных презентов? Они же даже на сувениры не тянут! А, поди ж ты!
