Принцесса удовлетворенно кивнула. Они уже подошли к мастерской, и Элоиза распахнула дверь. На полу комнаты была расстелена ветошь, чтобы не запачкать мозаику. Художник кивнул в знак приветствия, но, казалось, вид девушки не очень-то впечатлил его. Внимательный взгляд художника уже высматривал блики и тени, которые сделали бы портрет более реалистичным. Элоизе понравилась его нарочитая отстраненность, которая приятно контрастировала с дифирамбами, которые ей расточали на протяжении всего дня. Она уселась на определенное художником место и продолжила разговор с братом Мельхиором:
– Будьте начеку, она так легко не отступится.
– Кажется, вы неплохо знаете госпожу Дезидерию, – отметил он.
– Это сильно сказано. Помните, мы иногда встречались на королевских приемах? Я уважаю ее характер и честолюбие. Это сильная и целеустремленная женщина, эти ее качества невозможно отрицать. Из-за них нам и стоит оставаться настороже. Должно быть, она очень любит своего брата, если на протяжении стольких лет умудрялась скрывать его от Культа. Она не позволит так просто отобрать его, даже если придется закатить огромный скандал.
Мельхиор тяжело вздохнул:
– Могу я предложить кое-что?
– Попробуйте.
– Поскольку теперь очевидно, что Дезидерия замышляет что-то против вас, чтобы вернуть Исидора, не кажется ли вам удачной идеей привлечь его на свою сторону?
– Что вы хотите этим сказать? – уточнила она.
– Вам следует проводить с женихом больше времени, узнать его получше. Он может оказаться полезным. С ним интересно поговорить, – отметил Мельхиор.
– Дайте угадаю… О птицах! – сыронизировала Элоиза.
– Если вы позволите ему вести беседу, то да. Однако, доверившись Исидору, вы сможете рассчитывать на его привязанность. Этого юношу не мешает успокоить. Вероятно, следует объяснить ему, что Дезидерия действовала не только ради его блага.
Элоиза взглянула на Мельхиора:
– Хотите, чтобы я манипулировала им?
– Слишком сильно сказано. Даже если Дезидерии попробует убедить Исидора вернуться, ему придется делать выбор самому. Я могу предпринять все, что в моих силах, чтобы помешать Дезидерии. Я убежден, что, если вы приведете разумные аргументы, Исидор сам захочет остаться по меньшей мере до свадьбы.
Принцесса несколько минут размышляла над словами Мельхиора, а затем заявила художнику:
– Я ухожу. Надеюсь, вы успели зарисовать все необходимое.
– Справлюсь, Ваше Высочество.
Исполнив свой долг, Элоиза попросила слуг побыстрее переодеть ее, и они закружились вокруг своей повелительницы как пчелы вокруг королевы улья.
– Я последую вашему совету, Мельхиор. Надеюсь, что не пожалею об этом, – ответила Элоиза.
Принцесса постучала в дверь. Потом еще раз. И еще раз. На четвертой попытке она решила войти в покои без спроса хозяина. Исидор даже не повернулся: он стоял на балконе и наблюдал за полетом хищных птиц над пшеничными полями. Под летним солнцем золотились холмы, поросшие соснами и кипарисами.
– Отчего вы не отвечаете, когда к вам стучат? – раздраженно спросила Элоиза.
– Потому что люди имеют обыкновение входить вне зависимости от ответа. Ведь они стучат ради этого? А так мне не приходится напрягать связки.
– Я стучала, чтобы не нарушить ваш покой. Никто не имеет права входить к вам без дозволения и нарушать ваше уединение, – возразила принцесса.
– Мои родители настаивали, чтобы я держал дверь открытой на случай возникновения проблем. Так я знал, что всегда смогу быстро добежать до них, если понадобится.
Исидор повернулся и изобразил легкую улыбку.
– Брат Мельхиор говорил, что вы придете навестить меня. Он не соврал. Похоже, он человек слова.
– Самый верный из всех, кто служит во дворце, – подтвердила Элоиза.
После этих слов она внимательно посмотрела на разрозненные зарисовки юноши. Отрицать его талант было невозможно. Ее внимание встревожило юношу:
– Прошу вас, не трогайте их. Люди как ни попади хватают эскизы, стирая уголь. А исправить уже не получится.
– Вы великолепный рисовальщик, господин Исидор. Какими еще талантами обладаете? – спросила Элоиза.
– Хотите знать, что я умею делать? Уточните вопрос, пожалуйста, – попросил юноша.
– Вы музицируете? Готовите? Вышиваете?
– Нет, это совсем меня не интересует.
Затем, будто вспомнив, чему его учили, Исидор попробовал проявить вежливость:
– А вы, принцесса?
– Отец позаботился о том, чтобы я получила разнообразное образование. Игра на лире, пение, верховая езда, шитье… меня даже учили фехтовать. И охотиться.
Последние слова Элоизы явно расстроили Исидора, и он закрылся, как рак-отшельник, затаившийся в раковине. Элоиза поняла, что совершила ошибку.
– Но мне это совсем не нравилось, – сказала она.
– Отец заставлял вас охотиться?
– Он вообще любил заставлять, – ответила принцесса.
– Мой тоже. Когда я был маленьким, у нас был кролик по имени Линус. Тогда я не понимал, что родители хотели сделать из него блюдо. Когда Линуса подали на обед, я отказался есть. Отец был в ярости. Он посадил меня в ванну с холодной водой, чтобы успокоить. Отец считал, что делает это для моего блага. Было неприятно. В тот день я потерял друга и сильно замерз.
– Мой отец нанимал целителей, которые выжигали мне кожу, чтобы придать ей ровный цвет. Он считал пятна Света отвратительными.
Их ужасные откровения вызвали у Исидора невинный вопрос:
– Как думаете, все отцы такие?
– Они считают, что действуют в интересах потомства, но часто ошибаются. Я не могу говорить за вашего отца, но мой был особенным. Мало кто мог сравниться с ним, – ответила Элоиза.
– Вы говорите так, потому что он был королем? – спросил Исидор.
– Мне от этого приходилось только хуже.
Юноша нахмурил брови и погрузился в размышления. Затем, отбросив всякие нормы приличия, спросил:
– Моя старшая сестра вечно повторяла, что король ненавидел магию и подобных мне людей. Вы разделяете его взгляды?
– Мой отец действительно ненавидел магию и Дары Света. Он пытался привить ненависть и мне, но, по правде говоря, Дары Света завораживают меня. Поэтому вы здесь.
– Покажется глупым, но… сначала я думал, что вы хотите меня убить. Дезидерия говорила, что если я буду пользоваться Даром, то меня найдут и запрут в Оффиции или придумают что-нибудь похуже!
– В этом случае, господин Исидор, сестра обманула вас. Вы можете гулять по дворцу или саду, если пожелаете. Я знаю, что вы не любите бывать в толпе и посвящаете много времени рисованию. Не думайте, что я пытаюсь запереть вас. Вскоре мы поженимся и будем жить в одних покоях.
– А ваши покои расположены высоко? – поинтересовался он.
– Почему вы спрашиваете?
– Я бы хотел жить еще выше. Представляю, какой обзор открывается с той башни. Если мы поженимся и будем делить одни покои на двоих, то я был бы счастлив забраться туда.
– Могу приказать перенести ваши вещи в покои наверху башни, если желаете, – предложила она.
– Вы правда это можете? – спросил Исидор.
– Я принцесса. Люди исполняют мои приказы. Если вы хотите, можете переехать повыше, – ответила Элоиза.
– Возможно, Понтифик был прав.
– В чем же?
– Он сказал, что вам не плевать на меня, – пояснил Исидор. – Сначала я ему не поверил, хотя он держался доброжелательно. Мне всегда говорили, что следует остерегаться королевской семьи. Я не понимал почему, как и не понимал многое другое. Дезидерия говорит, что невозможно ответить на все вопросы, а у меня их так много! Как думаете, это правда?
– Недавний опыт должен подсказать вам, что ваша сестра не всегда является достоверным источником информации, – вздохнула Элоиза.
Несколько мгновений девушка разглядывала профиль Исидора. Юноша изучал канюков, паривших в небе. Он обладал тихой застенчивой красотой. У Исидора было круглое лицо и полноватые губы, которые, казалось, всегда улыбались. Кудрявые волосы, ниспадавшие на лоб, прикрывали глаза. Принцесса и представить себе не могла, что выйдет замуж за такого юношу. Она думала, что отец в конце концов выдаст ее за какого-нибудь генерала или прославленного героя с толстым кошельком.